АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Диана Федорович

Вдоль позвоночника

ВИННАЯ ВИНА

 

Я вновь и снова виноват.

Мне нет прощенья. Есть прощанье.

Вгрызаюсь в кислый виноград,

Как Ева – в яблоко познанья.

По венам медный сок течёт,

Он как слова. А я как повесть.

И мёд из виноградин пьёт

Оса, похожая на совесть.

Запретный плод и чувств союз –

И ос кормить теперь уж нечем.

У мёда нынче горький вкус.

Я пью вино с виной весь вечер.

 

 

ПЕСНЯ-СУХОЦВЕТ

 

Вдоль позвоночника вьётся и стелется

Песен тугая лоза.

Мне не поётся и в Бога не верится,

Я доверяюсь глазам.

Сердце опутано тесными путами –

Скукой, как мир, молодой.

Песни засохли. Засохли, как будто мы

Их не полили водой.

Песни, цветущие вдоль позвоночника,

Пахли корицей, вином…

Струны порвались. В глубинах источника

Сухо, как в горле моём.

Может, когда-нибудь, тёмными сутками,

В Бога поверю опять.

Новые струны под пальцами чуткими

Вспомнят, как надо играть.

Вдоль позвоночника снова застелется

Светлый, оживший сонет.

И расцветёт, хоть мне в это не верится,

Песня моя сухоцвет.

 

 

ЗВОНАРЬ

 

Многоэтажки и тёмные окна.

Сумрак рассветный. Погасший фонарь.

В небе гремит что-то гневно и скорбно –

Это бьёт в колокол страшный звонарь.

Он, колченогий, горбатый, безумный,

Бьёт, разбивает небесный металл.

Весь небосвод, что дождливо-безлунный –

Весь небосвод этой ночью рыдал.

Яркость витражная блеск потеряла,

Мир стал до боли, до ужаса сер.

И отражаются в стеклах оскалы

Злобных горгулий и мрачных химер.

Утром проснусь, выпью кофе остывший,

В окна смотрю с кривизной на губах.

Многоэтажек холодные крыши

Будто исчезли в густых облаках.

Не удивляюсь. Подумаешь, небыль,

В наших краях не алеет заря.

Знаю, что скоро обрушится небо

Под колокольный триумф звонаря.

 

 

Я НЕ БУДУ БОЛЬШЕ МОЛОДЫМ

 

Вспоминай серебряные строки,

Вспоминай есенинский мотив.

Нас с тобою позабыли боги,

Про других совсем не позабыв.

 

Год летит. За ним второй, и третий,

Кто простит нам счастье и грехи?

Мы с тобой давно уже не дети –

Мы читаем грустные стихи.

 

И серьёзен я необычайно,

Зря богам кричали золотым…

Я скажу тебе такую тайну:

Я не буду больше молодым.

 

 

КАМНИ НЕ ПЛАЧУТ

 

Хоть время, хоть пламень –

Но камни не плачут.

Я верю, ты камень –

Никак не иначе.

Ты камень, лежащий

В пыли, под ракитой.

Ты камень – уставший

И всеми забытый.

Где дремлют гадюки,

Лежишь молчаливо.

Возьму тебя в руки,

Под небом дождливым.

Ты тёмен и мрачен,

Царапаешь кожу.

Но камни не плачут,

А значит, я тоже.

Затянутся раны,

Росою омыты.

За мною – туманы

И сон ядовитый.

За мною – дожди

И подлунные зори.

А там, впереди,

Только небо и море.

Сквозь время и пламень

Увы, все больнее

Нести тебя, камень –

Но плакать не смею.

Ведь камни не плачут.

И в почве могильной

Не плачут. А значит,

И я буду сильной.

 

 

ЧЁРНЫЕ ЯГОДЫ

 

Чёрные ягоды, ягоды зимние

С осени прячутся в цепких шипах.

В дальнем овраге да там, под осиною…

Горек их яд на губах.

 

Чёрные ягоды, ягоды твёрдые,

Птица их сонную гроздь не клюет:

То ли от вкуса становятся мёртвыми,

То ли противен плод…

 

Чёрные ягоды, ягоды тёмные,

Грозди вздыхают ветрам в унисон.

Бусины смерти обмануты дрёмою.

Не потревожь их сон.

 

 

ЗА ТОБОЙ

 

В наши двери стучит престарелая осень,

Ты вздыхаешь и смотришь в окно.

За стеклом – ароматы полыни и сосен,

За стеклом непривычно темно.

 

В эту осень сгорят все цветущие чувства,

Будет жарким каминный огонь…

На туман голубой смотришь тихо и грустно,

И к стеклу прижимаешь ладонь.

 

Ах, зачем тебе дождь?! И леса, и брусника,

И забытая богом тропа?!

Я сказала, что осень любить – это дико,

Ты сказал, что я просто глупа.

 

Без раздумий нырнёшь в запах ливня и сосен,

И в холодный туман голубой.

Если вдруг ты уйдёшь в эту странную осень,

Я вздохну

И пойду за тобой.

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера