АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Михаил Бондарев

На крыльце календарной зимы. Стихотворения


Реактивный самолёт

Детства реактивный самолёт
Помахал крылом за облаками.
Юность пролетела, жизнь пройдёт
Яркими обрывками, рывками.

Детства самолёт, прощай, прощай,
Помню твои крылья золотые!
Старость тихоходная, встречай,
Вижу берега твои седые.

Старость — это вам не самолёт,
А скорей всего она — телега.
Проскрипит, раздрыга, натрясёт
В душу пепла серого и снега.

Впереди — сугробы, серый лёд,
Вьюги одиночества, бураны.
И когда телегу разобьёт,
Сверху не посыплются тюльпаны.

Дождь пойдёт, а может, тот же снег,
Разольётся солнечное море.
Миллиарды сломано телег
На бескрайнем жизненном просторе.

Детства реактивный самолёт
Помахал крылом за облаками.
Юность пролетела, жизнь пройдёт,
Хорошо хоть — складными стихами.


На крыльце календарной зимы


Я родился, когда выпал снег
На крыльце календарной зимы,
Как волшебный серебряный мех
Сбросил Бог на родные холмы.

За сто двадцать минут до зимы
Я пришёл в остывающий мир,
Что нам сушит, морозит умы,
Как солдатам плохой командир.

Я люблю, я люблю первый снег,
Этот облачный, сказочный пух,
Первой вьюги пронзительный смех,
Что не любит весенний мой друг.

Я люблю красноносый мороз,
Что приходит в клубничный закат
После молний безумных и гроз,
Когда кончатся дождь или град.

Я родился, когда выпал снег,
Я пришёл в остывающий мир,
Когда злой, обжигающий смех
Сыпал в души холодный факир.


Каменный дьявол

В детских грёзах давно я отплавал,
Похоронен последний кумир.
Меня мучает каменный дьявол,
Железобетонный вампир.

И духовный я чувствую голод
У подножья оживших церквей.
Меня мучает бешеный город,
Для него я — лесной муравей.

И дрожит, и ревёт мегаполис,
И плодит электронных чертей.
Он заткнул нас за каменный пояс —
И хозяев своих, и гостей.

Я зажат, я истерзан до боли,
До предсмертного хрипа в груди.
И душа рвётся в лес или в поле
От асфальта на время уйти.

Но и в поле, в лесу нет покоя,
Демон каменный тянет назад:
То по-дьявольски ветер завоет,
То по-дьявольски звёзды горят.

Только слышу я: кто мы и где мы?
Ничего невозможно понять.
Супротив меня выставил демон
Всю свою миллиардную рать.


Хочу на край света


Уехать бы мне на край света,
Туда, где цветные луга,
Туда, где беспечное лето
И девственных рек берега.

Уехать от телеэкранов
И жёлтых газетных полос,
От злых беспросветных туманов
Куда-нибудь на Барбадос.

Была бы под боком ракета,
Запрыгнул в неё бы и — в путь.
Уехать хочу на край света,
Чтоб там от людей отдохнуть.

Уехать бы мне на край света,
Но где отыскать этот край,
Где счастье и вечное лето,
Где жизнь так похожа на рай?

На край бы земли мне уехать,
Но, жаль, нет краёв у земли.
И мне остаётся потеха —
Рифмованные корабли.


Ледник

На сердце льдина, в душах — ледники.
Мы все живём в период ледниковый,
Как лошади, застыли у реки,
И на ногах — пудовые подковы.

Ног не поднять и плеч не развернуть,
Не перепрыгнуть на цветущий берег.
И вместо крови в наших жилах — ртуть,
Не слышно стона, плача и истерик.

Окаменел наш дикий эскадрон,
На нас идут кочующие орды,
И стаи обезумевших ворон
На конские садятся спины, морды.

Мы — монумент, уже не скакуны
И не наездники, а каменные глыбы.
Мы не мечтаем и не видим сны,
Ослепли мы, глухи, немы, как рыбы.

В серебряной крупе ночная высь,
По звёздам боги водят хороводы.
Дана команда нам: не шевелись,
И мы стоим, стоим, как истуканы.

Не слышно барабанов и трубы,
И онемел язык у полководца.
Что толку, что мы встали на дыбы —
Нет сил сопротивляться и бороться.

И снова мы застигнуты врасплох,
Нам никогда не покорить стихию.
И сыплет, сыплет ледяной горох
На бедную замёрзшую Россию.

На сердце лёд, душа — под толщей льда.
Переживаем натиск ледниковый.
Но что же ожидает нас, когда
Страна войдёт в период парниковый?!


Душа моя стремилась к свету


Прослыл я с детства несерьёзным,
Гвоздём царапал на столе:
Душа моя стремится к звёздам,
А сердце тянется к земле.

Меня считали недотёпой,
Когда бросал с карандаша:
Россию ставлю над Европой
И не прогнусь под США.

Возил коряво школьным мелом
В подъезде дома на стене:
Зачем быть честным и умелым
Не прижилось в родной стране?

Я шёл всегда дорогой к лету
И низко кланялся зиме.
Душа моя стремилась к свету,
А сердце маялось во тьме.

Пускай сегодня мне приснится,
Что жизнь я прожил не зазря.
Душа моя стремилась к птицам,
А сердце — в синие моря.


Взлетай над горой


Время несётся студёной водой
Порожистой горной реки.
Я помню: стоял на горе молодой
И думал, что все — дураки.

Помню, смотрел я на всё свысока
И думал, что я — выше всех.
Летела душа моя за облака
На звёздный, искристый снег.

Я покачнулся и в бурный поток
Камнем упал с горы.
Захохотали тогда восток,
Заоблачные миры.

Бросало меня то на самое дно,
То к солнцу несла волна.
В грозной стихии я понял одно —
Это моя страна.

Кто-то плевался: страна — дыра,
Здесь ты — серая мышь.
А я не согласен, она — гора,
С неё ты летишь, летишь...

Мне барабанят, что жизнь — игра,
Что есть кто-то выше небес.
Но высится над землёю гора —
Трагедий гора и чудес.

Жизнь показала — я не герой,
Но и не серая мышь.
Звёзды кричат: взлетай над горой
И лети, пока не сгоришь!


Серебристый иней

Серебристый иней
Дрогнул на ветвях,
На ресницах длинных,
На твоих бровях.

Капля дождевая,
Горькая слеза.
Жизни наши, знаю,
Вместе не связать.

Не связать, не спутать
В узел, не сплести.
Выстрадать под утро
Суждено мне стих.

Выстрадать, наплакать
Ручкой на листке.
Знает пусть бумага
О моей тоске,

О любви, о долге,
Обо всём таком,
Как не очень долго
Был с тобой знаком.

Серебристый иней
Тает на ветвях,
На ресницах длинных,
Тоненьких бровях.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера