АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Алла Поспелова

***


* * *
Чуть сутулый, немой и к земле пригвожденный насильно,
где гораздо теплей, потому обходясь без пальто,
ты метафоры носишь, которые я износила,
препарировав смыслы, чтоб их не заметил никто.
Мой лирический гой, у тебя не волошинским миром
между пальцев соленый песок убегает к реке
средь полынных степей, где в эфире ванильным зефиром
облака отражаются в капле на детской щеке.

***
Давай с тобой не будем о войне,
Такую тему поднимать не в тему…
Лишь дураки трезвонят о проблемах
В моей богоспасаемой стране
Давай споём о скорых холодах
И о своем полубандитском детстве
Где никуда не деться от соседства
С отребьем в разношерстных городах…
О горе и смертях мы же не знали,
А боль с тобой нам даже и не блазнилась
В ладонях согревая Сараджишвили
Посмотрим фотки отдыха в Цхинвали…

ОДЕССКИЕ КОШКИ

Одесские кошки надменны, грязны, равнодушны:
Презренную рыбу они принимают как дань,
Их можно погладить, но это им жарко и скучно,
И мне намекают: мол, мясо оставь и отстань.
Одесские кошки не ловят ни птичек, ни мышек,
Особенно если бушует курортный сезон…
А как в межсезонье?
Вот этот вопрос уже лишний
Нельзя за кулисы…

***
Ты сегодня так удачно шутишь
Мне легко лететь с тобой сквозь слякоть
Даже раскисающие листья
На мои не липнут каблуки

Холодно, жестоко и умело
Мир сужают до размеров тела
Недомолвок зыбкие пределы…

Ты простил, что я не пожалела? —
Как-то неудобно, что в упор,
Но чтобы парить, нужен простор

* * *
Я буду биться лбом о горизонт
И, матерясь, перебирать сюжеты,
На голый понт вас брать, на голый понт…
Да, ладно, граждане, не думайте об этом –
Я ж не ору: «давайте, кто за мной?,
Быть робким и ленивым не красиво»,
А просто растворюсь за синевой,
Прорвав полоску звездного прилива.
Предела нет, нет ночи, нет конца,
Есть только звери облака и люди
Пока живу от первого лица
Границ не будет, для меня не будет.

***
Шестидесятилетние повесы:
Профессора, министры, метры, крессы.
Сквозь карнавал любовей и разлук,
Сквозь милую неопытность подруг,
Сквозь вечный бег за юностью манящей,
Сквозь шутовскую бойню с настоящим…
Становятся стары и напряженны,
Когда умирают их первые жены.

ЦИКЛ БАРАКИ

I
В грязи по колено,
Как будто бы Гоголь за дверью,
И эти машины уже никуда не доедут
Обглоданных рук у земли вековые деревья
Хватают за глотку, летя, как ищейки по следу.
Не стоит ловить на ладонь паучка в паутинке
По сводкам гадая о вере, свободе и долге…
Бессмертья в отвалах блеснет слюдяная пластинка,
И ту не ухватишь, иль врежется бритвой под ногти

II
Они окружают и давят,
Берут в отцепление
Оскалив щербатые окна,
Культи выставляя заборов,
Пространство карают
За серость свою и убогость
И жизнь беспросветную
Жалких своих постояльцев.

III
Разговор с домработницей

Она уезжает в тюрьму,
чтобы встретиться с милым,
он ей позвонил «на трубу»,
прям оттуда в ее День Рожденья,
ей раньше никто не читал
никаких посвящений,
— А этот, знал номер и имя,
И, знаешь, поздравил…
— Ты что, не знакома с ним?
— Как же, конечно, знакома,
твержу же тебе: «позвонил
на трубу в День Рожденья…»,
Вдруг нам повезет,
И начальник подпишет свиданку…
Ему всего год,
а потом мы поженимся,
точно.
— А муж где?
— Сидит, потому что шафера подрезал,
ну не было денег,
ты ж знаешь, как это бывает…
И пусть с ним, сидит,
ждать не буду,
зачем мне тюремщик?
А этот другой, он веселый
и мать в Украине,
вот год досидит, а потом мы поженимся,
Точно.

IV
Разговор с водителем

Ты знаешь, я дочку устрою в хорошую школу…
Когда подрастет, подарю ей жилье и машину…
За этой баранкой я ей заработаю счастье…
я весь на кредитах,
пока что, я весь на кредитах,
конечно устал,
только вот косячек, и нормально…
Нет, нет, без аварий,
я езжу пока без аварий…
Давай пристегну —
починить денег нет —
я ремень на ручник надеваю

V

В деревне у бабушки подпол,
там держат картошку
и, ближе к весне,
почти вся она вмиг прорастает
такими белесыми пальцами
хиленьких веток,
которые рвутся к теплу
и невидному свету…
И их обреченность
всегда меня в детстве пугала…
В бараках так часто
Зачем-то рождаются дети.

VI

У этих людей не бывает счастливого завтра,
сегодня бессмысленно,
да и вчера бестолково,
они откровенны внезапно,
и злобны внезапно,
наивны, хрупки, беззащитны,
и падки на слово…
Я их не люблю
и, наверно, почти не жалею,
и знаю наверно,
что каждый сам выбрал дорогу…
Я просто, пока, до конца заглушить не умею
сварливую совесть,
что судит меня слишком строго.

***
Мы живем на Земле, изменяя свой вес и свой рост,
заполняя собою пустые объемы пространства,
если мир не оглох, значит тот, кто в нем небезголос,
до последнего слова обязан дышать и остаться,
продвигаясь по времени, как по весеннему льду,
разделяя на звуки слова, добираясь до сути…
И нас только язык, беспощадный язык, подвергает суду,
Потому что ни Богу, ни миру, творящий уже неподсуден.

К списку номеров журнала «УРАЛ-ТРАНЗИТ» | К содержанию номера