АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елизавета Радванская

Не нарушая ход событий. Стихи

ДОЧКЕ (ВАРЕ)

 

Наугад по глазам доверчивым

Читая главное,

Не поверь другим.

А слова и время – лишь мелочи,

Грехами данные,

Ты от них – беги.

Твоё сердце вынесет многое,

И даже большее,

Чем могло моё.

Все мы шли одними дорогами,

По злу, по прошлому,

И всегда – вдвоём –

С тем, кто так же глупо, отчаянно,

По-детски искренне

Научился жить.

Не страшись напиться печалями,

Как снами быстрыми –

В этом – суть души.

Друг за другом – слепо, доверчиво –

Простив метания –

Ведь нельзя свернуть.

Только так всё будет излечено.

Одно сознание

И один лишь путь.

В предрассветным ветром простуженным

Туманном городе –

Не видать ни зги…

А я буду сидеть до ужина

В уютной комнате

И вязать носки.

 

 

***

 

…и зажгутся опять тридцать восемь седых фонарей

(кроме двух, не сосчитанных мною, пожавших плечами)

где-то между замерзшим «дождись» и неслышным «согрей»,

изо всех ноябрей выплывающим горстью печали.

…и не станет легко: не бывает легко от любви.

только ближе рассвет – тот, что мудростью все называли.

в парке пахнет дождём: он насквозь им, как пулей, пробит,

и целуются пары под взглядом столетних развалин.

…и, конечно же, снег: без него не обходится ночь,

раздающая горечь вины всем случайным прохожим,

а ее подсластить –

даже ты мне не сможешь помочь,

оттого, что для горечи этой –

ты слишком хороший.

…и плечами пожмут равнодушные два фонаря,

где-то между несказанным «мой»

и неслышным «моя».

 

 

***

 

Я хочу тишины.

Но могу ли её заслужить?..

С предосенним дождём

Возвращается то, что забыто:

Неприкаянность слов,

Перешедших не все рубежи,

И боязнь пустоты,

Пропускающей время сквозь сито.

Я хочу тишины,

Но ей будет так тесно во мне –

Среди хлама навязанных чувств

И ненужных желаний

(это холод, что в душу

Без спроса приходит извне,

Это тяжесть в груди

Из-за едкости воспоминаний).

Я хочу тишины,

Суету побеждающей в нас.

Вот она – у порога стоит,

В белоснежной рубахе…

Но посметь ли впустить её в дом,

Где темно и сейчас,

Где гнездятся ещё

Моя гордость и глупые страхи?..

…То, что брошено прочь было мною

В безумном бреду –

С предосенним дождём

Возвращается – хоть понемногу.

Может, скоро и я

Наконец-то рубеж перейду –

И услышу её –

Всё стоящую там, у порога…

 

 

***

 

Мне страшно.

С востока – ветер,

А с запада – пустота.

Под окнами плачут дети

От холода и стыда.

Идти, не свернув, – опасно,

Идти напролом – легко.

Мне страшно,

Что боль – напрасна,

И ложь

Продиктует ход.

Туман заползает в щели –

Засовами не спастись.

Не этого ли хотели,

Взглянуть побоявшись ввысь?..

Горит, не сгорая, город, –

Безумием подожжён.

И путь – перед нами – вспорот

Сомнением,

Как ножом.

Мне страшно.

Но мы – в ответе,

И падает время ниц…

…Под окнами плачут дети

И кормят голодных птиц.

 

 

***

 

Ломается почерк.

И шпили, что небо щекочут –

Надломлены тоже:

В руках бы держала –

Скрепила бы скотчем,

Как локоть пластмассовой куклы.

Но город стреножен

Избытком пространства и смога,

И хлипкую жалость

Хранит в отражениях тусклых

Витринного чрева –

На площади круглой,

Где пахнет тревогой

Всегда накануне апреля,

И хочется веры,

В которую больше не верят.

Ломается ветер,

Углы по пути не заметив,

И падает навзничь:

Пусть топчут – за счастьем

Бегущие дети

С зелёнкой на острых коленках.

Лениво и праздно

Спускается время на город –

И режет на части;

Снимает брезгливо, как пенку

С какао –

Всю память:

Веков пересменка…

Дух прошлого вспорот.

Столица разорвана в клочья

Чужими зубами.

Мне больно.

Ломается почерк.

 

 

***

 

Замедли шаг: нам некуда спешить,

Пока ещё нет правды и расправы.

Мы будем жить.

Мы будем просто жить.

Не потакая времени и нравам.

Замедли шаг, о ложь не оступись

В затмившей небо липкой паутине.

И сквозь неё

Стремись всё время ввысь,

Пока сплошной не стала серость линий.

Замедли шаг: спешить не надо нам, –

Чтоб не порвать связующие нити.

Пока изгиб луча

Не станет прям,

Молчи, не нарушая ход событий.

 

 

***

 

А ведь я ничего не знаю.

Не умею, похоже, знать…

Так для всех, родившихся в мае:

Неуменья – отец и мать…

Все слова давно обнищали,

Оттого и мимо бегут.

Одного себе не прощаю:

Что не в силах ослабить жгут.

На обугленном чьём-то прошлом

О бессмыслицах погадать –

Это всё, что нам, глупым, можно,

Так стремящимся в благодать.

 

 

***

 

Прошу, успей спасти меня

От разъедающей вины

И страха, что рождён грехами.

Так жутко переплетены

Все те, под кем живет земля,

Хранимая Его руками.

Прошу, успей меня простить

За то, что не хватило сил

Отвергнуть шёпот: «Не смиряйся!».

Сердца вокруг своей оси

Плетут нервущуюся нить,

Чтобы сыграть в безумном фарсе.

Прошу, успей не расплескать

То, что нам дали так давно,

Когда казался мир огромным…

Одна. Одна. Вокруг – темно.

И жадно дышит мной тоска.

И в этом – только я виновна…

 

 

***

 

С самой древней колокольни

Звон сползал, как зыбь.

Если сердцу стало больно –

Сахаром присыпь.

В одинокие минуты,

Когда город спит,

Выжми сок из горьких шуток

И своих обид.

Грустно – это если руки

Мёрзнут на ветру.

Ты печаль свою баюкай –

Пусть уснет к утру.

И не мучайся истомой,

Не сжимай виски,

А горячий чай с лимоном

Выпей – от тоски.

Боль свою ты в очень прочный

Узел завяжи,

И пойми, что можно проще

И любить, и жить.

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера