АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Алексей Иванов

На дне вещей. Стихотворения



                                 * * *
В моем сознанье имена людей.
Итог их жизни в том, что я родился.
Сквозь череду однообразных дней
Осеннему безмолвию приснился.
В моем сознанье их тоска и боль,
Их радости, их грезы и сомненья,
На половик рассыпанная соль,
Перед осенней грустью умиленье.
Смогу ли оправдать их тишину?
Смогу ли стать для них достойным сыном?
Сумею ли рукой схватить луну,
Что растопила лед на дне кувшина?



                                * * *
Тоска и дождь. Я третий лишний.
В моих словах – зиянье дыр.
Моим безмолвием Всевышний
Разбил на части этот мир.
Моими грезами природа
Соединила тропы дней,
Со стоков льющуюся воду
И тихий шелест тополей.



* * *
Не тень ко мне, но я привязан к ней.
Постичь тоску возможно лишь страдая.
Зачем дан этот мир душе моей,
Коль с каждым днем она его теряет?
Фатально забывая в суете
О том, как постареть успели лица,
Что с каждым часом мы уже не те,
Что прожитое вновь не повторится.
Так время расщепляет в зеркалах
Твою судьбу. На каждом перекрестке
Встречаешь ты давно забытый страх,
Минувшего осколки, искры, блестки.



                                  * * *
Былое, расплескав зарницы,
Закрылось лепестками слив.
Моя судьба не повторится
В стране, что превратилась в миф.
Моя судьба не повторится,
Напрасно память жжет листву,
Напрасно плюшевая птица
Роняет слезы в синеву.



                                 * * *
В туманной парандже осенний сад,
На паутинке россыпи дождинок.
Обожествляя скуку, листопад
Поклоны отбивает, словно инок.
Природа прославляет нищету,
Горсть спелых ягод – все ее богатство.
Не веря в смерть, читает лист листу
Божественную проповедь о братстве.



* * *
Движенья нет – так думал Парменид:
Застыли горизонты небосвода,
Немые силуэты пирамид,
Ручьи и реки, сны, мгновенья, годы,
Застыл паук, плетущий свой узор,
Застыл кленовый лист в момент отрыва,
Застыл наш бесконечный разговор
И мотылек, танцующий над сливой.



                             * * *
                 Я не паромщик, не ямщик,
                 Не клеветник, не временщик,
                 Я не охотник, не ловец,
                 Не проходимец, не мудрец,
                 Я не художник, не звонарь,
                 Не воин, не монах, не царь,
                 Я не преступник, не палач,
                 Не раб, не нищий, не богач,
                 Я не скиталец, не пророк,
                 Не милосерден, не жесток,
                 Я не волшебник и не маг,
                 Не шут, не собиратель саг,
                 Не день, не ночь, не дождь, не снег,
                 Не бог, не зверь, не человек…
                 Я тот, кто вне ролей и лиц,
                 Я жизнь, я блеск ее зарниц!



                                  * * *
      Над озером туманность Андромеды.
      Нас разделяют миллионы лет,
      В дождинку обратившиеся беды,
      Мираж потерь, иллюзия побед.
      С ее тоской нам никогда не слиться.
      Напрасно ночь играет с нами в блиц,
      Напрасно смерть наказывает лица
      Глубокими воронками глазниц.



      * * *
      Кошмарный сон небытия!
      Каким он будет для сознанья?
      Из тьмы и снега, из огня,
      Из слов, из шумов, из молчанья?
      Пролившись через зеркала,
      Какую мзду получит тело?
      Уже запущена стрела
      Из дьявольского самострела.



                                  * * *
Понять, еще не значит согласиться,
Принять, еще не значит оправдать.
Я открываю первую страницу
И начинаю вдумчиво читать.
Вот Божий Дух скитается над тьмою,
Вот отделил Он небо от земли,
Вот ветер шелестит в саду листвою
И гонит в неизвестность корабли.
Зачем все это? Для чего? Не знаю.
Вопросы дружно выстроились в ряд.
А за окном, пространство искривляя,
Себя приносит в жертву листопад.
                          


* * *
Стал молчалив и робок шмель на маке.
Перед грозой он словно бы постиг,
Что этот мир играет с нами в знаки,
За паутинку пряча Божий Лик.



                                  * * *
Все то, что можно доказать, –
Не более, чем частный случай
Твоей способности страдать
И понимать песок сыпучий.
                          


                                     * * *
   Мы до сих пор в египетских песках
   Возводим к небу каменные глыбы,
   В нас до сих пор живет звериный страх,
   Кресты, концлагеря, колодки, дыбы.



* * *
Необъяснима тайна бытия,
Со стороны увидеть невозможно,
Что значит этот мир и кто в нем я,
Росу стряхнувший с ветки осторожно.



                                   * * *
  На дне вещей нет тонких очертаний,
  Паук небес еще не падал ниц
  Пред силой человеческих страданий,
  Пред немощью исписанных страниц.
  На дне вещей пока еще едины
  Добро и зло, Голгофа и Синай,
  Но жизнь уже наполнила кувшины,
  И время уже льется через край.
                                                                                                                                                                                          

                                  
    

ИЗ СБОРНИКА  «В СВЕТЕ МОЛНИЙ» (двустишия)


                                                           * * *
Все то, что было мной, – не я:
На спичке перышко огня.


                                                            * * *
За каждой вещью пропасть и провал,
За каждой мыслью блеск кривых зеркал.


                                                             * * *
Все стрелы пролетели мимо,
Непостижимое – непостижимо.


                            * * *
Материи бездушный пластилин
Не может быть причиной всех причин.


                              * * *
Мир без любви – бездонная ловушка,
Чудовищная времени игрушка.


                              * * *
Бессмыслицею смысл расколот
На наковальню, печь и молот.


                                                                 * * *
Представить мир нельзя лишь потому,
Что свет не до конца объемлет тьму.

                            
                                * * *
На тонком льду играют в жмурки
Людей прозрачные фигурки.

К списку номеров журнала «РУССКАЯ ЖИЗНЬ» | К содержанию номера