АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Владимир Штокман

Черепашка по имени Никогда




черепашка по имени никогда

...ъективная реальность данная в предчувствиях совпадениях и догадках
в способности без страха пялиться в муть сновидений текучих словно вода
до тех пор пока однажды не сделается до тошноты бессмысленно гадко
и из-под мусора слов не выползет чугунная черепашка по имени никогда

совы смысла очами недремлющими тотчас зафиксируют тихое шевеление
в области сердца где память уже не способна и крыльев душа лишена
как впрочем иных обстоятельств неравной борьбы с всепоглощающей ленью
эту скреплённую клеем любви паутину привычек умеет сорвать лишь она

у неё хоть и коротки ножки но времени — вечность и панцирь прочнее гранита
а под ним — темень тайн бесполезных попыток соединить изнутри и извне
растяжением времени перехода из camera lucida в обскурную камеру пыток
где любые подобия мыслей и слов начинаются только на ни и на не

что-то вдруг ёкнет обдаст обжигающим холодом — как же так? что же это?
разве? ведь только что было как вдруг — только было — и след уж остыл
лишь стальными шарами упруго рассыплется стук коготков по паркету —
а и было ли? вряд ли — механизмы ментальных иллюзий предельно просты

но она всё жужжит и шуршит и ползёт заводной бестолковой игрушкой
по пустым помещениям тщетных надежд что наивно казались судьбой
словно чёртик delirium ловко прикинувшись серой невзрачной зверушкой
с изощрённой жестокостью тупо решил подхохмить над тобой...


Intersity

Поезд, WARS 1. За окном в белых сполохах синее небо.
Пиво пьют, и струится негромкий мужской разговор.
Вкусный запах колбасок и свежего белого хлеба,
А колёса по рельсам стучат, разрезая на части простор.

Вот известный актёр балагурит в весёлой компании,
Говорит: «Я Кобзона люблю, но не слышал его тридцать лет...»
Вот подходит кондуктор прозрачный, как водка в стакане, и
Мне велит предъявить на случайный спектакль билет...

Вот я сам. Удивлённо смотрю: будто в съёмке замедленной,
За окошком плывут облака и бескрайняя зелень полей,
И минуты текут бесконечные, словно бы в век длиной,
Ну а поезд зелёною змейкой ползёт по земле...

Не успел оглянуться — коротким, как выстрел, мгновением
Промелькнули года, всё уже навсегда позади.
В промежуток вагона вмещается так много времени,
Но перрон приближается, скрип тормозов, и пора выходить...


Колыбельная от бессонницы


Тихо-тихо ночь течёт,
Долго-долго время длится.
Все слоны — наперечёт.
В темень смотрят окон лица.

Сыплется секунд песок
В вечность — бездны глубже нету.
Месяц на фонарный столб
Лёг серебряной монетой.

Зря разматываешь нить
Старой сказки колыбельной,
Ничего не изменить:
Сон — в пространстве параллельном.

Полуночный домовой
Скрипнет осторожно дверцей,
И сгустится мрак ночной,
Наполняя страхом сердце...

Котьи лапки липких снов
На рассвете век коснутся,
Обрывая нитку слов,
И теперь уж не проснуться.

А над миром — солнца шар,
А над солнцем — звёзды светят.
Во Вселенной спит душа.
И не думает о смерти.


Реинкартинка


         ...это белая зверь — то-то правда есть,
         а серая зверь — то-то кривда есть; правда
         кривду передалила, правда пошла к богу
         на небо, а кривда осталась на сырой земле...
                  А. К. Толстой. Князь Серебряный


Тень торшера подстреленной белкою
Распласталась на жёлтом полу;
Зверь домашняя, белая, мелкая
На диване свернулась в углу.

В крепко сомкнутых глазках стремительно
Мельтешат конвульсивные сны,
Как знакомы и как удивительны
В них ландшафты забытой страны.

Словно чья-то душа бессловесная,
На Земле отбывая свой срок,
На побывку в отчизну небесную
Отлучилась во сне на часок.

Зверь вращает белкáми-глазницами,
Всё дрожит да тихонько скулит.
Это жизнь предыдущая снится ей,
Это грешное сердце болит...



_ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ _

1. Вагон-ресторан в польских поездах.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера