АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Игорь Царёв

Лотос в руке. Стихотворения

ТОБОЛ

 

 

На Тоболе край соболий, а не купишь воротник.

Заболоченное поле, заколоченный рудник…

Но, гляди-ка, выживают, лиху воли не дают,

Бабы что-то вышивают, мужики на что-то пьют.

 

Допотопная дрезина. Керосиновый дымок.

На пробое магазина зацелованный замок.

У крыльца в кирзовых чунях три угрюмых варнака –

Два праправнука Кучума и потомок Ермака.

 

Без копеечки в кармане ждут завмага чуть дыша:

Иногда ведь тётя Маня похмеляет без гроша!

Кто рискнёт такую веру развенчать и низвести,

Тот не мерил эту меру и не пробовал нести.

 

Вымыл дождь со дна овражка всю историю к ногам:

Комиссарскую фуражку да колчаковский наган…

А поодаль ржавой цацкой – арестантская баржа,

Что ещё при власти царской не дошла до Иртыша…

 

Ну и хватит о Тоболе и сибирском кураже.

Кто наелся здешней воли, не изменится уже.

Вот и снова стынут реки, осыпается листва

Даже в двадцать первом веке от Христова Рождества.

 

СНЕЖНОЕ

 

Мы и ухари, мы и печальники,

Разнолики в гульбе и борьбе,

Как тряпичные куклы на чайнике,

Каждый – столоначальник себе.

Всякий раз по державной распутице

Выходя свою самость пасти,

Ждём, что ангелы всё-таки спустятся

От осенних напастей спасти.

 

Ни фен-шуй, ни шаманские фенечки

Не защита от ночи лихой.

Время лузгает души, как семечки,

И нахально сорит шелухой.

Обретаясь у края безбрежного,

Сам себе я успел надоесть:

Ты прости меня, Господи, грешного,

Если знаешь вообще, что я есть!

 

Безответный вопрос закавыкою

Око выколет из темноты:

Если всякому Якову «выкаю»,

Почему со Всевышним «на ты»?

Сверху падают снега горошины,

Снисходительно бьют по плечу,

И стою я во тьме огорошенный,

И фонариком в небо свечу.

 

БРОДЯГА И БРОДСКИЙ

 

Вида серого, мятого и неброского,

Проходя вагоны походкой шаткою,

Попрошайка шпарит на память Бродского,

Утирая губы дырявой шапкою.

 

В нём стихов, наверное, тонны, залежи,

Да, ему студентов учить бы в Принстоне!

Но мажором станешь не при вокзале же,

Не отчалишь в Принстон от этой пристани.

 

Бог послал за день только хвостик ливерной

И в глаза тоску вперемешку с немочью…

Свой карман ему на ладони вывернув,

Я нашёл всего-то с червонец мелочью.

 

Он с утра, конечно же, принял лишнего,

И небрит, и профиля не медального…

Возлюби, попробуй, такого ближнего,

И пойми, пожалуй, такого дальнего!

 

Вот идёт он, пьяненький, в лысом валенке,

Намешав ерша, словно ртути к олову,

Но, при всём при том, не такой и маленький,

Если целый мир уместился в голову.

 

Электричка мчится, качая креслица,

Контролёры лают, но не кусаются,

И вослед бродяге старухи крестятся:

Ты гляди, он пола-то не касается!..

 

АЭРОПОРТ ИНТА

 


Если налить коньяк или водку


в пластиковый стаканчик, опустить


в него палочку и выставить на снег


при сорокоградусном морозe,


вскоре получится сногсшибательное эскимо.


 


из личного опыта

 

Опустив уныло долу винты,

На поляне загрустил вертолёт –

И хотел бы улететь из Инты,

Да погода третий день не даёт.

Нас обильно кормит снегом зенит,

Гонит тучи из Ухты на Читу…

И мобильный мой уже не звонит,

Потому что ни рубля на счету.

 

Знает каждый: от бича – до мента,

Кто с понтами тут, кто честный герой,

Потому что это город Инта,

Где и водка замерзает порой.

Здесь играются в орлянку с судьбой,

И милуются с ней на брудершафт,

И в забой уходят, словно в запой,

Иногда не возвращаясь из шахт.

 

Без рубашки хоть вообще не родись,

Да и ту поставить лучше на мех.

По Инте зимой без меха пройдись –

Дальше сможешь танцевать без помех.

Что нам Вена и Париж, мы не те,

Иноземца тут собьёт на лету!

И я точно это понял в Инте,

Застревая по пути в Воркуту.

 

Рынок – Западу, Востоку – базар,

Нам же северный ломоть мерзлоты,

И особый леденящий азарт

Быть с курносою подругой «на ты».

Угловат народ и норовом крут,

Но и жизнь – не театральный бурлеск.

И поэтому – бессмысленный труд

Наводить на русский валенок блеск.

 

ХАСАН

 

Скорлупа водяного ореха, желтоглазый цветок горчака,

Оторочка оленьего меха и от старой гранаты чека…

Это лето на краешке света, где восход и бедов, и медов,

Нанизало свои амулеты на цепочку звериных следов.

 

Там от звуков ночных и касаний тёмный пот выступает из пор –

Это эхо боёв на Хасане между сопок живёт до сих пор.

Это сойка печально и тонко голосит под луной молодой…

И упрямо скользит плоскодонка над живою и мёртвой водой.

 

Я там был… И как будто бы не был, потому что с годами забыл,

Как гонял между лугом и небом табуны диковатых кобыл.

А припомню – и легче как будто, что в далёком моём далеке

Удэгейский мальчишка, как Будда, держит розовый лотос в руке.

 

***

 

Так важно иногда, так нужно,

Подошвы оторвав натужно

От повседневной шелухи,

Недужной ночью с другом лепшим

Под фонарём полуослепшим

Читать мятежные стихи,

Хмелея и сжигая глотку,

Катать во рту, как злую водку,

Слова, что тем и хороши,

Что в них – ни фальши, ни апломба,

Лишь сердца сорванная пломба

С неуспокоенной души…

 

В ГОСТЯХ У СЕВЕРЯНИНА

 

Все берёзы окрест расчесав на пробор,

Ветер трётся дворнягой о санки.

Проплывает над полем Успенский собор,

Пять веков не теряя осанки.

И такой воцаряется в сердце покой –

Не спугнуть его, не расплясать бы…

И смиренно стою я, касаясь рукой

Северянинской старой усадьбы.

 

Ну, казалось бы, крыша, четыре стены,

Но не скучною пылью карнизов –

Воздух таинством грамоток берестяных

И рифмованной дрожью пронизан.

Здесь проходят века сквозняком по ногам,

Время лапой еловою машет.

И играет скрипучих ступеней орган

Тишины королевские марши.

 

Потаённой зарубкою, птичьим пером,

Волчьим следом отмечено это

Заповедное место для белых ворон,

Неприкаянных душ и поэтов.

Ледяной горизонт лаконичен и строг –

Совершенством пугает и манит.

И звенит серебро северянинских строк

Талисманом в нагрудном кармане.

 

В белоснежной сорочке босая зима

Над Шексною гуляет, да Судой.

Вместе с нею построчно схожу я с ума.

Или вновь обретаю рассудок?

Уходя, хоть на миг на краю обернусь,

Залюбуюсь пронзительным небом…

Я вернусь, я ещё непременно вернусь,

Пусть, хотя бы, и выпавшим снегом.

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера