АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Юлия Мельник

Многоцветного мира подарки. Стихотворения

***

 

Башни тянутся в небо, но башен всё меньше, друг…

Улетают от нас их дремучие голоса.

Их зовёт и тоскует уставший от шума слух,

Погости со мной, старая башня, хоть полчаса…

 

Прозвучи во мне эхом, по зябкой погладь щеке,

На пустой остановке мы встретим с тобой рассвет.

Я увижу – стоит королева с письмом в руке,

Позабыв, что прошло почти четыреста лет.

 

Всё стоит, твои мшистые камни гладя рукой,

Промолчи, мне не нужно знать от кого письмо,

Кто целует нетающий иней её висков…

Но маршрутка скрипит и не едет в «давным-давно».

 

 

***

 

Жизнь пахнет тишиной.

О, если б было так…

И в мире б не царил

Нелепый кавардак.

 

И сердце б омывал

Ликующий прибой,

И зажигался б свет

На улице любой.

 

У балерины бы

Не уставал носок,

И не болела дочь.

И не седел висок –

 

У вянущей травы,

У женщины любой…

И все узнали б вдруг:

Жизнь пахнет тишиной.

 

 

***

 

Я спряталась в доме – от лета, от зноя, от слов…

Я слышу наивную музыку детских шагов,

И то, как трава промокает под летним дождём,

И слухи об этом легко проникают в мой дом.

 

Я слышу, как дерево прячет морщины в тени,

Я слышу, как что-то сосед за стеной обронил –

То старую чашку, то пыльный словарь, то слезу…

Я спряталась в доме, как рыжая белка в лесу,

 

В дупле одиноком, где шорох листвы про запас,

Грибы и орехи, и солнца единственный глаз

За мною следит, суеверно и верно храня…

Я спряталась в доме. А кто-то – всё ищет меня.

 

 

***

 

Подари мне звон трамвая,

Улиц солнечный прибой…

Ничего не обещая,

Подари мне звон трамвая,

Я возьму его с собой.

 

Целый день без дел шататься

Буду, слыша этот звон,

Оступаться, спотыкаться,

ничему не удивляться,

Только бы не замер он…

 

Станут все слова и звуки

Незнакомы, как во сне…

Вдруг замрут слова и звуки,

И лишь детство тянет руки,

Руки хрупкие ко мне.

 

 

***

 

В пластмассовом сите у детства – горячий песок,

Ребёнок старатель сидит на песке и мечтает,

И громко смеется – от золота на волосок,

И золото это находит, и в море бросает…

 

Себе оставляя – солёные брызги и смех,

И льнёт мирозданье к его загорелым ладошкам…

А рядом – солидный, серьёзный, себе на уме –

Лежит этот мир, и в руках его – медная брошка.

 

 

***

 

Надкусит яблоко ребёнок.

Допьет старуха молоко.

А мне покажется спросонок,

Что сердцу сладко и легко.

 

Что не напрасно жизнь стучится

В моё окно дождём косым,

Что летний вечер будет длиться

И сыпать жемчугом росы.

 

И мир покажется щедрее

На половину иль на треть…

Прости мне то, что я старею,

Но не сумела повзрослеть.

 

 

***

 

Одиночество в улье у рыжей пчелы,

На прозрачном крыле – голубые прожилки…

И опять ей приснятся деревьев стволы,

И с черешен летят лепестки, как снежинки.

 

Под жужжанье и смех говорливых сестёр

Она строит послушно уютные соты,

А закат, как ребёнок, разводит костёр,

А закат, как отец, возвратился с работы.

 

И краснеет, и гладит её по щеке,

И следы его жаркие в облаке тают,

А она всё твердит о прохладном цветке,

О котором никто никогда не узнает.

 

 

***

 

А цикорий цветёт – удивлённо, светло, синеглазо…

И опять на губах замирает случайная фраза.

Он впервые глядит на меня, говорить не умея,

И, быть может, стараясь понять, и, быть может, жалея.

 

Он лежит в колыбели травы, выпив дождь спозаранку,

Он задорно моргнёт, он подлечит вчерашнюю ранку…

Все привыкли к нему – как такое могло приключиться?

И лишь ветер целует его голубые ресницы.

 

 

***

 

Это чудо – глядеть, но порой закрываешь глаза,

Вдруг устав от стремительных, ярких, назойливых красок.

И летит тишина, как летит над водой стрекоза,

Да, откуда-то сверху летит тишина без подсказок.

 

И тогда вдруг поймёшь, почему одинокий Ван Гог

Начинал с самых тихих тонов и не требовал ярких…

И стоял, как ребёнок, боялся ступить за порог,

И боялся принять многоцветного мира подарки.

 

А потом осмелел – солнце Арля так жарко пекло,

И так много дарило, и не было сил отказаться.

А ему бы дожди – чтобы взяли его под крыло,

Укачали его на руках, прописали лекарство.

 

 

***

 

Где-то между ночью и рассветом,

Пробудясь под трепет ночника,

Вспомнишь, что слова гуляют где-то

И не попытаешься искать.

 

Кто-то сны цветастые в подушку

Быстро соберёт по одному,

И заставит верить простодушно

В глупенькую важную луну.

 

И увидев, что нырнуть не смеешь

Снова в снов непрочное жильё,

Ты летишь, хоть не совсем умеешь,

На пустую крышу и поёшь.

 

 

***

 

Свете Зелинской

 

А мы – городские птицы,

Нам некуда улетать,

Когда с облаков струится

Осенняя благодать.

 

Мы молча прижмёмся к ветру,

И спрячем сны под крыло,

Те сны, где вечное лето,

В которых – всегда тепло.

 

Мы будем лететь от кошек

К таинственным этим снам,

И музыка хлебных крошек

Просыплется из окна.

 

 

***

 

Я слышу осень за версту,

Её шуршащий сизый гравий.

Я к этой осени иду,

Хотя, быть может, и не вправе

 

Смотреть, как высохла трава,

Как губы жарких роз увяли,

Что улыбались нам едва,

Потом до слёз зацеловали.

 

А после что? Дождись… Дожди.

И сам дождём неосторожным

Забытых ран не береди,

Баюкай осень на груди,

И старый зонт найди в прихожей.

 

 

***

 

Увядают цветы… Есть ли в мире другие дела,

Чем на белую розу смотреть, что когда-то цвела,

И жалеть эту розу, колючек не приняв в расчёт,

И не знать, для чего и куда это время течёт…

 

И очнуться, и снова увидеть её красоту,

И сухой лепесток золотистый поймать на лету,

И «спасибо» сказать, что живём не в Эдемском саду.

 

 

***

 

Согрей меня, ветер… Наверное, ты сумеешь…

Ты сам разглядел, как я мёрзну под тёплым пледом,

И дуешь в лицо, потому что меня жалеешь,

И водишь по странам, каких не бывает летом.

 

Ты колешь мне пальцы, как тролль, что любил когда-то,

Да вот разлюбил, но оставить никак не может,

И бьёшь по щекам, словно в чём-то я виновата,

Щепотью заноз и колючек касаясь кожи.

 

А я за тобою бегу из светлого дома,

И падаю рыбой в твои ледяные сети,

Баюкая в сердце следов твоих невесомость,

Мой старый, усталый, сердитый осенний ветер.

 

 

***

 

Из пушкинской сказки выходит седой богатырь,

И влага морская стекает с его бороды.

И пепельных глаз одинокий и строгий прищур –

Откуда-то родом из детства, и я не хочу

Его отпускать. Я стою на горячем песке,

Не зная ни слова на древнем его языке.

А рядом – такой суетливый и пёстрый народ…

Седой богатырь переходит молчание вброд.

Я вижу так близко его золотые зрачки,

Как будто излучину девственной вечной реки.

А волны ликуют и плачут, а волны бегут…

И маленький Пушкин стоит на другом берегу.

 

 

***

 

Александру Кушнеру

 

Ночь Петербургская. Задернуть занавески…

Крик чаек за окном

И тишины хрустальные подвески

Расслышать нам дано.

 

Как непривычно нам, что небо не темнеет,

Что свет – у самых век…

Ты в Летний сад иди, там статуей белеет

Ночь, лёгкая, как снег.

 

Но мы вернёмся вновь в солёный южный город –

Морской песок толочь.

И будет звездопад опять лететь за ворот…

И будет ночь как ночь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера