АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Петров

Шестнадцатый закат. Рассказ


Шестнадцатый рассвет сегодня кажется забытым сновидением: зеленый рассвет.

Но теперь, каждые сутки мне снится только один сон.



«-   Все с брони! Мать вашу! Духи!.. Лёха!.. Рация!.. Держать оборону!»



Папоротниковый небосклон у горизонта точно кто-то размазал кистью, а незаметные до рассвета облака превратили мое пробуждение в лабиринты.

Светлеет, утро растворило звезды, остались несколько самых ярких, самых магических, но и они скоро исчезнут отсюда и зажгутся для других одиноких людей, не спящих в своей ночи.



«-  Второй! Я девятый! Второй!.. Обходят!.. - На-а-а!.. Второй..., тввою...»



Вот по периферии мазнули другой краской, сначала чуть-чуть – розоватая окаёмка, затем весь восток озарился. Пульсируют мои вены: я жду. Мой шестнадцатый восход.

Восход – розовый, у него в сердце малиновый диск, исковерканный царапинами голубого, изумрудного и чёрного, - исковерканный зигзагами, каплями, всполохами чего-то совсем непривычного, запредельного.



«-   С миномётов бьют!..»



С каждой новой секундой мысли четче, они чеканят последний каменный шаг, последний итог: «Ты прозрел».

Но почему те – пятнадцать, предыдущих рассветов – не волновали меня так? Я просто глазел на рассвет,  объясняя себе, что выбора нет. Но выбор был, надо было всю мою жизнь жить по-другому. И вот он – приговор в исполнении, эпилог проклятого времени-для-меня.

          Время закончилось ещё в тот, фатальный момент, на подъёме всеобщего чувства патриотизма и веры, когда я ощущал себя болтом машины, частью организованной мощи и силы,  неодолимой мощи, справедливой. Я был слепой герой, живя ради нашей машины. Я был слепой герой... Но сейчас, на распутье эпох, в шестнадцатый рассвет я топчу в своем сердце «великую справедливость во благо людей», я чувствую всё нарастающий запах гниения – это гибнет моя машина, и с ним все мои идеалы, ценности…, которые я и машина ставили выше жизни.



«-   Вертушка на подлёте!.. Лёха, слева!.. Мочи их!»

  

          Что от меня осталось? Убожество. Я целиком отдал себя «этой» стране. Родина…



         « -   Лёшка!.. Нет!.. Лё-о-хааа!..»



           Я не могу отъехать от окна. Не в силах протереть единственной рукой запотевшее стекло. Я хочу жить…



«-   Держись парень, держись. Всё. Всё кончилось. «Мои… ноги…»



… (полгода?) перестала навещать дочка – ни слова, но её молчание меня успокоило; слишком много хлопот для юного создания. Шестнадцать дней назад я разбавил кипяточком засохший в миске кошачий корм, и устроил себе последний пир. Я мог просить о помощи: стучать в стены или разбить окно, но опять решил: судьба доведет меня правильной дорогой, может быть, сохраню честь и достоинство. Шестнадцать суток назад, то, что я называл судьбой, привело к этому окну.

Шестнадцатый… А сколько их могло быть…



«-   Ты – герой…»



***   ***   ***



Шестнадцатый закат - это моя последняя, нереальная просьба, но в моих сомкнутых веках уже посереневел уголок. Меня взяла тишина.

Время закончилось для чего-то…

Реальность, галлюцинация или неизвестное истинное, но всё же желанное, в секунду открылось, и я замер у окна и мне теперь кажется, свершилась моя мечта, о чём грезил я в тенях засыпающего солнца – умереть на чьих-то руках.

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера