АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Юдин

А вечность – есть... Стихи




*  *  *

Я скорей не увидел – почувствовал снег.

И, смешной человек, я о снеге запел.

Потому, что он чист. Потому, что он бел.

И моими глазами в глаза мне смотрел.



Я о снеге запел, просияв изнутри,

Крикнув снегу «замри» до скончания лет.

Как огромное счастье, которого нет,

В Петербурге в закат, на Камчатке в рассвет.



Так, нечаянному одиночеству рад,

В снег я брёл наугад, где – кричи не кричи –

В абсолютном безмолвье – пространства ничьи…

Таял снег на щеках, так они горячи…



Я б свидетельства чувств своих не опроверг,

Но не падал он – вверх восходил под углом

Безуспешно мистически материком

Над Россией меж прошлым и завтрашним днём.





*  *  *

Бывает, что помимо воли

Сердечко ёкает, – зима…

Как слабый пульс в височной доле,

Под снегом – улицы, дома.



Без летописного охвата

О снеге как мемуарист

Пишу и верю, что когда-то

Был первозданно свеж и чист.




*  *  *

Я в сельском тесте замесил зерно

Фантазии в гостях у бабы Насти,

Которая не скажет больше: «Здрасьте,

Поди, как вырос», – нет её давно.



С облупленною краскою над ней –

Звезда… Да сухостой чертополоха…

Но снежный наст погоста всё пышней.

Чистейший пух!.. Почившим в нём не плохо…



Нет, внукам хуже! – те от жизни ждут

Достатка, чтобы можно и руками

Ощупывать, оценивать глазами,

Не так – так эдак, нёбом – как-нибудь.



Тяжёлый век… Какую ж ерунду,

Не стоящую для иных усилий,

Несу в себе я (пусть я не Вергилий),

Но с нею в гости к бабушке иду

Без спутников…



                             Несу в себе окно,

Оно открыто коридором в детство:

В прекрасный сад, в растительное девство,

Где я – статист, а жизнь окрест – кино.



И я дразню соседскую девчонку

И от пинка её лечу в траву.

И склеивая рвущуюся плёнку

Недолгой фильмы – памятью зову…





*  *  *

Низко-низко над землёй,

Равнодушно, без привета

Осыпается золой

Небо пепельного цвета.



В небо смотрит человек

С пепельною шевелюрой,

Меж полуприкрытых век –

В век двадцатый, злой и хмурый.



Сколь событий, лиц и стран –

Посмотреть его глазами!..

Сед присыпанный вулкан

Пеплом – спит огонь и камень.



Тянет шею вслед лицу,

Опрокинутому в небо,

Осязая, как пыльцу

Пепла, чистый снег нелепо.



Тот, кто чаще говорит

О потушенном вулкане, –

Над землёй золой летит

В беспросветном ликованье…





*  *  *

Смотри – в лесах, в болотной гнуси

Под Китежем и на Волыни

Века поют об Иисусе

Богатые соборы, скинии.



И ни причин, ни обстоятельств,

По коим взмыли те хоромы…

А князь Владимир – их создатель,

Известно – умер на соломе.





*  *  *

Непредсказуемее флюгера

Фортуна, Вольфганг Амадей.

Какое утешенье бюргеру,

Что мир под солнцем – для червей.



Какому глухарю и узнику

Бездарности принадлежит:

Важнее слушающий музыку

Того, кто ею говорит.



Что выше неба и опрятнее –

Не правда ль, музыка одна?

Какая мука вероятностей

Её рождению нужна!



Как доказательство Эвклидово,

И несомненна, и чиста…

Ей сам Екклесиаст завидует,

Читая с нотного листа.




*  *  *

Я жестокое сердце наполню любовью,

Я войду в мир порока с надломленной бровью.

Чтоб глаголы мои оставляли ожоги,

Исцеленьем карая людей за пороки.



Ибо в общем застолье – последних не чище…

Я свой образ терял прокажённым в гноище.

И смотрел на себя, изучая в разрезе,

И с ладоней чужих ел в приюте Терезы.





*  *  *

Деревья так странно похожи

На некоторых стариков:

Ни слуха, ни зренья, и кожа

В пигменте, и рот без зубов…



Куёт между ними прохожий

Беспечные звенья шагов,

Не напоминая ни рожей,

Ни возрастом тех стариков.



Такой совершенно особый:

Вот-вот мне покажет язык –

Снимающий мерку для гроба

Успешный в делах гробовщик.





*  *  *

Боль втянула необъятный

Космос в кариесный зуб –

Время движется попятно

В костный мозг по нервам вглубь.



Так захватывает осень,

Крепко с седины до пят

Держит – крепче в гнёздах дёсен

Зубы тигра не стоят.



Раздражаюсь и неловко

Пробую себя унять,

Злой могу тогда торговке

Фору в сквернословье дать…




*  *  *

Всяк день как день,

Как выдох после вдоха.

На каждый – тень

Свою кладёт эпоха.



И тьмы теней

Загустевают в сумрак

Последних дней

Холодным пеплом в урнах.



Так, жить иль нет? –

Не предавайтесь вздору! –

Сизифом свет

С утра толкайте в гору!



Всё носит крест

Распада – каждый атом,

А вечность есть –

Есть смысл трудам проклятым…

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера