АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Лионора Авдонина

Петербург как инфернальный город в поэзии А. Блока


Образ Петербурга в поэтике А. Блока многопланов, динамичен и противоречив: реальные картины становятся частью мифологизированной концепции творческой эволюции художника слова, основанной на философских и эстетических взглядах Вл. Соловьева. Лексико-стилистическая «зарисовка» Петербург как инфернальный город представляет северную столицу как пространство условное, мистическое, иррациональное.
В текстах цикла «Город» (1904-1908) Петербург А. Блока изображен, по большой части, в фантастических и эсхатологических, часто заимствованных из Апокалипсиса, образах как некая фантасмагория, призрачное и обманчивое видение. В. Н. Орлов отмечает, что образ блоковского города складывается под влиянием урбанической лирики В. Брюсова (сборник «Urbi et Orbi» и знаменитое стихотворение «Конь Блед») и романа Ф. М. Достоевского «Подросток» Орлов, 1980: 94-95.
Поэт стремится к изображению реального мира, но картины действительности то нарисованы подчеркнуто резко, то размыты и загадочны. Так, убогая городская проза жизни представлена в первом стихотворении цикла «Последний день» (заглавие звучит апокалипсически): дешевый дом свиданий в Петербурге, жители города — мужчина и блудница, утро копошилось (утро персонифицировано, подчеркивается его цвет, цвет безнадежности — серый), на грязной улице собрались люди, гудели крики, лай и ржанье II: 308-309*. Завершается сценка городского утра колокольным звоном и страстным покаянием блудницы (почти сцена из Апокалипсиса):

Высоко — над домами — в тумане снежной бури,
На месте полуденных туч и полуночных звезд,
Розовым зигзагом в разверстой лазури
Тонкая рука распластала тонкий крест.    II: 309

Рядом с реальными образами появляются образы мистические — переосмысленные варианты образов ранней лирики (туман, звезды, лазурь, крест).
Петербург как город-фантасмагория изображается в гротескной манере:

Вечность бросила в город
Оловянный закат.
Край небесный распорот,
Переулки гудят.        I: 324

Новые художественные средства антитетичны образам «Стихов о Прекрасной Даме»: алые зори — оловянный закат, голубая лазурь — край небесный распорот, колокольный звон — переулки гудят. Эпитет оловянный передает символический план однообразного, скучного существования, давящей тревожности, «металлической» тяжести высокого неба, усиленной с помощью повтора атрибута в образе оловянные кровли. Золото солнечного луча в городе олицетворяет не только красоту, но и силу огня или металла, способность проявлять жесткие действия.
Городское пространство превращается в фантасмагорическое:

Этот воздух так гулок,
Так заманчив обман.
Уводи, переулок,
В дымно-сизый туман…    I: 325

Часть пространства города (переулок) персонифицируется и становится образом фантастического, ирреального города. Впечатление городской фантасмагории усиливается с помощью повтора однокоренных слова гудят — гулок. Городское пространство противопоставляется вечности. Природные реалии — оловянный закат; край небесный распорот; воздух так гулок; дымно-сизый туман в сочетании с городскими реалиями — оловянные кровли; переулки гудят; в окнах фабрик — преданья о разгульных ночах; уводи, переулок изображают неприглядную картину городской жизни в серых тонах и гулком звучании. Так рождается образ города всеобщей продажности:

Оловянные кровли –
Всем безумным приют.
В этот город торговли
Небеса не сойдут.        I: 324

По выражению В. Н. Орлова, «над образом этого Петербурга стоит знак морального и эстетического осуждения» Орлов, 1981:219. Поэтому трудно согласиться с В. Ю. Прокофьевой, что с помощью метафоры город торговли передается «промышленно-торговая функция столицы», которая, по мнению исследователя, почти не фиксируется поэзией Серебряного века и, судя по всему, невозможна для высокой поэзии символизма Прокофьева, 2004: 183.
Петербург второго периода творчества поэта неразрывно связан с темой смерти или изображается как кладбище. Целый ряд выразительных средств основан на повторяемости лексем с общим значением “гибель”: «Город в красные пределы / Мертвый лик свой обратил» I: 325, «заборы — как гроба» I: 326, «Все испуганно пьяной толпой / Покидают могилы домов» I: 327, «богиня вступала в склеп» (склеп сочетается с перифразой маскарадный зал) I: 332, «В тени гробовой фонари» I: 349. Мертвый лик города означает не только физическую смерть, но и духовную, поэтому сквозным мотивом цикла становится мотив пьянства и пьяного веселья: «веселье в ночном кабаке», «ватага веселых и пьяных» I: 348-349.
Петербург как город смерти окрашен в кроваво-красные тона. Обобщенный образ город с красными пределами перенасыщен красным цветом; за реальными картинами солнечного дня стоят фантасмагорические образы: кровь солнца, красный дворник, ведра с пьяно-алою водой, окровавленный язык колокола I: 325. Но красный цвет — не единственный цвет мертвого города. Петербург как инфернальный город окрашен в черные и серые тона, относящиеся как ко всему городу в целом, так и к составляющим частям, в том числе и жителям: серо-каменное тело города I: 325, пыльно-серая мгла I: 327, встала улица, серым полна I: 328, черный веер распустила I: 329, черный город I: 375. Одновременно А. Блок не отказывается от романтики синего цвета, хотя не всегда в однозначном символическом плане: пляшет синева I: 313, над городом синяя дымка I: 325, синий мрак I: 375.
Образ пыльный город раскрывается в стихотворении «Гимн» I: 327 и наполнен апокалипсическими образами, за которыми стоят реальные предметы: утро — небесный кузнец, солнце — огневой переменчивый диск, луч — игла или раскаленный, пылающий бич. Лексема пыльный становится синонимом смерти и воспринимается в символическом плане как наказанный, сожженный за грехи. Такое наказание становится радостным избавлением от неправедной жизни — адское пламя несет освобождение: «Опаленным, сметенным, сожженным дотла — / Хвала!» I: 327.
Тема сна, духовного умирания, нравственного падения жителей инфернального города, превратившихся в тени, как бы продолжает тему огня-смерти, сближая ее с холодом:

Улица, улица...
Тени, беззвучно спешащих
Тело продать,
И забвенье купить,
И опять погрузиться
В сонное озеро города — зимнего холода...   I: 339-340

Метафорический образ сонное озеро города создает представление о всеобщем бесконечном покое-смерти, о нравственном застое и моральной опустошенности великого, любимого А. Блоком города и его жителей.
В городе смерти истинные ценности переосмыслены и уравнены с ложными: «Здесь ресторан, как храмы, светел, / И храм открыт, как ресторан…» I: 421. Обращаясь к символу первого тома храм, связанному с образом Прекрасной Дамы, поэт напоминает нам о высоком предназначении города: контекстуальный антоним ресторан отражает блоковское восприятие Петербурга в цикле «Город».
Инфернальность Петербурга отражена и в стихотворении «Песнь Ада» II: 141-144 третьего тома поэта. А. Блок проводит параллель: «Едва наш город скроется во мгле» — «Нас некий вихрь увлек в подземный мир». По разъяснению поэта, в этом стихотворении «сделана попытка изобразить «инфернальность» (термин Достоевского), «вампиризм» нашего времени стилем Inferno» II: 386. Образы город во мгле — подземный мир является основными в создании мертвенности Петербурга.
Город населен не только униженными и падшими людьми (ср.: «Пляшут огненные бедра / Проститутки площадной» I: 325, «Толпой проституток румяных» I: 349). Среди населения есть и фантастические персонажи: оживает статуя Петра и Змея I: 309-310, пляшет пьяный красный карлик I: 313, «Мертвец встает из гроба, / И в банк идет, и в суд идет…» II: 174. Темной «душой» города становится однозвучно хохочущая Невидимка, которая

И воет, как брошенный пес,
Мяучит, как сладкая кошка,
Пучки вечереющих роз
Швыряет блудницам в окошко...      I: 348

Невидимка — маленькое, юркое, похотливое, ничтожное создание, фантастический образ непонятного пола. А. Блок сравнивает это отвратительное существо то с псом «воет, как брошенный пес» (муж. род.), то с кошкой «мяучит, как сладкая кошка» (женск. род). В перспективе контекста Невидимка, призрак и видение, вырастает в апокалипсическую Жену, сидящую на Звере Багряном, также призрачную и невидимую:

Вечерняя надпись пьяна
Над дверью, отворенной в лавку…
Вмешалась в безумную давку
С расплеснутой чашей вина
На Звере Багряном — Жена.       I: 348

Город в мифологическом аспекте противопоставлен городу-деве ранней лирики А. Блока и репрезентируется как апокалипсическая Вавилонская блудница, являясь последним пределом земного падения Вечной Женственности (если Прекрасная Дама появляется в алых зорях, то Жена — «на Звере Багряном»)**. В статье «Безвременье» поэт пишет:
«…радость скалит зубы и машет красным тряпьем; улыбаются румяные лица с подмалеванными опрокинутыми глазами, в которых отразился пьяный приплясывающий город-мертвец» Блок, 1980: 25-26.
Таким образом, Петербург как инфернальный город — один из ликов блоковского восприятия родного и любимого города. В период создания цикла «Город» в письме к Е. П. Иванову (25 июня 1905 года) поэт писал: «…опять страшная злоба на Петербург закипает во мне, ибо я знаю, что это поганое, гнилое ядро, где наша удаль мается и чахнет… Петербург — гигантский публичный дом, чувствую я. В нем не отдохнуть, не узнать всего, отдых краток только там, где мачты скрипят, барки покачиваются, на окраине, на островах, совсем у ног залива, в сумерки… В сущности, я пишу так много и крикливо оттого, что хочу высказать ненависть к любимому городу, именно тебе высказать, потому что ты поймешь особенно, любя, как и я» VI: 81-82. В приведенном письме объясняется поэтическая идея цикла и называется главный художественный образ — образ Петербурга, хотя топоним Петербург ни разу не встречается в тексте указанного цикла.

*Здесь и далее в квадратных скобках указаны том и страницы: Блок А. А. Собрание сочинений: В 6-ти т. — Л.: Худож. лит., 1980-1983.
**См. работу Минц З. Г. Блок и русский символизм: Иэбранные труды: В 3 кн. СПб.: Искусство — СПб, 2004. Кн. 3: Поэтика русского символизма. С. 108 и работу Топорова В. Н. Текст города-девы и города-блудницы в мифологическом аспекте // Структура текста — 81: Тезисы симпозиума. М., 1981. С. 53-58.



Литература


1. Блок А. А. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 2. Стихотворения и поэмы. 1907 — 1921 / Сост. и примеч. Вл. Орлова. — Л.: Худож. лит., 1980. — 472 с.
2. Блок А. А. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 6. Письма. 1898-1921 / Сост.и примеч. Вл. Орлова / А. А. Блок. — Л.: Худож. лит., 1983. — 424 с.
3. Блок А. А. О литературе. / Вступ. Статья Д. Е. Максимова; Сост. и примеч. Т. Н. Бедняковой. — М.: Худож. лит., 1980. — 350 с.
4. Орлов В. Н. Поэт и город. Александр Блок и Петербург / В. Н. Орлов. — Л.: Лениздат, 1980. — 272 с.
5. Орлов В. Н. Гамаюн. Жизнь Александра Блока / В. Н. Орлов. — М.: Известия, 1981. — 719 с.

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера