АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Дмитрий Дедюлин

Семеро самураев

ПОДУШКА НАШИХ СНОВ

 

«тело как присутственное место» – плачет в темноте моя невеста

плачет и во тьме она рыдает – больше ни о чём она не знает

и не знает бедная простушка что от слёз мокра её подушка

тает в темноте но изначальной – уплывает из огромной спальни

а потом по космосу блуждает только вот невестушка не знает

где блуждает бедная подушка «наливай, скотина, твоя кружка вновь

пуста – в пустыне там где змеи вновь ползёт товарищ Вахрамеев

и взывает к соколу отважно – что – не хочешь в свой стакан бумажный

вновь бодяги этой из раствора – о тебе скучала твоя Кора – говорила:

«как он в небе важен – этот пьяный парусник бумажный – этот злой

матрос – для мизантропа просто он находка а Европа – это просто

место – храм для гениталий – вы её ебали когда спали» – так глаголила

седая Кора чтобы больше было разговоров между тем и этим

в этой встряске» – захожу к тебе я без опаски, милый мой товарищ Вахрамеев

но ползут по капители змеи – они змеи Солнечного года – так

тебе вот эта блин природа – ну а ты ей внял – пополз сердешный – полз ты долго в темноте кромешной – но тобою найдена подушка – та в которую спала подружка и она как ветер здесь немеет –

бедная подушка, Вахрамеев

 

СЕМЕРО САМУРАЕВ

 

панда и коала вместе убегали от самосвала

коала сказал панде убегая убегаешь туда где ложь

и с собою возьмёшь три перчатки два металлических лома

скажи мне почему всё должно быть по-другому

почему я должен ломать два кольца, два больших покрывала

сдёргивать с этого подлеца и идти не поднимая лица

в этот лес на окраине города начиная с яйца

извивается тень и кривляется как на стене

в этом узком проходике в этом безудержном сне

где беспечные дети играют ножами и тонут в вине

 

и несмелая тяжесть покинет тебя но чуть-чуть

пароходик бумажный плывёт в эту бедную грудь

в эту белую чашу и тянется к небу сосок

и название ваше пугается на волосок

уходя от любви и пытаясь из плена постичь

как охотник отважный что стреляет несметную дичь

опускаясь в колене и тему шепча горячо

это тёмное время выходит толкая в плечо

и стоим на проходе – я один и он тоже один

и плывёт пароходик уходя меж белеющих льдин

и ныряя обратно в эту белую смутную тьму

ничего не понятно но мгновение внятно ему

 

нас осталось лишь семеро – небо своё отопри

мы становимся в стремя – тем временем что-то горит

начиная порядок который не с нами знаком

с обособленных грядок он становится нашим врагом

чтоб взглянуть на прощанье в это бледное небо в ночи

красота и отчаяние – на губах наших что-то горчит

разливается самость и сущность опустится в ночь

начиная с Адама нам никто не рискует помочь

потому что мы сами кто останется в семени тел

в пустоте парусами где ветер холодный свистел

 

* * *

звонят друг другу зайки и плачут о фуфайках:

«одну из них нашёл – но где же модный шёлк,

где дивное сплетение прекрасных берегов?

осталось лишь растение – оно для дураков»

 

другая зайка тоже пытается сказать:

«бежит  по хладной коже как гадкий мерзкий тать

какой-то недоносок какой-то знак светил

как только я увижу что он её любил

 

что он это пытался отобразить в стихе

на роликах катался и жил он во грехе»

«послушай, дорогая, как только вижу я

что жрать идёт любая и верная семья

 

так сразу иду лопать как будто бегемот

а если будут топать то после нас потоп

конечно же настанет – уверен в этом я –

над бездною летаем и пьём древесный яд»

 

и вот тихонько зайки в эфире совлеклись

надели по китайке и опустились вниз

и там плескались в море Творца благодаря

в огне пылает горе когда в огне горят

 

две маленькие зайки – слеза на каплуне

и с ними разлетайки парят в чудесном сне

и с ними тает горе в оторванном краю

и всех смывает море в салатницу свою

 

ГОЛОСА МЕТЕЛИ

 

февраль семнадцатого года стоит на правильном дворе

который создала природа – похож сей двор на букву «ре»

и спать взвивается мальчишка и тонет в том что не пойми

всё это слишком, слишком слишком как буква «до» и буква «ми»

и раздевается два года и два бездарная война

чтобы войти в простую воду и выпить тёмного вина

и одобренье – это слишком для этой каменной войны

пошли со мной, мой друг братишка, и ты увидишь свои сны

такие яркими как поле, небесный ад и чёрный рай

возьми глоточек алкоголя но подожди –  не умирай

а выпей склянку иль полсклянки и нюхай чудный нашатырь

соседи выпили полбанки но ты у них еду не тырь

возьми небесного извода большое тёмное питьё

и посмотри как спит погода и катится наш год в проём

какого-то лихого бога и это новь для пацана

и знал он в общем-то немного но фрагментарная весна

опустится на эти стены – пусть дождь на эти камни льёт

пацан не вскроет себе вены а эта музыка плывёт

плывёт и пламени коснётся и пламя вспыхнет в тот же миг

и снег так просто не даётся и это милый твой язык

свистит над головою плётка и твой незримый проводник

ведёт тебя в пустые дали где нету в общем ничего

но мы тебя не угадали и в шар играет божество

 

ДИАЛОГ

 

 – Пустое место тоже может быть духом времени. – Почему нет?

Почему бы и нет? – А потому что пустота тоже плотное вещество

и она может быть значимым в ряду вещей. Дух же безвиден и нем

и никто не догонит его, никто не узнает кто он. Пустота же

облекает нас всеми значимыми частями и становится в верхний ряд

и стоит там в ряду важных вещей блистая вооружением

а дух летит себе над волнами и помавая крылами опускается на волну

и плавает и ловит рыбочек, а пустота стоит на мысе – там где маяк

и смотрит вдаль и видит – там, где рассветы сменяют жалкий

закатный туман, появляется нечто – и это нечто – это дух времени

и он безвиден и пуст и он садится на трон приуготовленный для него

и обозревает окрестности и начинает править, а бедные чайки летают

над волнами и жалобно кричат в надежде на жалкую поживу,

но никто не откликается на их зов, так как рыбы уже пойманы,

и одинокое солнце садится на горизонте, опускаясь в холодные

обделённые воды – воды нашей надежды и нашей мечты

догоняющей нас и накрывающей нас с головой – чтобы над нашей головой развеять этот закатный прах и вернуть первоначально устоявшей обители человеческие облик и очертания.

 

* * *

как Одиссей беседовал с оторопелой Навсикаей

держал её ладонь в руках и в памяти своей летал

он словно сокол златотканый и словно в маминой надежде

он был огромным попугаем – качался на лиане гибкой

и был оторванной влеком ногой кузена капитана Флинта

сидел он на плече уставшем и был на пати с коньяком

он гостем приглашённым – генуэзцем или каким другим

корсаром угощаем сидел он за смиренным чаем

и лампочку вкручивал в гнездо на побелённом потолке

таким он был – скиталец древний морей прозрачных,

агнец сонма богов ужасных и простых

 

Ознакомиться с пдф-версией номера вы можете по ссылке:

http://promegalit.ru/modules/magazines/download.php?file=1501441081.pdf

 

К списку номеров журнала «ВЕЩЕСТВО» | К содержанию номера