АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Залман Шмейлин

Когда отчаянье хватает за кадык

Закончил Львовский Политех. В Австралии с 1996 года. Печатался в различных российских и русскоязычных изданиях. Публикации: «День литературы», «Дон», «Лауреат»,  «Интеллигент», «Новая Немига литературная», «Альбион», «Острова», «Витражи», «Арфа  Давида», «Австралийская мозаика», «45-я параллель», «Крещатик», «Белый ворон», «Золотое руно» и др. В 2012 году вышла книга стихов и прозы «На костре своих строчек...» В 2015 вышел поэтический сборник «Нам выбор дан...». Финалист конкурса «Пушкин в Британии» 2007, 2012 гг., «Серебряное перо Руси» 2014 г., Лауреат премии «Герой нашеего времени» 2015; Литературная премия им. Вениамина Блаженного 2014 г. Медаль журнала «Крещатик» 2015 г.


 


 


***


Ни слова фальши – как же это сложно.


Так хочется хвалить и величать:


То ножку женскую, то Чистый День морозный,


И червоточин в них не замечать.


 


Не замечать, что ножка кривовата


И поступь по-крестьянски тяжела.


Что облака легчайшие из ваты


Намокнут к полдню и нависнут как скала.


 


Не замечать, как все идет по кругу,


Как почва ускользает из-под ног,


Не замечать, когда теряешь друга


И остаешься страшно одинок.


 


Закрыть глаза и петь одну осанну,


Как соловей, задравши к небу клюв.


Жизнь тут же подкрадется кошкой драной


И вырвет горло, замыкая круг.


 


 


***


Когда отчаянье хватает за кадык,


Когда ты близок, чтоб с собою – как Файзуллин...


Когда и рядом с той, с которой век на ты,


Не избежать веревки или пули –


 


Вот он, тот миг – бумагу, карандаш,


Огрызок мела на клочке асфальта –


Валяй – из самых благородных краж


Стянуть строфу у крошева базальтов.


 


Она шибает посильней вина,


Взбодрит покруче флирта глаз голодных –


Та самая соломинка одна,


Чтоб удержаться в семибалльных волнах.


 


Такая странная до колики нужда


Услышать чрево: «Ты венец таланта!»


Ты сам-то веришь?  – Больше «нет», чем «да»,


Когда строфа – поверх рванья заплата.


 


Грамматик


 


Овидию изгнанье – катастрофа,


А наш, напротив, в  удаленьи зрел,


Как скарпелём обтесывая строфы,


Над словом чах, над рифмою корпел.


 


Он и себя поставил вне закона,


Стеною отчужденья окружил,


Чтоб год за годом грубо, исступленно


Тиранить музу, павшую без сил.


 


Он выжимал пронзительные строки


Из капель прошлогоднего дождя.


В них зелень томно исходила соком


И шмель летал, назойливо гудя.


 


В них землю черную, сверкнув на солнце, лемех


Расчетливо изрезал на ломти,


Рука размашисто разбрасывала семя,


Зимой несла к губам аперитив...


 


В них женщина платочек нервно мяла


И пальцем крестики чертила и нули,


Луна взбиралась в небеса устало


И в темном парке лилии цвели.


 


А за стеной шла жизнь своим манером,


Просачиваясь в каждую дыру,


По праздникам бесчинствуя в тавернах,


И вытесняя в дебри кенгуру.


 


***


А здесь декабрь – в разгаре лета.


Иду по улицам пустым


В час пик, но будто предрассветным.


Здесь не Одесса и не Крым.


Я в шкуре беглеца – поэта


В стране, которой я не сын.


 


И жарким летом недоволен,


Мой друг трусит на поводке.


Он по-животному устроен,


Но прикипел к моей руке.


(Мы с ним одно, хотя нас двое,


А тень уже невдалеке).


 


Пуста проспекта перспектива.


Сегодня праздник – Рождество.


Вино – рекой, фонтаном – пиво.


Прикинь, афею каково!


Но я, поскольку не строптивый,


Хоть и не верую в Него,


Киваю встречным: «Мэри Kристмас!»


И пьян, не знаю отчего!


 


***


(По мотивам австралийского фольклора)


 


Простой холщовый вещмешок


Прислужник мне и друг.


Тот вещмешок да пара ног –


Весь список моих слуг.


 


Я с ними в гору не пойду,


Мой путь лежит в обход,


Играя с ветром в чехарду,


Вдыхая дикий мед.


 


Найду местечко на пруду,


И там без лишних слов


Костер веселый разведу


С дымком от комаров.


 


Сорвется в огненный заряд


Глупышка-мотылек


И, может быть, бродяга-брат


Придет на огонек.


 


Ягненок – я его украл –


Сегодня ужин мой.


Он утром весело скакал,


Теперь в котле с водой.


 


И участь горькая его -


Подобная моей.


Нагрянут копы – ого-го!


Ловить плохих парней.


 


Моя свобода на кону,


Но им меня не взять.


Я с головою в пруд нырну,


Чтоб век на дне лежать.


 


***


Решает каждый, хотя бы однажды –


                                               Быть! (Иудой или Христом),


Лестью, подлостью или лаской


                прозябать как у Бога за пазухой по указкам,


Или жить невпопад, нарываясь в ответ на облом.


 


Не всякий решится втоптать свое эго в прах,


Чтоб мимо кассы не пролететь легковесной фанерой со свистом.


Смотришь, трусит по буфету по шею в крестах,


Неужто, как Фауст, снесся впотьмах с нечистым?


 


Можно терзаться несделанным – смог бы или не смог.


Можно латать несостоятельность сальностями.


Можно сомневаться даже, есть ли на свете Бог,


Но черт под руку – это реальность.


 


Выход всегда обойдется дороже, чем входной рубль.


В каждом герое есть что-то от Дон Кихота –


Светло на душе, но ведь чувствует, что надули,


Что было бы лучше, наверное, скопом, с зелотами...


 


Раз за разом я как на лезвии бритвы –


                                         остановиться на ком –


Пошуршать перьями или закутаться в белый саван.


И я – не я, если не то же самое


В этот час происходит с моим врагом...


 


***


Вован сказал: «Мы им устроим блиц


На скоростях в десятки чисел Маха»,


А я смотрел на выраженье лиц:


В них отражался зуд в районе паха,


 


И плотоядность скифских пастухов


С раскосыми и жадными глазами,


И пионерский клич: «Всегда готов!»,


И комиссарское: «Москва за нами!»

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера