АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Владимир Ступинский

Бегство из ноября. Стихотворения

Мой  бедный  сад

 

Мой сад разграблен ноябрем

До рваной паутинной нитки,

До мокрых листьев, до улитки,

Законопатившей свой дом

В надежде на тепло... потом.

 

Пока что – около нуля.

Здесь пальцы-ветви Паганини

Каприc разучивают зимний –

От верхней и до нижней ля,

Ворон своим вибрато зля.

 

Прозрачен сад, тускнеет медь –

Финал, шановные панове...

Уже в заснеженном каноэ

Сюда плывет красотка-Смерть.

Ну а пока – смотреть, смотреть!

 

Смотреть насквозь, до белых слез,

Вдыхая холодок ангинный,

В зрачки впечатывать сангину

Ветвей, осиротелых гнезд

И в новолунье – Млечный мост.

 

И, завершив реестр утрат,

В морозном утре раствориться,

Ложась на белые страницы

Венком рифмованных тетрад.

...Разграблен ноябрем мой сад.

 

Имперская  фантазия

 

...Столица и должна быть холодна

К провинциальным пасынкам стыдливым,

Не знающим ни берега, ни дна,

Ни графиков приливов и отливов

У моря местного, в котором жисть бурлит –

Меж инфузорий, прочих лабутенов

То проплывет с одышкой тучный кит,

То клацнут сталью челюсти мурены.

Но пасынки, сошедши на перрон,

Еще не в курсе фауны имперской –

Здесь твари парны. Сыщется Перон

Для каждой Эвы. На подземных фресках

Увековечен будет сей союз

Раденьем живописцев неустанных.

 

...Столичному пространству вреден блюз,

Зато шансон звучит у стоек барных.

 

Графика.  Декабрь

 

                        А. Бакирову

 

И наши черные дела,

И наши белые следы...

И ты закусишь удила,

Поднявшись в небо, словно дым,

 

Как будто сзади два крыла–

Ты невесом и тонконог.

Но наши черные дела...

А сверху смотрит строгий бог

 

На полубег-полуполет

Над тусклым серебром воды.

Фольгою тонкой гнется лед,

Где наши белые следы.

 

***

                        «Бог бачыць вас»

                               Надпись на заборе

 

Бог видит нас. А мы Его не видим.

А если видим – то скорей сдаваться

Во всяческие спецучережденья,

Что лечат души промываньем мозга

И пищепоглотительного тракта.

...А Он все смотрит. Но, скорей, как зритель,

Перед спектаклем пробежавший вкратце

Либретто пьесы. Все переплетенья

Сюжета и характеров так плоски;

Актеры плохи. Только чувство такта

 

И некоей причастности к процессу

Созданья этой нудной мелодрамы

Мешают Господу сей час покинуть ложу,

Сердито стукнув напоследок креслом...

Напротив, Он с улыбкою упрямой

В конце спектакля хлопает в ладоши

 

И, не спеша, на улицу выходит –

Наш добрый зритель, наш жестокий критик

В пальто не по погоде, не по моде...

Бог видит нас. А мы его не видим

 

За исключеньем старцев и старушек,

Берущих в хлебном полкило ватрушек,

 

Чтоб в воскресенье внуков угостить.

 

***

            ...Сначала Батюшков сошел с ума.

                Потом арестовали Мандельштама.

                                                    В. Певзнер

 

Бездомность брошенной души

И ветхость клетчатого пледа...

Забиты пули и пыжи,

И ждет надежная карета

 

У постоялого двора.

В сундук упрятаны бумаги...

В снежки играет детвора

И строит крепости в овраге.

 

Присыпан белой пылью век –

Безмолвно ожидает смены...

В заледенелых венах рек

Еще неспешны вальсы Вены.

 

Но ждет карета у крыльца

И строчек будущих дыханье

Едва касается лица:

Любовь, безумье, расставанье,

 

Отчизна, и опять – Она,

Она и сразу же – Отчизна...

И в ранних сумерках – Луна,

В прощальном взгляде – укоризна.

 

Карета ждет. Отброшен плед.

Жизнь измеряется на версты.

И ветер заметает след

С таким болезненным упорством.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера