АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Татьяна Орбатова

Лекало безмолвия. Рассказ


Полнолуние в шутку, без лишнего напряжения усмирило ветер. Луна шепнула:

– Я с вами…

– А я? – спрашивает Лиля, от скуки свешивая ноги из окна, пугая нелепым видом случайных прохожих. Странные мысли, внезапно появившись в ее голове, шумят водопадом: «если Луна манит, она – мания», «засеребрилась нить света, заплетаясь в узор бабочки», «кто оборвал бабочке крылья, создавая паутину?», «ты убываешь, или съедаешь самое себя?», «если Солнцу ты – зеркало, кому ты – лекало?»

Последняя мысль заставляет Лилю очнуться от скуки.

– Тшшшш! Помолчи. Закрой глаза. Включаю в тебе Луну… – слышится чей–то тихий голос.

Лунный свет исчезает, погружая ее в черноту и заставляя искать любые знаки. Затем, будто в кинотеатре, включается обтюратор кинопроектора.

… Давным–давно на темном диске первобытного неба кто–то прописью начертал имена звезд, каждая из которых, получив свое звучание, заиграла во вселенском оркестре. От этой музыки ожили краски. Маэстро, обмакнув в них дирижерскую палочку, разбрызгал цветную влагу по еще пустому зрительному залу. Вначале появился партер, затем балконы и галерка. Вскоре в первом ряду партера родилась девочка – первый зритель. Звезды окрестили ее Селеной. Она, словно завороженная, слушала музыку, ничего не понимая. Маэстро раскрасил белой краской сцену, и появились бесплотные фигуры. Так возник балет. Селена восторженно изучала замысловатые па, пытаясь их повторить. Раз! – она легла на прохладный пол, подтягивая ноги к подбородку, несколько секунд застывая в неподвижности. Два! – резко выгнулась, ползком устремляясь вперед, заскользила по полу, подобно змее. Три! – сметая на своем пути кресла, больно ударилась головой об одно из них и… закричала. Первый крик не остановил мелодию оркестра – он стал ее органичным дополнением. Селена кричала от боли, впуская в свои легкие воздух, и… отбросила черную тень между рядами партера. Тень ожила, танцуя невпопад.

–Лиииилиииит… – прозвучало контральто тени.

Маэстро остановил оркестр. Но, глядя на Селену и Лилит, решительно поднял дирижерскую палочку, брызгая алую краску в оркестровую яму и рождая ударные инструменты. Девочки устремились к балетной труппе, падая, но поднимаясь. Они сорвали шифоновые занавеси, обрамлявшие сцену, и стали друг против друга, чтобы станцевать свой главный танец.

Селена танцевала плавно и безмолвно, пока Лилит неистово прыгала вокруг нее, разрывая точеной фигуркой воздух сцены, имитируя гул вулкана. Маэстро взмахнул дирижерской палочкой, желая добавить новые краски, и… на сцене возник Черный Бригадир. Он вращался вокруг собственной оси, приближаясь к девочкам, подхватывая их обеих на руки и сажая себе на плечи. Селена сопротивлялась, и пляска ее протеста стала кульминационным моментом балета. Лилит громко хохотала, глядя на Черного Бригадира, который пытался удержать Селену. Но девочка спрыгнула с его плеча под звуки плачущей скрипки, уворачиваясь от его мускулистой руки. Взбешенный мрачный танцор сбросил со своего плеча Лилит на пол, ложась на нее сверху. Лилит бесстыдно смотрела на него, не пытаясь вырваться. Под глухой ропот барабанов он превращал ее в безропотную рабыню.

Селена в страхе устремилась в зрительный зал, складывая руки для молитвы, и… поднялась в воздух. Ее сопровождали голоса свирели и фортепиано. Маэстро взмахнул дирижерской палочкой – в руке Селены появился факел, освещающий еще пустой небосвод. Повинуясь яркому свету факела, звезды оставили оркестровую яму, устремляясь вслед за девочкой. Селена летела, пока Маэстро тихо напевал:

– Всеелееннааяя…

Лилит затаилась, с непониманием глядя на Черного Бригадира. Тот нахмурился и, заворачивая ее в свой темный бархатный плащ, превратился в плотный, расшитый черным бисером занавес.

Маэстро повернулся к пустому залу, поклонился невидимым зрителям и ушел.

Занавес опустился. Не было бурных аплодисментов и громких криков:

– Браво! Бис!

Тишина…



*



– Что это было? – воскликнула Лиля, открывая глаза, разглядывая желтый диск Луны на ночном небе.

– Великая Работа! – ответил ей голос.

– Но Маэстро неосмотрительно разбрызгал краски. Зачем он погубил Лилит?

– Маэстро импровизировал.

– Жаль Лилит. Почему Маэстро не остановился?

– Тшшш. Помолчи. Мудрость – это цветок, из которого пчела делает мед, а паук – яд. Каждый – согласно своей природе…

– Где–то я слышала это изречение, – насупилась Лиля

– Я подбираю для тебя объяснения, как ты подбираешь платье в магазине – в тон туфелькам и сумочке.

– Но я не всегда подбираю платье в тон… Иногда покупаю то, что мне нравится. Даже если у меня нет к нему сумочки и туфель.

– Их всегда можно купить в тон платью, но не всегда можно выбрать платье в тон уже имеющимся туфелькам и сумочке.

– И что из этого следует?

– Ничего. Это похоже на игру в бильярд. В лузу может попасть черный и белый шары. Иногда оба.

– При чем здесь шары? – рассердилась Лиля.

– Всего лишь иллюстрация вероятности попадания в тон твоей души. Ну, например, я говорю:



Есть некий час, в ночи всемирного молчанья,

И в оный час явлений и чудес

Живая колесница мирозданья

Открыто катится в святилище небес…



– Тютчев!

– Конечно. Книга его стихов лежит на тумбочке возле твоей кровати. Получила ответ?

– Не понимаю, почему ты говоришь его стихами?

– Я могу рассуждать теми словами, предложениями и, наконец, категориями, которые ты выбираешь и которыми сама себя заполняешь.

– В этом и состоит вероятность твоего попадания в тон моей душе?

– Почти стопроцентная вероятность. Я обращаю твое внимание на платье, которое тебе давно нравится. Но купить его ты должна на свои – заработанные деньги, обязательно подобрав к нему необходимые аксессуары.

– Чтобы это купить, обязательно работать?

– Конечно! И тут появляются Маэстро и Черный Бригадир, предлагая разную работу. Ты сама выбираешь работодателя. Но Черный Бригадир иногда дает средства – под проценты. Тогда не надо работать, но необходимо отдать ему что–нибудь ценное, принадлежащее тебе. Иначе новой одежды не купить. За все надо платить, особенно за то, что слишком нравится.

– Неужели Селена заплатила за новую одежду пожизненным рабством своей тени? Но чем закончилась эта история?

– Беспамятство, как Атлас, давит сушу…

– Если ты не можешь вспомнить конец рассказа, зачем его начинать? Зачем говорить загадками?

– Это ты не помнишь, чем заканчивается история. Ты думаешь, я говорю загадками? Но тебе знакомы слова:



Природа – Сфинкс. И тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней…



– Всегда отказывалась понимать эти строки! Если у природы никогда не было загадки, чем она искушает человека?

– Она искушает многообразием образов и форм. Но люди любят игру ума, заполняя ею пустоты своего времени.

– А в чем твоя роль?

– Я помогаю людям оплодотворять эти пустоты. Ты сидела на подоконнике и скучала, наблюдая за Луной. А я – трудился, предоставляя твоему разуму возможность отвлечься от скуки.

– Чем же теперь я должна платить за твой труд?

– Люди всегда платят мне одной монетой – временем, а я помогаю им играть их собственным воображением. Вот ты… была настолько поглощена балетом и не заметила, куда исчезли несколько часов твоего времени. Оно тебе ни к чему.

– Кто ты?

– Тебе не понять.

– Кто бы ты ни был, по–моему, твой труд имеет слишком высокую цену! Шутка ли – оплата временем.

– Я ценю свою работу. А еще мне интересны люди. Вам изначально дано немного – «бродить без дела и без цели», но почему-то позволительно «ненароком, на лету, набресть на свежий дух синели или на светлую мечту»…

– А на что я набрела сегодня?

– Ты… тебе удалось приблизиться к своей давней мечте…

– И о чем, по–твоему, я мечтаю?

– Селена сопротивляется, ее пляска протеста становится кульминационным моментом балета…

– Хм… А у тебя есть мечта?

– Моя мечта пока не достижима – я все время работаю.

– В таком случае, о чем ты мечтаешь во время работы?

– Маэстро поворачивается к пустому залу, кланяется невидимым зрителям и уходит. Занавес опускается. Нет бурных аплодисментов, нет громких криков «Браво!» и «Бис!»

… Тишина…

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера