АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Костинский

Стихотворения

ДИПТИХ

 

                            Алле Онуприенко

 

ПИСЬМО

 

1

 

Наверно, навершие горы

так же радуется солнцу,

как и её подножие.

Сколько времени минет с той поры,

когда один из нас проснётся

с чувством друг к другу похожим?

 

2

 

Серебристая заводь луны

                                 поутру пуста.

В миску неба

               облаков налита сметана.

Солнце воле-льяжно катится

       по вчерашней колее,

                     чуть уходя в сторону.

Каждый день начинаем с тобой

                                 с белого листа.

А к вечеру каждый, но –

                 вместе, по сути – станет

ближе другому и дальше,

             теплей и холодней.

                                   Но – поровну.

 

3

 

Переплываем, переживаем реки

и чувства – их не так уж и много;

хотя есть ещё притоки и страсти.

Роняем слова, как листву на просеке

молодящийся ряд деревьев, отроги

друг другу показывая, –

                                   роняем счастье.

 

4

 

На рассвете, раздвигая занавес ночи,

театр лучей даёт представленья

разные для леса, людей, озёр и лугов.

Взгляды наши, встречаясь – короче

и длиннее одновременно,

как река относительно своих берегов.

 

5

 

Никакая пурга не заметёт следы.

Каждый след навсегда впечатан

и подобен тэну, раскалённому до синего.

Ворвавшаяся в сердце любовь сродни напору орды, –

полоняет его. Но стомножно несчастен

тот, кого покидает орда обессилено.

 

6

 

Одинокое дерево на краю холма –

словно ручка, чтобы открыть его;

внутри –

            тайник, погреб, лабиринт, шахта?

Я знаю, что в сердце тьма,

пока к нему не привита

веточка света лучиком шатким.

 

7

 

Не может клён одеть

                    один и тот же наряд,

как бы портниха-весна ни старалась;

покрасуется летом

                    да и обветшает к осени.

Зацепившись однажды

            за твой малахитовый взгляд,

понимаешь, что гор коралловость

с королевой своей –

         твои верноподданные и гости.

 

8

 

Солнце вбирают песчаные дюны.

                  Лучи соломенной хвоей лежат

                                         на ладони пустыни.

Одна песчинка забивает ушко

            одного лучика-иглы,

                        другие песчинки

                                  присыпают его к ночи.

                                                              Навсегда.

Внутри этой ладони лучи как занозы,

                       но их уже не вынуть никому.

Пустыни к утру остынут.

Утро пойдёт по тэнным следам.

Холм скорее внутри не хранит,

                                       а прячет тьму.

 

9

 

……. …… …… …… ……

……  ……. …… …… ……

……. …… …… …… ……

……  ……. …… ……

…… …… ……

……. …… …… …

……  ……. …… …… ……

 

1

 

Наверно, навершие горы

так же радовалось солнцу,

как и её подножие.

Сколько времени минуло с той поры,

когда один ждал, когда проснётся

другой с родившимся чувством похожим?

 

 

БРЕДА

 

Будь моим бредом эту ночь.

я задвину шторы,

включу Коэна –

его тысяча поцелуев

унесёт нас туда,

где ещё один станет открытием

запретного рая.

Горячие руки

на холодных плечах

согреют душу,

взгляды

в глаза друг другу в темноте

будут подобны игре –

с завязанными глазами –

на рояле.

Ты не будешь знать,

что брежу тобою.

Ты будешь думать,

что я вошёл к тебе из своей комнаты,

перешагнув луну, едва задев её

неосторожным шагом –

что эта неловкость по сравнению

с трепетом бредить тобою?

Воздух такой тяжёлый,

ступни вязнут в нём, как в густой влажной траве,

на которой росинки лопаются, как икринки,

а из каждой росинки

выпрыгивают утрёнки,

такие радужно-изогнутые,

и по каждому можно

предугадать, как пройдёт твой день…

 

Будь моим бредом,

будь моей бредой,

будь до того времени,

покуда утро не родится из другого утра…

 

 


< И СОЗДАЛ БОГ ЕВУ >


 


Из кувшина,


вылепленного из глиняного последа Адама,


исходили страхи.


 


Они


разливались под корни деревьев,


расползались в травах,


растворялись в росах,


развеивались на ветру.


 


Их было такое множество,


что Адам не хотел приходить в себя.


 


Даже солнце не могло отделить


луч от луча


в этом скопище страха:


они жались друг к другу так,


что были похожи


на слипшуюся переваренную вермишель.


 


Радуга, войдя в росинку, скисала в ней


и смешивалась


с кишащими страхами


в чёрный цвет –


в этой чёрной икринке


высиживались безмолвные стонны.


 


Змеи впервые стали сбрасывать кожу –


жертву встречному шороху.


Страхи вползали в неё


и обвивали видения спящего

кольцами обречения.

 


Корни


всё глубже вчервлялись


в яблоко земли,


пытаясь найти такую тьму,


где страхи


не смогли бы отличить корни


от собственных теней.


 


Ресницы Адама напоминали


хирургический шов –


спасение глаз


от слепоты неизвестности.


 

И тогда создал Бог Еву…

 

< …………………

…………………..

…………………..>

 

 

МОЛИТВА

 

Прошу Тебя, Господи!

Позволь мне увидеть утром

красоту рассвета, созданного Тобою,

равнозначного закату, созданному Тобою,

моими глазами,

полными цвета, созданного Тобою, –

они пьют и замораживают небо в зрачках;

небо тает слезами тогда,

когда ему так же больно во мне,

как душе моей в нём.

Каждая ли слеза равна звезде?

Обе ли они равновидны Тебе?

 

Господи, прошу Тебя!

Дай мне силы так же проводить день,

как и встретил его.

Собери за день все мои улыбки

и сохрани для того дня,

когда печаль обесцветит мир вокруг.

А если я за день ни разу не улыбнулся,

прими это как мою хитрость –

будто бы я коплю улыбки для шторма,

штурмующего цитадель ненависти

в надежде разнести её камни

до равнинности.

 

Прошу, Господи, Тебя

услышать меня среди миллиардов голосов,

увидеть мои молитвенно сложенные ладони

и меня, стоящего на коленях

и отражающего, как в воде,

первую букву моего величайшего греха –

гордыни.

Ты слышишь даже мысли,

Проскальзывающие между словами молитвы.

Так между камнями льётся вода:

живая она или мёртвая –

об этом становится известно не сразу.

 

Тебя прошу, Господи!

Белому снегу,

зелёной листве,

пёстрым цветам,

чистым водам

радуюсь я!

Не лишай же меня радости видения,

слышания, осязания

Твоих дел, слов, чудес

в моей душе.

 

 

***

 

Когда касается коса седого месяца

Несжатых снов, мой о тебе щадится.

И в кассе букво-звёзд словарье месится,

И облачным дрожжам не спится,

И проявляются к утру едва-едва

На небе, на земле не видно,

О неизбежности слова,

Как два дыханья слитно…


 

К списку номеров журнала «КАШТАНОВЫЙ ДОМ» | К содержанию номера