АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Игорь Силантьев

Чемодан без ручки

***

Вот как разберешь ты старую сарайку

И черные разложишь на земле доски

И кривые повыдергаешь из них гвозди –

И в дом пойдешь отдохнуть чаю выпить.

 

А он-то, гвоздок, лежит, растянулся,

Да потягивается. А ветерок ему дунет,

А дождик помочит бочок его ржавый,

А солнышко тельце погреет, посушит.

 

И веселый к работе с перекуса вернешься,

Молотком гвоздь распрямишь, ох больно,

И в свежую вобьешь в доску по шляпку,

В темноту да в теснину. Жизнь, эх ее!

 

***

Шел я вдоль лесной опушки по тропке.

А из чащи древесной на меня выходит

Зверь ли, мужик? Потом пригляделся –

Идет ко мне прямиком старик старый.

 

Худой он и в шортах, волосаты ноги.

Капитанская на седой голове фуражка.

А глаза овальные с искрой навыкат.

С ружьем наперевес он с двуствольным.

 

Подходит, обращает ко мне речи такие:

Ты, говорит, однова живешь, парень,

А понастрадал уже ох ерунды всякой,

И себя потерял в этой краткой жизни.

Остановись, говорит, дурак очумелый,

Да в травку сядь, да погладь ее ромашку,

Да взор подними к затаенному небу,

Да напейся воды, что с облак сочится.

 

А после в солнечный огонь полешком

Полезай, и другого уже пути не будет.

А не то стрельну тебя дробиной крупной.

Крутанешься с боку на бок и навзничь.

 

Послушал я безумного деда лесного,

Да в лоб ему жердиной сухой заехал.

А потом поперек спины еще прошелся.

И ружье от греха закинул в чащу.

 

И пошел дальше вдоль лесной опушки.

Жизнь, она коротка, что тут скажешь.

И живем однова, ну удивил дед, тоже!

И нечего махать ружьем тут ржавым.

 

Вот только все одно зовет солнце.

 

***

Приснился мне тут чемодан без ручки,

Старый такой, из потертой фибры,

С тусклыми металлическими уголками.

 

Когда-то давно мои папа и мама

Ездили с таким чемоданом в отпуск.

И меня с собой тоже на юг брали.

 

Я долго возился с заевшим замочком,

Но вот крокодильчик ответно щелкнул

И чемодан со скрипом раскрылся.

 

Пахнуло терпкой бумажной пылью.

Выпорхнули и тихо легли на пол

Крылышки давно умершей моли.

А на дне фотокарточка моя лежала.

Мне было на ней лет семь или восемь.

Причесанный мальчик в школьной форме.

 

Я карточку вынул и чемодан захлопнул.

А тот постоял и упал вдруг на бок.

Так и лежал, пока я не проснулся.

 

***

По календарю и по ощущениям

Начинаются дни выходные.

В эти дни, как учила мама,

Нужно наводить порядок.

Вот я и взялся за дело.

 

Я ножом распорол подушки.

Пух разметал по квартире.

Оторвал рукава у рубашек.

В лоскуты искромсал брюки.

Закидал ботинками лампы.

 

Потом присел отдохнуть.

Дух перевести и подумать.

Ну что, для начала неплохо.

Еще бы свалить холодильник

И устроить потоп в ванной.

 

Я и это неспешно проделал.

А после скомкал и бросил

В мусор ненужную память.

С какой-то там арифметикой.

С какими-то там словами.

 

Телефонный оборван провод.

Гудки не звучат в трубке.

И какие-то люди больше

Не звонят о каких-то встречах.

Я забыл, что такое завтра.

Теперь все в полном порядке.

Теперь я доволен жизнью.

И если придет ко мне в гости

Смерть, я ее не узнаю.

Мама, я все сделал правильно?

 

***

Хрущевка. Первый этаж.

Кухня. Окно во двор.

Мальчишки гоняют мяч.

Соседи мусорку ждут.

 

В окно залетела оса.

Зудит и бьет по стеклу.

Не мыто окно давно.

На подоконнике пыль.

 

И взгляд упирается в пол.

И в стены и в потолок.

И в грубую рябь батарей.

Чего я вообще тут сижу?

 

А это ведь, кстати, хорошо,

Что батареи стары как дом,

Что никто их не поменял

На гладенькое новьё.

 

В чугунной их пустоте,

Крашенной сто раз подряд,

Застревает мусор и жизнь.

Меня здесь давно уже нет.

 

***

Там в низине лесочек, так просто в него не ходи.

Там пенечки да кочки да ямки в глубокой траве.

И попадали березы, переломаны, негде ступить.

И в глаза паутина забрасывает сор листвяной.

 

А под папоротником горлица, она не слышна, не видна.

А на веточке осиновой воробышек, он прыг да скок.

А за птичками поглядывает солнце с верхушки сосны.

И часовня, из воздуха соткана, дрожит под крестом.

 

***

Какой-то один человек очень сильно устал.

Не то чтобы телом, а просто по жизни вообще.

Он работать не хотел и дышать не хотел и любить.

 

И свинцовыми ногами побрел человек по земле.

И свинцовую голову к небу едва он поднял.

И увидел он Бога и молча мечтал-говорил.

 

Вот бы Бог да послал бы мне долларов чемодан.

Или лучше бы два чемодана или даже бы три.

Ничего бы я больше не делал бы в жизни своей,

А сидел бы до самой до смерти так просто сидел.

 

И вздохнул человек и хотел было дальше пойти,

Только сердце его вот такой налилося тоской,

А потом ему душу защемило или что там еще.

 

Вот лежит на земле человек и стеклянно глядит.

Смотрит Богу, на небе который, в босые пяты.

Хочет долларов он или нет – никак не понять.

 

***

Мой поезд стоит на полустанке

Не соврать бы, уже лет десять.

Говорят, что плохая погода,

Что должны подвезти уголь,

Что нужно поменять буксы,

И что локомотивная бригада

Ушла помолиться в дацан.

 

И за это немереное время

Борода моя выросла до чресел,

А голова моя стала квадратной,

И я женился на проводнице,

И она родила мне детей.

И я полюбил философствовать.

Вот залезу на верхнюю полку

И все думаю о том да о сем.

 

А и ехать не надо никуда.

 

***

Подними руку. Забудь о пальцах.

Выправи в воздухе тихой ладонью

Те самые зыбкие, явные только

Случайным твоим глазам ступени.

Это твои однодневные жизни.

Это твои некстати ответы.

Это попытки пожать плечами.

Куда-то уйти и прийти зачем-то.

 

Лестница верит твоему взгляду.

Подари ей лесное зеленое тело.

Прильнет к зелени черная радость.

Не станет места белому горю.

Белое, черное, зеленое, живое.

Радуйся, кланяются тебе травы.

Зеленое, черное, не смерть, ты понял.

Ты почти добрался.

 

***

Когда на беду забредает кто в лес,

Деревья думают, что это их сон.

Заблудшему надобно тропку знать,

Чтоб из лесу выбраться вон, а не то...

Забылся такой человек, и вот –

Наростом сырым на березе повис.

И шишкой сосновой свалился другой.

И пнищем трухлявым третий застыл.

А деревья их спят, а деревья их снят.

Вот так-то теперь и будет оно.

 

***

Совсем износились времена глагольные.

Заменить бы прошедшее на пришедшее.

И снова ловили бы глаза детские

Упавший в закате шар солнечный.

Настоящее заменить бы на нестóящее.

Чтобы пылью шаги и вещи рассыпались,

А слова эту пыль покрыли бы листьями.

Чтобы не было весело и горько не было.

Ну а будущее время заменить бы на сущее.

И прильнуть к шелесту раннего ангела.

А потом запрокинуть к небу голову

И застыть навсегда в вышней грамматике.

 

 

С пдф-версией номера можно ознакомиться по ссылке http://promegalit.ru/modules/magazines/download.php?file=1522609818.pdf

К списку номеров журнала «ВЕЩЕСТВО» | К содержанию номера