АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Элина Рудая

В поисках древней Киммерии

Родилась и живет в Крыму. По профессии — инженер, работает в сфере телекоммуникаций. Пишет стихи и малую прозу, член Крымского союза журналистов этнических СМИ. Публиковалась в газетных и литературных изданиях Крыма. Автор сборника очерков «Записки крымской путешественницы» (2013 г.) и стихов «Меж­ду прошлым и чем-то завтра...» (2017 г).

 

 

В поисках древней Киммерии

 

Небольшой городок в восточной части Крымского полуострова — Старый Крым — манит к себе колоритом древности.               

«Наполовину — город, наполовину — деревня»,— дают ему определение сами местные жители. И действительно, большое количество частных подворий здесь соседствует с этажной постройкой, магазинами и рекламными щитами, характерными для современных городов. Жизнь течет неторопливо, впрочем, как и сто лет назад. «Город тих, спокоен, в нем можно отдохнуть от суеты, от постоянного напряжения нервов»,— отмечал классик белорусской литературы Максим Богданович в 1915 году.

Судя по археологическим раскопкам, здешние места люди освоили еще с античных времен. Но поселение у подножия горы Агармыш получило статус города только в средние века. Солхат, по генуэзским источникам, или Крым, по тюркским, возник на древнем караванном пути, соединяющем Европу с Индией и Китаем. Из русских земель купцы везли меха, воск, лен, изделия из кожи, а караваны с далекого Востока доставляли сюда шелка, драгоценности, фарфоровую посуду, пряности. В городе был свой монетный двор, невольничий рынок и таможня. Поселение укреплялось каменной стеной и глубоким рвом. Жизнь затихла здесь в середине XV века, после того, как столицей Крымского ханства стал Бахчисарай, и тогда город сами жители стали называть город Эски-Крым («старый ров»). До сих пор сохранились следы былых времен: мечеть хана Узбека, остатки мечети султана Египта, уроженца Крыма, Бейбарса, стены караван-сарая, где в XV веке останавливался Афанасий Никитин, возвращавшийся на родину, руины средневековой христианской церкви, армянский монастырь Сурб-Хач. На этом маленьком кусочке крымской земли госпожа История переплела судьбы самых разных народов, создав особую ауру! Возможно, эта одна из причин притяжения в Солхат творческих людей.

Коктебель, Старый Крым, Феодосия составляют своеобразный «киммерийский треугольник». «Это... особая замкнутая страна, непохожая на все остальные части Крыма»,— писал Константин Паустовский. Последние годы своей жизни в Старом Крыму провел Александр Грин. Из этого маленького городка он совершал свои пешие походы к Максимилиану Волошину, жившему в Коктебеле. И сегодня, в XXI веке романтики и почитатели таланта проходят тропой Грина и поднимают алый парус на горе Агармыш в день рождения писателя (23 августа). Мемориальный дом-музей, основанный вдовой Ниной Николаевной Грин, гостеприимно распахивает двери каждому неравнодушному посетителю, а алыча, растущая у калитки, до сих пор «помнит» Грина.

Писатель-романтик был кумиром для Паустовского, который не раз посещал Старый Крым, гриновский дом. В этом городе Константин Георгиевич жил, работал, бывал в Феодосии, Коктебеле. В 2005 году энтузиастами был создан «старокрымский» музей Паустовского. «Жить нужно странствуя»,— на входе встречает вас завет писателя. Гуманист, просветитель, ценитель всего живого на земле, он следовал ему всю жизнь. И до сегодняшнего дня в Ялте «странствует» «Константин Паустовский» — теплоход катает туристов по водам Черного моря! В музейном дворике создана зеленая «экспозиция» растений, которые любовно упоминаются в произведениях писателя, а также уголок рыбака. Паустовский был страстным любителем рыбной ловли, считая, что «она полна поэзии».

В древнем Солхате писатель отмечал и «неправдоподобный воздух (очень душистый, мягкий и прозрачный)». Что правда, то правда: здесь вдыхаешь необыкновенный коктейль из горного, лесного, морского и степного воздуха! Кажется, что он очищает не только легкие, но и душу.

Старый Крым завоевывал внимание художников Ивана Айвазовского и Константина Богаевского, кинодраматурга Алексея Каплера и поэта Юлии Друниной, сестер Цветаевых и Бориса Чичибабина. В этом маленьком городке жил и творил поэт Григорий Петников, работал кардиохирург, писатель Николай Амосов. Скульптор и поэт Татьяна Гагарина стала автором бюста Грина у его домика в Старом Крыму и надгробной скульптуры «Бегущая по волнам» на могиле писателя.

Наиболее полное представление об истории Старого Крыма, об известных людях, живших в этих краях, складывается в местном Литературно-художественном музее. Усадьба, в которой он расположился, несет в себе колорит постройки конца XIX века: двухэтажное здание с длинной внутренней лестницей, большое количество разных по размеру комнат. Картины крымских художников на стенах гармонично вписываются и дополняют представленную экспозицию. На территории уютного музейного дворика «застыла» восстановленная сотрудниками музея Екатерининская миля, на постаментах «спят» каменные львы времен императрицы. Под открытым небом собраны и представлены для обозрения фрагменты надгробных памятников и архитектурных деталей, которые использовали народы Старого Крыма в XII—XIX веках.

Дома-музеи Паустовского и Грина, а также Литературно-художественный музей Старого Крыма входят в состав единого комплекса «Историко-культурный, мемориальный музей-заповедник М. А. Волошина». Сам Максимилиан Александрович поэтизировал всю восточную часть полуострова «от древнего Сурожа (Судака) до Босфора Киммерийского (Керченского пролива)». И, побывав в Старом Крыму, непременно хочется сказать: «Это просто Киммерия!».

 

«БЛИСТАЮЩИЙ МИР» 21 века

 

«Когда дни начинают пылиться и краски блекнут,

я беру Грина, я раскрываю его на любой странице.

Так весной протирают окна в доме...»

                                                                                                                                 Д. Гранин

 

Почти сто лет прошло с момента написания романа Александром Грином «Блистающий мир». А что изменилось? Человечество покорило космос, глубины Мирового океана, вступило в эпоху компьютеров и нанотехнологий, но человек не летает, как Друд, и дело совсем не в научно-техническом прогрессе.

Во все времена, еще с древнего Рима и по сегодняшний день люди жаждут «хлеба и зрелищ», мечтают о чуде. И чем сложнее жизнь, тем сильнее желание увидеть эдакое, соприкоснуться с ним. Парение человека в воздухе без каких—либо механических средств и сейчас бы привлекло массу желающих посмотреть на действо. И точно также родился бы страх перед неизведанным — «этот удар вихря погасит маленькое косное пламя невежественного рассудка, которым чванится «царь природы». А как бы испугались даугаветы всех рангов и возрастов! Вначале они попытались бы также, как Руна Бегуэм, его «приручить», утоляя жажду собственного властолюбия и извлечения наживы, но, не получив желаемое, расправились бы с ним. Друд не был бы Человеком Двойной Звезды, если бы польстился на материальные блага мира — они превратились бы со временем в своеобразные гири, и его дар летать по одному только желанию наверняка бы ослаб. А полет дорогого стоит... «Я мог бы поработить всех, но цель эта для меня отвратительна. Она помешает жить»,— объясняет главный герой романа,

Руна разочарована тем, что это всего лишь мечтатель. Но как тонко Грин сравнил ее поведение в цирке с образом гусыни. «Он вспомнил стадо домашних гусей, гогочущих, завидя диких своих братьев, летящих под облаками: один гусь, вытянув шею и судорожно хлеща крыльями, запросился тоже наверх, но жир удержал его». К сожалению, в жизни полно людей, оплывших жиром бытия. Они «расталкивают локтями» окружающих в поисках своего счастья, жалуются на несбывшееся, но так и не обретают его, забывая о том, что счастье, все-таки,— это состояние души.

Жизнь человека определяется телом и духом. Друд не обладал мощной статью, и его не интересовали телесные услады, зато его дух был силен, именно он позволял подниматься над обыденностью. В этой способности — сам автор. Не только Друда, но и его, Грина, внутреннее зрение могло посетить все уголки мира.

Грин, много повидавший и испытавший в своей жизни, все наблюдения перенес на страницы своих произведений. Рассказы — это предшественники его романов, а те, в свою очередь, стали апофеозом творчества замечательного романтика, поэта в душе — настолько образно его повествование.

«Блистающий мир» наполнен философскими рассуждениями о жизни человека, о счастье, о творчестве, любви. «Каждый человек должен играть»,— говорит автор словами Друда, подразумевая творческое созидание. Именно оно может подарить взлеты и падения, без которых не может быть ощущения парения над каждодневной суетой, преодоления «земного притяжения». Если одолевает депрессия или тоска, Грин советует: «...бегите в деревню, ешьте простую пищу, купайтесь, вставайте рано... работайте до изнурения».

Но Друд опасен обществу потребителей, миру капитала. «Неподвижную, раз навсегда данную, как отчетливая картина, жизнь — волнует он, изменяет и в блестящую даль, смеясь, движет ее. Но мало этого. Есть жизни, обреченные суровым законом бедности и страданиям безысходным. Холодный лед крепкой корой лежит на их неслышном течении; и он взламывает этот лед, давая проникнуть солнцу в тьму глубокой воды». Только такие, как Тави, ожидают от него действительного полета, и задаются вопросом: «Каково это быть птицей?! А?»

Конец повествования однозначен — «змея бросилась на орла». Что такое тюрьма, как методично расставляются «сети» на человека, Грин знал не понаслышке. Друд, смеясь, смог перейти «границу, раскинутую страшной охотой», но... Руна увидела его мертвым. Только это ее успокоило — «я вновь буду жить, как жила». Грин, на самом деле, не убивает главного героя — это иллюзия только для больной Руны. Друда, т.е. Дух, нельзя убить!

Мир по-прежнему, несмотря ни на что, блистает. «Если нет мысли, что все задуманное и исполненное могло быть еще стократ совершеннее, чем теперь,— ты можешь заснуть, и сном твоим будет простая жизнь», уважаемый Читатель!

 

НАЙТИ НЕСБЫВШЕЕСЯ

(к 90-летию романа А. Грина «Бегущая по волнам»)

 

Самые светлые, яркие романы с тонкой вуалью таинственности Александр Грин написал в последние десять лет своей нелегкой жизни. Несмотря на выпавшие невзгоды, его произведения насыщены фееричной романтикой, красочными мечтами и глубоким психологизмом. В этой череде роман «Бегущая по волнам» занимает особенное место.

Каждый человек на протяжении своей жизни ищет счастье, силуэт которого рисует его воображение. «Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся зовет нас... Дорожа каждым днем, всматриваемся мы в жизнь, всем существом стараясь разглядеть, не начинает ли сбываться Несбывшееся?.. Не нужно ли теперь только протянуть руку, чтобы схватить и удержать его слабо мелькающие черты?» — отмечает Грин, а вместе с ним и главный герой романа «Бегущая по волнам» Томас Гарвей.

Естественные человеческие желания не покидают Гарвея, а наоборот, все более разрастаются внутри: «Случалось неоднократно, что мои встречи, мои положения звучали как обманчивое начало мелодии, которую так свойственно человеку желать выслушать... Города, страны время от времени приближали к моим зрачкам уже начинающий восхищать свет... но все это развивалось в ничто; рвалось, подобно гнилой пряже, натянутой стремительным челноком». В описаниях мятущейся души — сам Грин и его состояние пережитого!

Биче Сениэль, девушка, которую Гарвей случайно встретил в порту, не только очаровала главного героя, но и «тронула старую тоску о венке событий, о ветре, поющем мелодии». Ему представилось, что, став в тень ее судьбы, он, наконец-то, мог бы увидеть то, к чему стремился всю предыдущую жизнь. Последующие действия романа рассказывают о головокружительной, подчас опасной для жизни, погоне за «таинственным и чудным оленем вечной охоты» — Несбывшемся!

Загадочности всему повествованию добавляют слышимые главным героем голоса, знаки сплетающихся событий и, конечно же, легенда о Фрези Грант, которая с легкостью, не раздумывая, наперекор всему, устремилась однажды по волнам жизни к острову своей Мечты. Теперь она помогает всем, кто терпит кораблекрушение в водовороте ежедневной суеты — и Гарвей, оказавшийся в одинокой шлюпке в бескрайнем океане под звездным куполом неба, не исключение!

В Гель-Гью, куда попадает главный герой романа вместе с командой судна «Нырок», состоялась самая важная встреча Гарвея с Биче, его рассказ о ночном происшествии на «Бегущей». Случайно оброненная фраза о Фрези Грант, о том, что он, Томас Гарвей, видел ее, решает всю судьбу возможных будущих взаимоотношений двух молодых людей. Биче Сениэль слишком рациональна, чтобы верить в существование Фрези. Их пути расходятся из-за непонимания друг друга. Тем не менее, по прошествии времени, несмотря на болезненные воспоминания, Гарвей чувствует себя счастливым оттого, что не солгал в решительную минуту, оставил за собой право иметь собственное мнение и судьбу.

Праздничный карнавал в Гель-Гью дал возможность Гарвею не только встретиться с Биче Сениэль, но и по-новому взглянуть на Дези, с которой познакомился на «Нырке». Мистическим образом наряд двух девушек полностью оказался одинаков — желтое платье с коричневой бахромой и черная полумаска. Не только одежда, но и потрясающее сходство роста, цвета волос, сложения, телодвижений ввели Гарвея в заблуждение при встрече с Дези на маскараде. Мысль о существовании Фрези Грант — вот та «лакмусовая бумажка», которая по-настоящему отличает двух девушек. Вера в Бегущую по волнам восхищает Дези, дает ей дополнительные душевные силы, возможность не только понимать, но и говорить с Гарвеем на одном языке, что очень важно для двух любящих сердец! Она не сомневается в подлинности рассказа о ночном появлении Фрези Грант и хочет, чтобы Томасу поверили и другие люди, в том числе и Биче. Любовь Дези велика настолько, что она готова утверждать: «Я сама была в лодке и видела Фрези Грант...».

Томасу Гарвею, как и самому Грину, повезло — он нашел Ту, которую искал! И, как это порой случается, она была ближе, чем казалось.

 

К списку номеров журнала «Приокские зори» | К содержанию номера