АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Лада Миллер

Божьи знаки

***

 

Снежинка вспыхнет у виска.

Мемориальная тоска

Так приобнимет, что не скрыться.

Настигнет, птицами звеня,

Но разве птицы без меня

Поют?

И разве это птицы?

 

Как неспокоен сердца бой.

Все говорят, что нам с тобой

И горя нет, и мира мало.

Но хрупок сад и тонок звук

Страсть возникает из разлук –

Дотронься.

Вспыхнула.

Пропала.

 

Пускай.

А всё, что было врозь,

Повесь за ниточку на гвоздь,

Теперь мы сами будем птицы –

Так пахнет волей и весной,

Что Бог качает головой

И небу в ласточках не спится.

 

 

***

 

Февраль торопится к нулю.

Я беззастенчиво люблю

И от застенчивости таю.

В окно заглядывает снег.

В снегу счастливый человек

И чувств растрёпанная стая.

 

Так просто – выдумал, пришёл.

А у меня неприбран стол…

Рука обхватывает сердце

И двое молча говорят,

И дом пускается вприсяд,

И ноль стремится к «наконец-то».

 

 

***

 

Ты говоришь, что это здорово,

И почки лезут, не спросясь.

Реки расплавленное олово,

Дорог расхлябанная грязь –

 

Всё оживает от восторга и

Земли раскручивает ось,

Разлука – девушка не строгая,

Ещё немного поматрось,

 

Пока от счастья не расквасится,

Чтоб встречей ласковой согреть.

И небо стягивает платьице,

И солнца вздрагивает медь,

 

Трубят от нежности пернатые,

Кричат трамвайные звонки,

Деревья сбрасывают латы и

Заламывают позвонки.

 

А мы – нездешние, хорошие,

Проходим за руки держась,

И лужи хлопают ладошами,

И почки лезут, не спросясь.

 

 

***

 

Окно приоткроешь – июнь без пяти,

Кудрявая чёлка сирени.

Жуки натирают до блеска хитин,

Сверчки разминают колени.

 

От солнечных пятен до розовых пят

Июнь оголтел и понятен –

Слова колосятся, дожди гомонят,

Настойчиво тикает дятел.

 

Прижмёшься покрепче, замрёшь у плеча,

Услышишь сквозь ропот неблизкий,

Как терпкие ягоды глухо стучат

О дно облупившейся миски,

 

Покажется – жизнь промелькнула и нет

Её беспощадней и слаще.

Нахлынет листва, заколышется свет,

И голуби небо растащат.

 

Слова обнажат тополиную суть,

Теперь – обожать, до утра не уснуть,

А если и правда – июнь без пяти,

Пусть время забудет, что надо идти.

 

 

***

 

Когда придёшь, цветы поднимут очи

И улица навстречу побежит,

Возьми меня на руки очень-очень,

Как будто я не женщина, а дочка,

Как будто я не баловство, а жизнь,

 

Всего-то сада – яблоня, да груша,

Смешная птица, пьяная пчела.

Меня тобой накроет, оглоушит,

Сначала буду всхлипывать – не слушать,

А после улыбаться и молчать.

 

Вина с вином утешатся, играя,

Судьбы щегол поранится о край.

Но у любви ни жалости, ни края.

Когда придёшь, напомни, что жива я,

Собаку кликни. Дверь не запирай.

 

 

***

 

Как построим хижину из цветка –

Пять углов топлёного молока,

Потолок раскрашенный вкривь и вкось,

Cквозь чердак пробившийся солнца гвоздь,

Так затопит – ласкова, глубока,

Забывай-Река.

 

Как построим хижину – выйдем вон

В поднебесный колокол, птичий звон,

Где родятся облако и яйцо,

Где тебя ошпаривает свинцом

В горизонт вцепившаяся рука –

Забывай-Река.

 

Вдруг поймёшь, что, господи, и не жил,

Молоко топлёное убежит,

От цветка потянется горький дым,

Потеряем голову, улетим,

И уйдет по капле моя тоска

Забывай-Река.

 

Так построим хижину из цветка,

А пока что – река, река…

 

 

***

 

Так хочется неба с оттенком дождя,

Весёлого паводка, терпкого мая,

Что дом из гудящей трубы вылетает,

Намокшие крылья, как ставни, сведя.

 

И хлопают двери, и вазы дрожат,

Зажав непокорные стебли в объятья,

Танцуют в шкафах полуголые платья,

И галстуки, вытянув шеи, летят.

 

А мы, вдруг поддавшись на этот соблазн,

Друг с друга не сводим восторженных глаз,

И космос мигает, и бездна манит,

И тело на тело наводит магнит,

 

Чтоб спело в душе бесшабашное «пусть»,

Чтоб счастье схватило за выпуклость грусть,

Чтоб в небе январском вскипела сирень,

Чтоб тенью своею почувствовать тень

 

Того, кто стоит у открытых ворот.

Того, кто вот-вот…

 

 

***

 

Сбивает с правильного шага

Внезапной памяти щелчок:

 

Вот поезд Амстердам-Гаага,

Натёрший ногу башмачок,

Горчичник кофе, бублик теста,

Мальчишка с профилем Басё,

Пейзаж, срывающийся с места –

Стога, деревни, то да сё.

 

Дорога падает и длится,

Стучат колёса кастаньет,

В кармане вздрагивает птица,

Как перепуганный билет,

Жизнь распадается на части,

Перрон командует – Пора!

И расцветает слово «счастье»

В незаживающем вчера.

 

 

***

 

Конечная станция – Осень.

У тучи подмышкой ушат.

За окнами грустные лоси

Листвой перелётной шуршат.

 

Задёрнешь небес занавески,

Где только что был и пропал

Деревни рисунок нерезкий

И озера тусклый овал,

 

Вожмёшь сиротливую спину

В надменный вагонный комфорт,

Подумаешь: жизнь – это глина,

Слетевшая с божьих ботфорт,

 

Очнёшься от маленькой славы,

Возьмёшься за гужевый труд,

И выведут слева направо

Слова. И упасть не дадут.

 

 

БОЖЬИ ЗНАКИ

 

Там, где с гор сбегают маки,

Где оливы просят тени,

Кто-то пишет божьи знаки,

Опустившись на колени,

 

Чьи ладони, словно листья,

Чьи печали, словно плечи,

В алый зной макая кисти,

Разрисовывает вечность,

 

Чтобы там, где пепелище,

Вырос дом, поспело тесто.

Хочешь, мы с тобой отыщем

Это ласковое место?

 

Чтобы ты увидел Бога,

Чтобы я шептала: «Милый»,

Чтобы жизнь была нестрогой,

Чтобы смерть была красивой.

 

Там, где небо тучи застят,

Где от слёз промокло море,

Кто-то пишет слово «Счастье»

И зачёркивает «Горе».

 

Там, где нежно и подробно,

Дружат люди и собаки –

Пишет кровью божьи знаки

Кто-то правильный и добрый.

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера