АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Герман Власов

Новые песни о главном или одна элегия Федору Достоевскому: О стихотворении Б. Херсонского «Достоевский FM»


Большое стихотворение Бориса Херсонского (1) – это, конечно, не просто иллюстрация эпизода из жизни великого писателя, но суждение о творчестве вообще. В этом смысле, оно сравнимо с пастернаковским «Гамлетом» и ждановским «До слова» (2). Добавлю, что если Херсонский раскрывает механику творчества через фигуру Достоевского, то Виктор Куллэ (в схожем тексте) описывает творческую кухню через музыку Шостаковича, где:

Я наблюдает отстраненно/ как застекольная страна/ перенатянутой струною/ рождает звук, похожий на// безмолвье после карнавала,/ которым тешилась душа./ Взрывоопасное начало/ 11-й ДДШ.// (3)

Карнавальность, клиповость или восприятие мира как майи («оловяные солдатики на площадях», «картонные костелы» – Херсонский) – роднит все вышеназванные тексты. Герой физически находится у некоего края, границы или двери, «разыгрывая быт» (Жданов) (4); стоит, «прислонясь к дверному косяку» (Пастернак); он – «сцена и актер в пустующем театре» (Жданов). Герой (авторское Я, ради доходчивости и мгновенности понимания втиснутое в оболочку русского пророка) «стоит на плацу», где на его голову вот-вот «накинут мешок», погрузив в темноту, а его самого «прикрутят веревкой к столбу» (Херсонский). В зале вот-вот выключат свет и авторское Я начнет «с отвращением читать свою жизнь» (5). Автор – это еще и альтист Данилов, попавший в колодец ожидания и с содроганием видящий ленту собственных похождений (6).
Принадлежит ли себе автор в момент творчества? – И да, и нет. Ответ в понимании природы времени, которое движется судорожными толчками; вернее, в понимании двух времен, между которыми он помещен, а также – в границах сознания. Прошлое (а именно его можно воспроизвести в памяти или показать на пленке) отвергнуто и в сознании автора возникает «безмолвье после карнавала» (Куллэ); можно сказать, что его время – замерло. Именно в такие моменты вакуума автор вспышками «видит» то, что ранее не замечал, а подчас – то, что видели или увидят другие. Образы будущего, сродни приливу, заполняют вырытую на песке воронку:

<>На новый лад
бьют барабаны. Вручение правительственных наград.<> (7)
<>Бровастый старец протягивает ему
именную саблю, звезду, золотую тесьму <>
или
<> тянут <...> по площади тягачи
ракеты “земля-земля” <>
или
<> в город не завезли ни еды, ни угля, ни дров.
Враг у ворот, пред воротами вырыт окоп <>  
или
<> Мир гибнет, и красота не спешит на помощь ему <...>
Государства по одному
предстанут пред Судией. Всем суждено пропасть.

Опрятной Германии в кружевном чепце,
чванливой, неряшливой, слабоумной Польше-Литве,
развратной Франции <...>

Писатель, таким образом, отчасти становится пифией или пророком (его сознание на миг становится сверх-сознанием), палочкой, которой водит по воску интуиция. Херсонский (будучи психологом по профессии) невольно затрагивает проблему религии и искусства, разрешая ее, как мне кажется, следующим образом: поэзия (представленная здесь через писателя и провидца) – вид религии, не оформленная еще в ритуалы; то иррациональное и неподдающееся вычислению вещество, без которого задыхается речь; она – красота, способная спасти мир (8). Следовательно, творчество «возникает ниоткуда», а слово – голоса в эфире, услышанные преступным писателем 19-го века в момент казни. Слово – приговор и прыжок в неизвестность, тот самый «ледяной кипяток» (9), мурашки по коже, судороги в теле; когда герой, уворачиваясь от «сумрака ночи», может «упасть затылком, спиной», «выгибаться» телом, одетым в костюм своей эпохи.

_ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ _

1. Херсонский, FM-Радио, Арион, № 1, 2009. http://magazines.russ.ru/arion/2009/1/h9-pr.html
2. Тут можно вспомнить еще и знаменитое стихотворение Д. Китса:

Когда страшусь, что смерть прервет мой труд,
И выроню перо я поневоле,
И в житницы томов не соберут
Зерно, жнецом рассыпанное в поле,

Когда я вижу ночи звездный лик
И оттого в отчаянье немею,
Что символов огромных не постиг
И никогда постигнуть не сумею,

И чувствую, что, созданный на час,
Расстанусь и с тобою, незабвенной,
Что власть любви уже не свяжет нас, -
Тогда один на берегу вселенной

Стою, стою и думаю - и вновь
В Ничто уходят Слава и Любовь.

                                   (пер. В.В. Левика)

3. Куллэ В.А. Всё всерьёз: Стихотворения 2001 – 2008/ - Альманах «Рубеж» (Серия «Линия прилива»), 2001. – 112 с. с. 7.
4. И. Жданов, До слова. http://www.keliyarezerv.narod.ru/Gdanov.htm
5. А.С. Пушкин, Воспоминание. http://www.stihi-rus.ru/Pushkin/stihi/42.htm
6. В. Орлов, Альтист Данилов. http://lib.ru/PROZA/ORLOW_O/altist.txt
7. Здесь и далее: цитаты по: Б. Херсонский, FM-Радио, Арион, № 1, 2009. http://magazines.russ.ru/arion/2009/1/h9-pr.html
8. Подробно разбирает этот вопрос Владимир Гандельсман в эссе, посвященном Софии Парнок: Владимир Гандельсман. Радивость духа. «Интерпоэзия» 2010, №3. http://magazines.russ.ru/interpoezia/2010/3/ga10.html
9. Выражение Андрея Белого из романа «Петербург». http://az.lib.ru/b/belyj_a/text_0040.shtml

К списку номеров журнала «ЗАПАСНИК» | К содержанию номера