АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Павлов

Нет никаких новостей

***
а и нет никаких новостей выключай телевизор
на широтах длинноты высоты полны кучевых
мерной ложечкой ссыпал микстуру известный провизор
и на время затих и на время поник и на вы
зазывает прохожих на стрэнде на стрелке на невском
на авнида-ды-винта-э-синку и в пляс да пигаль
с нас площадная сыплется речь вечной хляби довеском
бурой птице-пегасу вдогонку летит в карагай
а и фабулы нет только капельки с милого носа
ощущаешь и знаешь сегодня ты насмерть живой
друг оставь покурить под сурдинку твоя папироса...
я забыл ты не куришь да сверху стреляет конвой

***
я видел небо, похожее на тебя.
небо, в котором тебя я тогда не видел.
там пешие голуби, прошлое обходя,
бросали в нельсона катышками обиды.
старого чёрчилла в каменном пиджаке -
всегда одиноким, им вечный дождь не поможет.
льется он, этот дождь, каждый день... но всё же -
оставь хоть краюшку, небо, безоблачным вдалеке.

***
уютной злости утро не помеха
как ночь все двадцать месяцев в году
сыгравший эту роль давно уехал
и пусть ему что сталось на роду
те пол-странички вырванных из боли
никто не прочитает никогда
дай лапу доберман карман не полон
грей ужин розенкранц весь мир - слюда

FRIDAY  
    
А.Брятову

мощи в склепе c плющом в пещере
в урне в пепле летящем в щели
самолетного хора из рамп
с поминающими из горла

мощь наоттяг разорванной жилы
по спине ручейки закружила
литров пять в тебе будет ее
вот и все житие-бытие

а чешуйчатые не злодеи
завтра сплавят кожан суховею
жаль не им акробатом висеть
дуть на в домнах горбатый кисель

будут вновь запотев чешуями
ползать плавиться в солнцевой яме
лишь за то что не выкипит варь
не пролитая кровью в словарь

носишь крест или он тебя чаще
тварь бегущая тварью дрожащей
так же носится с пылким сачком
за крылатым любви мотыльком

на иголку отловит на гвозди
дальше вечность везде успокойся
экспонат он и здесь экспонат
пойман обнят сачком и распят

*а во сне на волхве говорят
все подряд всем подряд всё подряд*

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

человек на проволоке с шестом балансирует ужасом глядящих снизу
человек в костер последним листом отправляет жизни том на экспертизу
человек разбивает банки мячом и мечты с двух ударов рушатся все пирамиды
человек к губам граненым лучом подносит прозрачный стаканчик обиды
человек танцует от близости как от радости любит петь и любить не прибавляя звука
человек от n- до восьмидесяти теряя все же переживает за друга и друга
человек нечаянно краску стыда несмываемой никогда на лице ощущает
да и человек-то он собственно только тогда когда прощает и его прощают

ОТЦУ

пристало снам не в столбик а в строку проваливая лед на берегу
(уткнуться бы в пятнистую как щука замерзшую рыбацкую щеку)
пережидая времени конвой весь безраздельно твой (или не вой
или немой как в это небо стоя все с той же непокрытой головой)
зима в уход наращивает лед четвертый год коловорота ждет
(чешуйкам звезд блесна промозглой ночью хоть там рыбалка нехотя идет)
пойдем по твердой мертвой но воде ко внукам рыб в которые глядел
(когда все полнолуния застойны в серебряной двухдневной бороде)

ПОЛНОЧНЫЙ СКА

Крис Ри отшепчет по Гиневре пора в остудинский генварь
где новый пухлый календарь вчерашним сумракам не верен
роятся стаи маргарит по-над ландшафтом патриаршьим
а под ребром опять троит и все святые входят маршем
затакт остуженный глотну влечёт под млечным хороводом
па память в "новую волну" укачивая стрелки года
повиснут несколько минут не на земле и не над нею
когда часы двенадцать бьют я не умею быть нежнее
проста мелодия на слух аранжирована под веру
и тот ди-джей что крутит сверху всё так же гениально глух
на миллиардах тонких струн он каждому cыграет Аve
приблизив к саду и костру но ...не сейчас пока же в драйве
от пяток двинувшись к носкам земля покатится под нами
в ещё один полночный ска...ввергая тёплыми волнами

ИЗ ЖИЗНИ ЭКСПОНАТОВ

под вечер мы уедем в горбунки,
где спят холсты, мертвецки пьян художник,
и двух его мазков неосторожных
недостает для титульной доски.
мы примем дождь и выгоним натурщиц,
трезвея лишь когда пустеет штоф.
фонтанами смывает Петергоф
с сусальных копий грех, что нам отпущен.
а поутру, ожив от поцелуев,
восторгов и экскурсий вдоль и вглубь,
тебе – назад, в подрамник твой, за рупь,
мне - вновь окаменеть. пусть не ревнует

СКАЗКА-БЫЛЬ

Флоты из щепок отряжая в путь, в веснушках, в брызгах луж щемящей гаммы,
и целый мир бурлил под сапогами, и сказка былью делалась чуть-чуть.
Мы верили, склоняясь над ручьём, набив в бутылки мокрого карбида,
что гулливер не может быть убитым и битых стекол лёд нам нипочем.

И раньше зацветали вербы в мае, и герды засыпали с букварями,
и королева, распрощавшись с каем, не каялась, стекая навсегда. За нами подрастали города, отцовских труб чадил трехсменный дым, и чада покидали детсады, сажая саженцы, ещё себе по росту, и жизни азбука пока давалось просто.

Крадя горох соседский вчетвером, завис один, сбегая, на заборе,
вдруг сильвер одноногий дядя боря с пучком крапивы точно майский гром.
А в десять раскурили бармалея, сухой полыни завернув с махрой, и сопли злости вытерев игрой, в лапту друг друга гнали, не жалея.

Съезжая прочь от крыс, сожгли барак, ещё не прочитав о гае фоксе - век коммуналок выдал ордера в панельные двухкомнатные боксы. И боксу мы учились всем двором, где каждый был али, но бил и пяткой, и золушки соседские украдкой кровь вытирали стираным бельём. У всех подъездов перезвон гитар, под сумерки блатные серенады неслись, и целовались мы, как надо, за лавочкой, в тени взрослевших пар.
И четверо дрались за одного и не боялись спрятанных кастетов, и волосы не стригли, хоть за это с уроков завуч гнал - уж нет его...
Нам и без колбасы хватало яств - картошка на костре, уха с улова. И твёрже кулака ценилось слово, но только смертный враг списать не даст. И первый наш "агдам" замёрз в сугробе, оставшись в старом семьдесят шестом, но сказка продолжалась,
и потом - пушок усов, и выросли девчата, и в лес мы скопом шли, но трав примятых с подругой не открыли никому, и в лыжной колее по одному всё чаще отрывались друг от друга. Прощальный школьный бал, поход в рассвет, наутро разобрала жизнь по весям, и как-то оказалось, были вместе – глядь, те далече, а иных уж нет...Вдруг наши вербы нас переросли, и мелкие ручьи собрались в реки, лишь точками на профиле земли великие остались человеки.

Но... стоя меж ботфортов Tour Effel,как лилипут среди таких же точно, я ощутил,
что здесь со мной заочно, всё тот же вместе празднуя апрель, все гулливеры детства моего.
В другой стране, не более того...

К списку номеров журнала «УРАЛ-ТРАНЗИТ» | К содержанию номера