АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Игорь Богданов

И эта борозда – моя... Стихотворения




***
Вот оно, глухое время года,
Ожидаемое исподволь, с трудом,
Время оживления народа,
Занятого пьянством и трудом.
Нараспев затянутая песня,
Нараспашку взятая душа.
Трактористу в поле интересней –
Дома браги нету ни шиша.
Дома – вонь от жениных посолов
И газета «Правда» на столе,
Головная боль от радиолы,
Семьдесят прекрасножитых лет.
Поле же широко и раздольно,
Трактор сам идёт, куда пошлют,
И босые звёзды добровольно
Оформляют в небе свой салют.
И привычно горбится пучина,
Свитая в полуреальный штамп,
И рука уж тянется к брючине,
Где припрятан Осип Мандельштам.

***
Сначала пили до невольных слёз,
До первых петухов на телевышке.
Потом на ощупь вышли на мороз –
О январе мы знали понаслышке.
Потом трамвай – наполовину пьян –
Чертил по небу вольтовой дугою
Недолговечный фосфорный изъян
И звёзды рвал железною рукою.
Потом – вокзал, пустой, как гастроном,
И мы простились, песни распевая,
И вы ушли наполниться вином
С водителем обратного трамвая.
Вагон был пуст, и только серый дуст
Валялся по углам для тараканов;
И проводник, взъерошенный, как куст,
Пил кипяток из четырёх стаканов.
В Перми набился сумрачный народ,
На революцию в большой обиде.
Народ кривил освобождённый рот –
И говорил стихами из Кальпиди.

***
В убивающей трезвости утра
Я сидел, цепенея от муки.
Было Вам непростительно трудно
Протянуть на прощание руки.

В ослепляющем мареве полдня
Я сидел, разметавшись по строкам –
Было в этом что-то от рока,
Было в этом что-то от логики…

Вот свершилось! – краснее рябины
Полыхнуло багровое месиво,
Я забыл, что поэты ранимы
В наползающих сумерках вечера.

И бессмысленно скалились заезды
На горошины прыгавших букв
В ночь, когда не нужны были розы
И объятия купленных сук.

***
Когда огни взмывают в небо,
Что чувствуют тогда они?
У них бывают ночи, дни,
Болезни, смерти и плацебо?

Когда плацента на пределе,
И пациента режет нож,
Хоть режь его, а хоть стреножь,
Он будет говорить о деле –

О том, как жил на самом деле
И как светила еле-еле
Ему халдейская звезда,
И как заездила езда
Вокруг рождественской недели

И новогодней ели тож
Когда похожая на еж
Крутится ель на карусели
Маруся носит пироги
Но их разрезать может
Только нож.

VS


Два солнца, между ними крест,
На нем мои распяты ноги.
Я преждевременно воскрес
И мчусь, как ветер, по дороге.

За мной вдогонку мчится пыль,
За нею – настоящий ветер,
И, проклиная все на свете,
За ним спешит автомобиль.

Его преследует гроза,
Она в мехах и аксельбантах,
За ней гарцуют на пуантах
Два брата – дождь и град, – а за...

За ними – пьяный от озона
И со слезами на глазах
Стоит мужик в одних кальсонах
И что-то ищет в небесах.

А в небесах – одно сиянье,
Ни сном, ни духом не понять.
Как тяжело дается знанье,
Когда не знаешь, что искать.

А потому, тряхнув башкою
И отмахнувшись от небес,
Мужик рифмованной строкою
Всех посылает на ликбез.

Два мира, между ними я
Люблю пленэр в начале мая,
Когда по зелени холста,
Шершавого, как береста,
Себя рисует борозда,
Ни сна, ни отдыха не зная,
И эта борозда – моя.

***
Земля нас родила - и скоро позабыла,
Но свой извечный страх мы взяли от нее,
И боль, что по ночам, лаская, нас губила,
И все простые радости ее.

Вот также ты, когда, протягивая руки,
Наслаивая их на сигаретный дым,
Сказала: «Ничего правдивей нет разлуки,
Когда умрешь до срока молодым».

И я пошел гулять по всей земле великой,
Учить язык травы, животных и дерев.
И свет входил в меня отточенною пикой,
Сопротивленье плоти одолев.

И через много верст, среди шаманов пьяных,
Я дергался душой в холодных камышах,
И проливали свет мои шальные раны,
И отражались кровью на ножах.

И через много лет, прожитых в одночасье,
Пришла зима и с ней - забвенье насовсем.
И я пришел домой и поклонился наспех
Зеленому кресту, земле, тебе и всем.

***
Налево храм, быки, подводы,
Направо – горная тропа.
Но ищет новые невзгоды
Нетерпеливая стопа.

И легкой поступью пророка
Спешит куда-то вдаль старик,
Не ведая земного рока –
С материка на материк.

***
Люблю казённые подушки,
Их казеиновый покой,
И шорох ночи под рукой,
И лунный зайчик на макушке.
И скорый шёпот под окном,
И ожидание погоды,
И полутёмные проходы
Между реальностью и сном.
Из них выходят зеркала
Двумя октавными рядами.
И ловят свет в оконной раме
Их отражённые тела.
За чёрным лесом полночь бьёт...
В камине змейка огневая
Вдруг затрепещет, как живая,
И, как живая, пропадёт.
Но темноты и смерти нет.
Мы будем зеркалом и светом,
Даруя жизнь другим планетам
И жителям других планет.
И наши сонные глаза
Почти проспят земное утро,
Когда легко и златокудро
Впорхнёт в окошко стрекоза.
Люблю тебя, казённый дом,
На берегу с плавучим пляжем,
Где мы с тобою завтра ляжем
И никуда уж не уйдём.

***
Не долго мучиться осталось,
Раз надо, значит суждено.
Уже снегов маячит талость
В перетерпевшее окно.

Окно - неясное творенье
Нецелесообразных рук,
Оттуда слышится гуденье
И запоздало громкий стук.

Оттуда - все, что есть на свете,
И то, чего на свете нет,
Недосягаемые дети,
Неугасимый свет комет.

Оттуда - дальние пределы,
За окоемом окоем.
Перевека и переделы,
Непройденный земной проем.

Когда бы мне уйти оттуда,
Да вновь взрывается руда,
И снова темная причуда
Влечет навеки и туда.

***
Истерзан и исполосован,
Стою на краешке дороги,
Как будто ветром нарисован
В порыве страха и тревоги.

На сердце тьма, в душе смятенье –
Как будто выстрелом из пушки
Я вброшен в это воскресенье,
С копною снега на макушке.

За мной опять недоглядели
Вишвакарман, Христос и Будда.
Стою на краешке недели,
Запнувшись о него как будто.

Я знаю все, что будет с нами –
Я в этом гулком захолустье
Измучен соснами и снами,
В которых заплутать боюсь я.

Я сильно здесь подзадержался,
Копаясь в прошлом, как в помете
Небесных птиц, я так старался,
Сказать все так, что вы поймете.

Но прошлое давно забыто
И по ночам меня не будит.
Непонятый и недобитый,
Пойду вперед – и будь что будет!

***
По крышам, от рождения слепым,
Ступая от рожденья невесомо,
Спешил на небо запоздалый дым. 
И дыму плохо, если он не дома.

А мы сидели, набираясь сил,
Для поступи расчетливо тяжелой,
И час последний в отдаленье бил
По полуночи, трубчатой и полой.

Прожить себя  невелика печаль,
Спасти себя  невелика заслуга,
Но с неба опускается печать,
Валя дымы и думы друг на друга.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера