АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Алёна Бабанская

Блюдечко. Стихотворения

БЛЮДЕЧКО


 (МОЛИТВА)


 


Слепи меня из теплой глины,


Оттенка меда и кармина.


Вдохни в меня простор долины.


Несытый взор вложи совиный,


Как острый меч влагают в ножны.


Ты знаешь, мы с тобой похожи…


Раскинь мне небосвод под кожей,


Свяжи с водою пуповиной.


 


Растут кристаллы, тают льдины,


Ползет в пустыне царь змеиный,


Пылает куст неопалимый,


Но нет ни света, ни покоя.


Когда же я вернусь с повинной,


Пройдя сквозь зеркало сухое,


Дай смерть мне легкою рукою,


Как в детстве блюдечко с малиной.


 


ТРУДНО


 


Как трудно душу обнажать,


Так на полотнах Гойи – Маха,


Объята трепетом и страхом,


От взоров хочет убежать.


 


Ее спокойствие – вранье.


Она, как бабочка распята.


Мелькают радужные пятна,


Но прямо в сердце острие


Чужого пристального взгляда.


 


Меня ты лучше не приметь.


Пусть буду я одна из сотен


Свободных бабочек в полете,


Которых ловит только смерть.


 


ВОЗДУХ


 


Природа смеется, забвением лечит,


колдует над сутью моей человечьей.


Играет на флейте моей пустотелой,


а я – не хотела…


 


Зачем мне твердили, что жить – не смертельно?


В отдельной квартире, с тоскою отдельной,


жемчужины дней рассыпая без толку


по серому шелку.


 


Опять эти губы с их теплым касаньем,


зачем мою флейту спасать в наказанье?


Опять этот воздух, прозрачный и чистый,


без всякого смысла…


 


Опять понимаю, что жизнь - это выдох.


Распавшись на звуки, на множество видов,


корою, листвой, чешуей обрастая –


без меры, без края…


 


В излучинах бреда, в провалах, пустотах,


рождаются смыслы, как новые ноты.


Так жизнь созревает, бездумно и смело


в излучине тела.


 


Песчинкой ничтожной, безгласной, незрячей,


совсем позабывшей про космос бродячий,


 


в растрепанных чувствах, как в сене иголка.


Но смерть-богомолка


 


тайком ухватилась костлявой рукою,


поскольку с рождения метит в живое


и мину взвела с часовым механизмом.


Теряя харизму,


 


любовь не спасает. Порою полночной


глотаю забвения воздух проточный.


Я спорить со всеми, и жить по уставу


смертельно устала…


 


а я не хотела


по серому шелку


без всякого смысла


 


без цели, без края


в излучине тела


но смерть-богомолка


теряя харизму


смертельно устала


 


КОХЕ


 


«Синдром навязчивых состояний:


вы не можете пройти мимо кошки, не погладив ее».


«Острый галлюцинаторный психоз:


вы говорите с несуществующей кошкой».


 


Не могу не гладить коху,


коль она проходит мимо.


Может, этой кохе плохо,


Даже, если коха – мнима?


Как не гладить кошки пестрой,


Не давать белковой пищи?


Мы ведь с нею точно – сестры,


Обе глупы, обе нищи,


От ничтожной ласки млея,


верим слову, верим в сказку.


 


привяжу ей бант на шею,


а себе прилажу каску.


 


РЕТРОГРАДМНОГОЦВЕТНЫЙ


 


Сер небосклон,


мокрую вздыбил холку.


А Симеон,


ну щебетать и щелкать


грудь раздувать,


лить золотые трели.


Что синева,


если ее не спели?


Скрипнет перо,


Вздрогнет рука над ятем.


пишешь хитро,


коли умен и знатен.


Счастье ль, беда


или разверзлись хляби –


поступь тверда


трудных твоих силлабик.


Что Вертоград –


мир неказист и скучен.


Царственных чад


русским глаголом мучим.


Взялся – не плачь,


но ничего о личном.


Тертый калач,


свитый ключом скрипичным.


 


ИЕРОНИМ


 


Ну, здравствуй, Босх Иероним,


Кого сегодня полоним?


Поймаем осень за грудки,


За паровозные гудки.


Ее избыточный колор


И стадо красное коров,


Солому желтую в валках,


Синицу мертвую в руках,


Лесную царственную лень


В короне солнца набекрень.


 Ну, здравствуй, Босх Иероним,


Кого сегодня поманим?


Кухарку в фартуке до пят,


Торговок, грузчиков, солдат,


Мальцов, играющих в лапту?


Я, завтра, может, к ним уйду,


В пейзаж, исполненный холмов,


Блестящих шпилей и домов,


Где слышится за десять верст


Как дождь слепой идет на холст.


Где сводит медленно с ума


И светотень. И полутьма.


 


ГОН


 


И мнится тебе, что победа близка,


Знамена все выше.


Но знаешь ли ты, как дерутся войска


Цветущие вишен?


Идет в наступленье разбуженный сок


И полнится лоно


Невидимой силой (в положенный срок)


Весеннего гона?


Крушенье империй ему нипочем,


Уловки стратега.


И машет призывно в ответ кумачом


влюбленное эго.


 


НЕРОВНЫЙ ЧАС 


 


Не подходи, неровен час,


Не в нашей власти.


Он как с войны боеприпас


Рванет и здрасте,


Лесную выдирая шерсть,


Пугая белок...


Во мне осколочных не счесть


Секунд и стрелок.


Везде, где тонко – выйдет пшик,


Порвется строчка.


Лишь только «так», и только «тик»,


«Тик-так». И точка.


 


РУНО


 


Давно ль? не припомню –


Не сладко от вкуса халвы,


Квадратные корни


Из круглой растут головы,


Вплетаются в тучи,


(Куда им прикажете лезть?)


В таинственный случай,


В небес многотонную жесть.


И тянут оттуда


(Ведь корни повинны тянуть)


Не вешнее чудо –


А зимнюю жгучую муть.


Не спишь без причины,


Но лжешь без вины и стыда,


А небо с овчину –


Руно из кромешного льда.


 


ПОКОЙ


 


Какое мне дело до рощ и купав,


Когда я, в бездонное небо упав,


Напьюсь леденящей водицы,


Чтоб сроду уже не родиться?


 


Я там обрету свой дежурный покой,


Там врач исцеляет нетленной рукой.


Там бегает черт по палате.


В халате, в халате, халате.


 


Таблетка забвенья, а может быть, пять,


Прокрутиться жизнь кинолентою вспять


Там в Лету приходуют тихо.


Иль что там, на небе, для психов?


 


 


Таблетка забвенья, а может быть, пять,


Забудусь, и можешь меня ты не звать.


Какое мне дело до тэбэ?


На небе, на небе, на небе…


 


ПИСЬМО ИЗ ЛУКОМОРЬЯ


 


Тут у нас то ненастье, то ведро,


Скороходы шагают нетвердо,


Лилипуты, одетые в кеды


Сочиняют славянские веды,


Прорицают коты на латыни,


Их при жизни считают святыми,


Что находит поддержку в народе,


Не в пример новостям и погоде.


Тут у нас то понос, то непруха.


Вьется Жаля, лесная старуха,


Великаны, одетые в гетры,


Разоряют богатые недра


Чародеи червонною чаркой


Лечат чрево ни шатко, ни валко.


А зарю непонятного цвета


Луч пронзает то гамма, то бета.


Но у нас хорошо, как ни странно.


Год смеется уже Несмеяна,


Может, съела какую поганку,


Все танцует и крутит шарманку.


Дождь в четверг, по субботам торговля,


Скоморох с костяною ногою


Плотоядно смеется со всеми,


Пожиная ненужное время…


 


 


 


 


 


 


 


 


 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера