АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Майка Лунёвская

Дня голубая прорубь. Стихотворения

***


 


Терпению, страху, слову.


Чему научился ты?


Соцветьем пустоголовым,


где прежде тебя цветы,


 


к земле побелевшей никнуть,


раскачиваясь едва.


И небо читать, как книгу,


и птиц, как её слова.


 


 


***


 


G.G.


 


И там, где волк один в степи,


где долгий след у колеса,


и где покойники в глаза


глядят с ухмылкою: терпи,


и там, где сад, и где содом,


и где жену ведут в дурдом,


весёлый Бог глядит на то, как


всем одиноким одиноко.

 

 

***


 


Облако, чьё лицо


не удержать напротив.


Раньше я помнил, кто ты.


 


Окна универмага,


выбитое стекло,


в нём отразился голубь,


неба разъятый круг,


дня голубая прорубь,


жмущаяся к ведру,


опережая воды,


облако золотое…


 


Раньше я помнил, кто ты,


или точнее, кто я.

 


 


***


 


Подобна маяку труба на ТЭЦ.


Глядящий вдаль предполагает берег


и в чём-то прав. Окраина, конец,


почти конец земли, по крайней мере,


дороги, проходящие насквозь,


свидетельствуют: есть ещё куда.


И эта мысль спасительна (авось,


уедем), будто вправду города


другие есть. Но, возвращаясь в этот,


ты подтверждаешь правило, что нету.

 


 


***


 


Зима. Земля. Вода до половины.


Растерянный полёт последних птиц.


И снег идёт и терпит смерть, безвинный.


И кровь его – вода (и соль ресниц).


 


Смотри на свет, обрушившийся в небе:


всё вертится, и верится с трудом,


что кончится и вылепленный лепет,


мой снежный великан великолепий


весь обратится в плач.


Вернёмся в дом.


 


Мне жаль зимы.


Несёт снеговика


без лодок и течения река.

 


 


***


 


Молчание – есть звук внутри себя.


Я научилась этой речи.


Как тот, кому оправдываться нечем.


Сложи свой мир из страхов и табу.


Под плёнкой век,


под скорлупой,


под кожей.


А страх всего и значит – человек


(не на себя, а на других похожий).


 


Заметит кто, что села стрекоза


на радугу стекольную? Запишет?


Но лучше слов, которые сказал,


слова не прозвучавшие. Чем тише,


 


тем глубже, и отчётливей, и резче.


Я научилась этой громкой речи.


Как тот, кто учится ещё в пространстве диком


Свободе слов, но не свободе крика.

 


 


***


 


Голубые сливы и алыча,


и малины спелой ведёрко с лишним.


Запрокинешь голову, различай:


в небе неба нет, есть листва и вишни.


 


Много выше возраста моего


золотая липа. И кроме сада,


кроме детской памяти, ничего, –


повтори ещё, – ничего не надо.


 


Я ищу слова, но зачем слова?


И кому нужна эта речь прямая?


На ладошке солнце лежит – айва,


я целую солнце. Я собираю


 


весь мой сад: то с дерева, то с куста.


И растут слова, как листва и сливы.


Повтори, что страшно никем не стать,


но как просто жить или быть счастливым.

 


 


В САДУ


 


Сидим в саду. Над дальнею водой


висит, как дым, гуденье насекомых.


«Никто не возвращается домой», –


ответ, звучащий для вопроса: «Кто мы?».


 


Ни вечера не можем уберечь,


ни жизни, ни сорвавшегося звука.


Когда поём беспомощную речь,


в ней слышится то музыка, то мука.


 


Как дети знают то, что их простят,


я знаю, что прощения не стою.


Прощаемся. За нами гаснет сад.


В костре чернеет дерево сухое.

 


 


***


 


Человек, стоящий перед отцом,


смотрит в будущее, отрицает


будущее. Твоё лицо


не вспомнить, будто лица и


не было, как и всегда во сне


без конца и начала, как смерть любая,


время зациклено на себе и не


мыслит себя вчерашнее, полагая,


что сегодня и есть вчера.


Вечерами, впрочем,


болименеесносно –


в остановившемся небе прочен


горизонт, в циферблат солнца нацелены сосны,


время мнит себя кошкой, то есть клубком,


закат на портретах окон располагает к лени,


человек, забывший, о чём рассуждал, ни о ком


не хранит сожалений.

 


 


***


 


Окно называет предметы наполовину:


половина тебя, идущего за, видна,


полмагазина, имеются воды-вина,


в наличии только вина.


 


Смотрящий через окно называет за ним


старость растений, стоящих, но не бегущих.


Впрочем, побег! Люди, вы здесь одни,


будем решать задачки для отстающих.


 


Скорость тепла и тела равна нулю,


в комнате, где винт заменяет штопор,


смотрящий в окно (то есть я) называет «люблю»,


которое означает не «кто», а «чтобы».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера