АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Антон Нечаев

Не спутать бы впотьмах...


ЧЕРЕЗ БОЛЬ

Через боль
уходить.

Дверь
закрыть одну,
а другою
хлопнуть.
Лопнуть
от смеха,
где рассказывают анекдот.
Рот
кривится от ненависти
(есть за что).
Что-то мешает внутри.
Приходится быть снаружи.
Уши
давно не вмещают
реплик придирчивых;
разрешают
щупать руками стан
женщин отзывчивых.
Исчезают,
прячутся в балаган
поэзии праведные слова
и оплеухой "да".

ОТВЕЧУ

Отвечу – в челюсть.
Тучи греют чай;
чуть-чуть завистливо читают объявленья
о скачках: мы быстрее гоним, чай!
Но нам жокея не досталось!

Тотализатор. Тысяча рублей
на то, что звезд намного станет меньше,
как только в космос ввалится еврей.
Собак и женщин
роднит бродяжья преданность в глазах,
забывчивость и вялое вилянье
завместо ласк. Не спутать бы впотьмах
и визг не заработать в наказанье.

СОН ЛОВЛЮ

Правый бок отлеживаю,
сон ловлю.
Ночи бестревожные
не люблю.
Если шум и выкрики,
выстрел, бой,
за окошком митинги,
волчий вой,
значит, спится бережно
у стены
и ласкают нежные
сестры-сны.

ОТПУСТИ ВРЕМЯ

Отпусти от себя время.
Все равно контролировать бесполезно.
В кого попадает семя –
известно
(по паспорту), но боль в глазах,
и сколько за ней таится!

Биться
сердечная птица
продолжает впотьмах,
пах
вылизывает волчище;
времени не имеет
плоть –
время не побороть.

РАЗГОВОР ПОСТЕЛЬНЫЙ

- Хочешь помыться? – Лучше поговорить.
Я не могу бестолковых таких любить.
Ногти не красишь, вечно в одних штанах...
грудь – безусловно, и задница хороша,
но ни гроша, понимаешь, действительно, ни гроша.
Я понимаю – душа, но в будущем, кроме душа
и слива в сортире не вижу иных удобств...
- У меня умер мопс...
- Ах, так! Извини, не знал. Я не вовремя?
- Нет, хорошо что ты рассказал...
Скажи, я уродина?
- Нет, что ты! Ты вправду красивей всех!
- Так что же тебя смущает?
- Ничего собственно. Уж мне зазнаваться – грех...
Я что-то тут ляпнул... Прости... – Бывает.

ПЕРЕВОЗИМ ПОКОЙНИКА

I

Умер человек в парикмахерской.
Тромб или в этом роде.
Скорая ждет в очереди –
необходимо достричь.

II

Перевозим покойника.
Несем к самолету,
потом на машине
и еще служебный автобус.

Пассажиры нервничают на посадке
в любом виде транспорта.

СИДИШЬ

Сидишь в тюрьме? Сиди, тебе полезно!
И нечего роптать на небо звездно,
на власть народа, лагерный режим –
мы все еще повинны перед ним.

Не так лежим, гуляем, курим, дышим,
не то, что надо видим, слышим, пишем,
а думаем – природа, упаси!
И даже полнамека не проси!

НЕ ПОНИМАЮ

Не понимаю, стоит ли понять,
куда ступать?
С какой девицей ночью загорать,
а, может быть, со всеми семьюстами?
Различие, поди, невелико.
Не обжигаясь, цедим молоко
в утробу и не дернемся устами...

В РЕДАКЦИИ

Сидим в редакции.
Делать, конечно, нечего.
Мастурбация?
Это вечером.
У компьютера
в преферансе сплю;
перепутаны
на корню
карты.
Звонок – начальство:
мальчики, гости к нам!
Подготовьтесь, ведь к нам не часто...
- Ладно, не дрейфь, болван.
Рюмки, чтоб водку пить
будут сверкать, искриться,
было бы чем напиться,
было бы что забыть...

БЕЗЗАЩИТНЫЕ

Есть в слепых беззащитность:
невозможно локтем задеть;
он как будто в прозрачной колбе
заспиртованный экспонат.

Едет ли он в маршрутке,
топчется в магазине,
люди пихают его,
ругают: ты что, ослеп?

Другие ж наоборот
уступают дорогу
и готовы еще извиниться
за свое хорошее зрение.

Все очень просто:
первые смотрят обувь,
а вторые – лицо.


За фразу

Схватишь за фразу,
потянешь,
как животное из норы,
и она появляется,
сверкая красивым телом,
рифмой блестя,
цветом звучания.

Ткнешь ее в сумку
(задрипанную тетрадь)
и тащишься дальше
по кочкам, по тропкам
искать встречи новые.

А в доме
ждут ли тебя –
вот что важно.

НЕТЕРПЕНИЕ

Никакого умиротворения!
Нетерпение!
Завтра придет спасение
или же никогда –
нам то, что за беда?
Мы без него мальчишки,
неженки, хвастунишки –
мускулов, мозга нет?
Щас дожуем обед
и с кулаками в бойню,
чтоб: ничего не помню.

К списку номеров журнала «ЗНАКИ» | К содержанию номера