АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Алексей Александров

Настала осень нашего безделья... Стихотворения

***

 

Настала осень нашего безделья,

Уж печень шепчет: рюмку укради.

И жар в груди, и Ленин впереди,

На броневик забравшись с целью.

Куда нам плыть, матрасик надувной,

Изображая ветр и непогоду?

Но, ковыряя из зубов икоту,

Пошли за мной, любой ценой

Добудем этот самый непокой.

Кругом такие вспыхивают дали,

И красный отблеск заржавелой стали.

Махни рукой, мой дорогой.

 

***

 

Округляя глаз, карябая простуженное горло,

Ставрополь перетекает в новый город не спеша

По дороге-капельнице мимо корабельных

Сосен убранных и кучевых перин, нещадно взбитых.

 

В этот парус разовый и ты с утра дыхни

В морду ласковому минус-солнцу, если проберешься,

Если ВАЗовский проскочишь педсовет горячий

Во дворе, где ослепительно собачка лает.

 

***

 

Мазки на стёклышках от капель,

Психической атаки дробь.

Измят халат на эскулапе,

Он сам - как высохшая сдобь.

 

 

 

 

 

И дождь его с утра макает

В стакан с коричневой бурдой.

Нашла коса на лунный камень,

И ларчик отворен с бедой.

 

А что лежит на дне колодца?

Звезда оттуда не видна.

Как наше слово отзовётся -

Увы, фантазия бедна.

 

Он просто так под дождик вышел

Перекурить весь этот джаз,

Стоит и сладким дымом дышит,

За воздух призрачный держась.

 

Вариации

 

1.

Пушистым голосом в невидимой листве

Зимой встречаются и вспоминают птицы,

Когда проклюнутся - в какую жизнь (их две)? -

Чтоб в скорлупу уже не возвратиться.

Взорвут хрустальное, как облако, вокруг,

Любуйся издали, а свет насквозь проходит.

Ветвям обугленным приснится этот звук

И инвентарный номер на ракоде.

 

2.

Свинцовым колосом, как бабочка в траве

Во сне запуталась, как проводные сети

Поймали мертвое. Колода в рукаве,

Колонка памяти в единственной газете.

Где колокольчик вздрогнул на шнурке,

На шкурке заячьей щеку пробило молью,

Цветет разводами, как утро на реке,

И выливается в вечернее застолье.

 

 

 

 

Офисное, вечернее

 

Сотни погашенных офисных зданий

Ждут возвращения в лоно свое,

Сторожем ходит шпион на заданье,

Смотрит печати и песни поет.

 

В темных углах угольками пылают

Очи животных, лишенных любви.

Чудища злы, но особо не лают.

Круг их редеет, но лишь позови...

 

Войско уснувшее Урфина Джюса -

Стулья на страже стоят у дверей.

С кульмана скрепки свисают, как бусы.

Ночь наступила в Долине Царей.

 

Звездочка ясная, свет твой зеленый -

Льется по крышам напрасная желчь.

Разом ушли в никуда миллионы,

Некому больше светильник зажечь.

 

***

 

На удивленье ясные деньки

Неуловимо серого оттенка

С прозрачным ощутимым холодком.

Собака разминулась с поводком,

Мне лай ее послышался за стенкой,

В ведре лениво дышат окуньки,

Все так же зелены и полосаты.

Особых изменений нет, как нет,

Что в прошлой жизни принято утратой

Считать, как кошелек и партбилет.

 

Всему черед - стареет и ржавеет,

Приходит время собирать плоды.

Без разницы огрызок иль обмолвок,

Все так же ветер носит семена.

 

Вот если завтра не дай бог война,

Что без билета сквозь дырявый полог

Нам вспомнится? Как ездили в сады:

Колхозные поля замерзшей свеклы,

С носка в канаву шеметом качан...

Оглянешься, перевернув бинокля

Стекло, и смотришь звезды по ночам.

 

***

 

Октябрь кончается, теребит

За куртку: кто не запас картошки?

А время делает нам кульбит,

И часом позже встаёшь на ножки,

Членораздельное говоря,

Но вял и сумрачен, словно овощ.

Грядёт четвёртое ноября,

Уже никто не придёт на помощь,

Да и нескорая не нужна -

Поляки? Тоже не вижу смысла...

У ополченцев тонка мошна

И над брючиной она повисла.

На красный выпало им число,

Вот расчехляют свои знамена.

А храм, который идёт на слом,

Стоит молитвами сохранённый.

 

***

За общественным делом и многим другим

Дух не ведает, чем между красным и белым

Тело занято, - правило левой руки.

 

Кроме этого есть ведь буравчик, источник

Нефтяного безделья, иголочий кончик,

Младопутаники, комсомольское племя,

Огневые кремлята крутых перемен;

На значке в окружении ангелов Леннон

Свежесваренный лижет пельмень.

 

 

А еще есть закон бутерброда, бигмака:

Кто державным обходит владенья свои,

Машет флагом, в приемной на стульях свалив,

Тем давно и с гербом отвечает бумага.

 

Вот дымит, как в мороз, чай в пластмассовых чашках.

На закате оброс паровоз кумачом.

Некто тяжко вздыхает, читая донос,

А в дверях за врачом два архаровца в мятых фуражках.

 

***

Ордена комсомола учили, основные этапы пути...

Жизнь калечила, но и лечила, убеждая, что все впереди:

Скатерть красная, радиомарши, с мутной жидкостью желтый графин.

Вспоминай и отматывай дальше, лей на тертый кумач парафин,

Щупай фарой недальнего света край дороги, ведущей во ад,

Узнавай из случайной газеты про недавнего детства парад.

 

А в кружке неумелые руки мастерят и сажают на клей,

И не знают усталости муки. Или творчество - их мавзолей?

Дар напрасный находит героя, и повестка с билетом на юг

С головой одеялом накроет, не удержит спасательный крюк.

 

***

Шустра лисичка китаёза,

Бессмысленна и беспоща....

А на дворе такая проза,

Замёрзнуть можно без плаща.

Хотя бы заячий тулупчик,

Ведь обещают холода.

 

Хлебай в потёмках ржавый супчик,

Который в сущности вода

Подкрашенная, горстка риса,

Страдательные времена, -

С кем делит угол биссектриса,

Уже проходит путь зерна.

 


 


 

 


 

 

К списку номеров журнала «ГРАФИТ» | К содержанию номера