АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Дмитрий Близнюк

Стихотворения

***                                                                 

Яркий день с резинкой ветра.
Пляж, море, вакханалия бескрайней синевы.
В первый раз я увидел ее глазами. 
У нее длинное тонкое тело,
травинка-альбинос, еще не загорела.
Льдинка на огнестрельной ране
впечатления таяла, заливая розовым
мои глаза, как пролитое вино - скатерть.
У нее длинные тяжелые волосы -
похожи на старинные изогнутые мушкеты,
заряженные - не заряженные? 
И мне оставалось застрелиться
или подойти и познакомиться...
Уползали последние минуты заката
красными черепахами в Турцию - 
а мы увязли внутри фантастического синяка -
целовались в фиолетовых оползнях -
две жадные гематомы молодости,
чье время скоро закончится.

 

***                                                                
я вернулся в прошлое на семь лет назад:
время, когда ты еще не отрастила длинные волосы,
время, когда мы с тобой еще не познакомились
в задымленном, неоновом кубе ночного клуба
(обменялись номерами телефонов,
как птицы - клинописью лапок),
и сейчас ты для меня неизведанная,
но знакомая до слез и улыбок планета,
в твоих зеленых глазах меня еще нет -
мужчины-сапиенса,
не вспыхнут
теплые янтарные искорки узнавания.
ты загримирована незнанием,
точно отштукатуренная индийская принцесса
с большими глазами-птицеядами
(накладные ресницы, бархат сажи).
вот сейчас ты заскользишь,
затанцуешь, как иероглиф, плавно двигая бедрами,
но нет... это сон наизнанку.
это чужая зима.
шерстяное молчание замирает в клубах пара,
сладкое алое дыхание (опустила шарф),
клювик чуть искривленных в усмешке губ
(еще мной не целованных).
чуть напряглась, будто отступившее море,
обнажила вопросительные камни и водоросли:
разве мы знакомы? улыбка тверда,
точно неспелый персик.
и снежинки шрапнелью пробивают насквозь
призрака с сигаретой у входа...
-
я заходил в эти глаза:
в просторные пещеры зеленого дракона
с прозрачными, как оводы, сводами,
с видом на мерцающую зеленой ящеркой луну;
под ботинками ревниво трещали и лопались
древние кости влюбленных;
по углам тихо пищали мыши на древнегреческом,
три тысячи лет назад пылкие юноши
вошли в этот взгляд - и не вернулись,
не нашли дороги обратно,
или не возжелали ее искать...
любимая, это не трезубец
прошлого, будущего, настоящего.
это сад блуждающих тропинок.

как же мы зависим от своеволия времени,
от мелочных рикошетов случайностей.
в райских плодах вместо фруктовых
всегда попадаются игральные кости -
с черными точками на белых скулах, на кулаках.
это изощренный ад инкарнаций.
но зачем я вернулся? эффект не падающего,
но сопротивляющегося домино - законам физики,
порядочному беззаконию реальности.
я ищу выход.

 

***                                        
Зимние дни - дебелые танцовщицы
выцарапаны на смерзшейся кальке дворов,
на ледяной подкорке
человечества.
В панцирях льда царит гусь-хрустальность.
Сумерки чернорабочими серафимами  на карачках
красят пышный снег из пульверизаторов -
свинцовой синькой,
потусторонней мельчайшей сиренью,
розовой шершавью, как язык кошки,
с гнойным налетом вечерних фонарей.
Нечаянно сбивают окоченевшими крыльями
горькие от смога сосульки -
с крыш, веток, навесов,  рекламных стендов.
Царапают любопытными ноготками
заиндевевшие боковые глазища троллейбусам.
Зима: весь мир оказался в военкомате
и его стригут под ноль
тупой  заедающей машинкой снегопада,
целые улицы уволакивают  в белую армию пурги.
Кусты, точно отдельные мозжечки,
присыпаны сахарной пудрой.
Прожорливое божество
взяло город в белый плен
и слизывает кривые улицы грубым языком льда, -
раздвоенным, расколотым ломом.
Кто-то затирает мелом страницы «мира и мира».
Но я пишу об этом и - спасибо!

***
расстеленное в саду старое ватное одеяло;
лунный чертог паукообразный
раскинулся над нами
шатром ветра,
тонко-металлической музыкой Баха
в исполнении электронного стрекота сверчков,
тишайшего чавканья, тонких шорохов,-
сквозь узкие ветки яблонь и груш.
ночь слизывала нас, как лимонный сок с кухонного ножа,
и я чувствовал себя где-то далеко-далеко
в потустороннем Париже, как Эмиль Ажар.
точно ящер, я задирал голову от протяжного выдоха
и упирался отуманенным взором в кусты помидоров -
облокачивались на тросточки, в металлической сетке-оправе
кусты-джентльмены укоризненно наблюдали за нами.
и детский мяч, укрывшись под скамьей,
точно глобус с вылинявшими материками,
бормотал во сне "мальчик, забери меня в коридор";
лунный свет притворялся спящей лисой
на поляне, заполненной
зеленовато-лунными цыплятами;
-
мы занимались любовью в райском саду,
жадно дышали, сверкали поршнями,
напряженными ногами,
будто нефтяные насосы в Техасе,
мы качали древнюю и сладкую, как черный мед, тьму
из скважин звериной памяти,
и я не чувствовал боли - от ногтей
и досадного камушка, впившегося в лодыжку,
не чувствовал растертых коленей -
до консистенции вулканического варенья.
ее тело сияло красотой и заброшенностью,
точно ночные пустыни, над которыми проносятся
руки - своевольными буранами.
и банальный расшатанный стол под вишней
вмиг обращался под нами
в эротический трон для двоих.
-
ночной июль - заброшенная винодельня;
всех нимф вывели отчернивателем,                                
как яркие пятна с темной блузки природы.
это ночное преступление
с чужой женой, эквилибристика похоти и адреналина
посреди лунного райского сада,
где каждый миг кто-то сомнамбулично пожирал кого-то.
но часть меня - щепотка - возносилась над садом
и наблюдала за Адамом и Евой со стороны;
вот так время сомкнулось петлей,
как строгий ошейник с шипами внутрь.
и зверь вселенной жадно дышал - звездами, миллионолетьями…

 

Дмитрий Близнюк, литератор из Харькова.Публикации:  "Сибирские Огни", "Знамя", "Крещатик", "Ликбез", "Белый ворон", "Южное Сияние", "Невский альманах"  и др. 

Лауреат нескольких международных конкурсов.

 

 

К списку номеров журнала «Слово-Word» | К содержанию номера