АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Глеб Михалев

Немузыкальное. Стихи




*  *  *

Одиночество – как детская игра,

все попрятались, а ты – среди двора

всё считаешь, как дурак, до десяти

и не можешь никого вокруг найти...





*  *  *

Есть женщины, похожие на пиво...

Нет, скажем – на хорошее вино,

без них так одиноко и тоскливо,

когда идёшь в театр или в кино.

Есть женщины – совсем как калорифер,

об них погреться хочется зимой.

Есть женщины-такси, но о тарифе

ты узнаёшь, доехав...

Боже ж мой,

как просто с ними всё, так несерьёзно

их, как в горсти монетки, теребя...



Ты – женщина, похожая на воздух.

Я задыхаюсь, если нет тебя...





*  *  *

                            Володе Таблеру


...Как будто мышь в своей норе,

сожмёшься и дрожишь.

А куст осенний во дворе

так светел, рыж и жив.

Всё смерть вокруг. И темнота

живёт в твоём дому.

А он – сгорит. Но ни черта

не боязно ему...





*  *  *

И сентябрь на исходе,

легким дымом из трубы...



Просыпаемся и ходим

мы под небом голубым.

Голубым, холодным, чистым –

словно лезвие ножа.



И на тротуарах листья,

словно беженцы, лежат...





Немузыкальное


...и воздух так вокруг остист

что даже хрипнешь. У крыльца

уж музыка звучит

но стих –

не вытанцовывается.

А музыка смеётся – Врёшь! –

и вьётся вихрем у дверей...

И кажется – сейчас умрёшь

от безъязыкости своей.





*  *  *

стал бы критиком – только такая тоска

ждать пока кто-то выбежит из русского языка

выбежит и замрёт разрывая рот...

а я бы щурился и улыбался хитро





*  *  *

вот у меня сегодня – конфеты

пряники да чаёк

а небо – ложится на минареты

словно на гвозди – йог

это кто уж к чему привык – к дороге

к сумеркам, к леденцу за щекой...



а у неба по пузу – ходят боги

типа – массаж такой





На один мотив: Казань

1

В тысячелетнем городе – зима.

Холодные дворы. Февраль кромешный,

где пазика квадратная корма

болтается, как щепка, в струях снежных.

Где жизнь идёт. И скоро выйдет вся.

И не вернётся – хоть кричи... хоть спейся.

А тучи, что над городом висят, –

тяжёлые, как паруса ахейцев...



2

«...вот объясни, ты чувствовал... хотя,

наверно, нет (какой же ты счастливый!),

что сзади по пятам идёт сентябрь

и – как Малюта – всё глядит пытливо...



...а в голове – другие города,

дождавшиеся своего героя...

Москва – столица. А Казань – горда.

Как Троя.



...и бабье лето на твоём дворе,

и ты идёшь, ни в чём не виноватый.

А листья умирают на жаре,

как брошенные родиной солдаты...



...все мысли так нелепы и страшны...»

«Мне это ощущение знакомо.

Когда живёшь предчувствием войны,

пожалуйста, не выходи из дома...»



3

«Да брось ты! Мне давно всё нипочём!»



Вся похвальба куда-то испарится,

как только ночь тяжёлым кирзачом

наступит на татарскую столицу.

И кремль, и Зилантова гора

беззвучно под подошвою сомнутся.

И, снова умирая до утра,

я не надеюсь, в общем-то, проснуться.



*  *  *

слегка усопший и полупустой

укатанный обыденным маршрутом

очнёшься вдруг – а рядом – дух

Святой

без шуток.

и он молчит

и ты дурак молчишь

а ведь спросить про многое хотелось...

но нет тебя



а то что пазик мчит –

лишь тело





*  *  *

Тоска.

Не пишется. И вот –

ты убегаешь каждый год

туда где елей хоровод

где еле разбираешь

слова при свете тусклых ламп

где узкой дамбы пояс

где – мимо! – как двустопный ямб

отстукивает поезд...





*  *  *

...но ангел, который тебя хранит,

и тешит, и тёплым крылом ласкает,

навряд ли придёт тебя хоронить,

когда истощится тоска мирская.

Представь – ты уже в черноте, в земле,

а он над тобою, весь белый, кружит...

Уж очень будет он там нелеп –

хранитель, уже никому не нужный...





Очень маленькая кухонная поэма

1

вот чайник маленький лопочет о любви

сковорода ему, уверенная, вторит

на этой кухоньке кого ни назови

все о любви теперь, наивные, гуторят



и кран ворчащий, и картина над столом,

и полка старая, и самый гнутый вертел –

на этой кухоньке, напоенной теплом

все – о любви теперь

и только я – о смерти



2

там, за окном – Борис и Глеб

и улица дождём умыта

а здесь, на кухне – рис и хлеб

и прочие приметы быта



и если форточку открыть

ворвётся в комнаты цветущий

прохладный май. И может быть

проветрит этот дом, где – тучи



где чёрен чай и чёрен хлеб

а белый рис и белый сахар

ещё теряются во мгле,

наполненной полночным страхом...



3

однажды почувствуешь остро

так, словно под рёбрами – нож:

как суп из пакетика – просто

и очень невкусно живёшь



а жизнь (хоть сравнениям грубым

ты сопротивлялся всегда)

уходит по фановым трубам,

как всякая, впрочем, еда



и хмуришься, высоколобый

от мысли, что это – твой крест:

жить словно лапша из столовой

пока тебя время не съест...



4

...отыскивая потаённый смысл

в неторопливой чайной церемонии

как ложечкой чаинку ловишь мысль –

«стихи в поэте – косточки в лимоне» и

глядишь, как зайчик солнечный дрожит

придавленный тяжелым подстаканником

и тает жизнь – попробуй удержи –

как струйка пара над кипящим чайником...


5

во мне однажды кончится завод

и мой матрас меня переживёт



и я уйду. и шторы на окне

прощаясь, из окна помашут мне



стакану, умывальнику, игле

пускай легко живётся на земле



обидно только – всякая фигня

намного долговечнее меня

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера