АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Криворотов

Восьмое марта очень близко. Рассказ

Странный отвратительный сон привиделся ночью Алие: черная большая крыса с длинным розоватым хвостом все время мельтешила перед глазами, что-то без устали грызла, мерзко скреблась о пол. Она проснулась, когда на светящемся циферблате будильника светилось «02.40».

Действительно, среди полной тишины слышался непонятный звук, напоминавший царапанье чьих-то коготков. Не зажигая свет, Алия осторожно встала, приблизилась к входной двери, откуда доносился осторожный и одновременно настойчивый скрежет. До нее не сразу дошло, что кто-то упорно пытается открыть снаружи замок. Такое случилось впервые. Когда она осознала происходящее, сердце учащенно забилось, подкатывая к самому горлу. Ей стоило большого труда не вскрикнуть, но она быстро взяла себя в руки. Вставленный изнутри и повернутый вполоборота ключ не дал возможности злоумышленнику (а кому же еще!) добиться своего. Через минуту-другую, незнакомец, видимо, убедился в тщетности попыток: послышались вороватые удаляющиеся шаги. Альяшка не выглянула наружу, — не полная же она дура, в конце концов! К тому же в коридоре не было света. Но заснуть до утра так и не смогла.

Алия работала в отделе снабжения труднопроизносимого газпромовского филиала, — не начальницей, но и не последней штатной единицей. Неплохо зарабатывала, к тому же, как научили добрые люди, имела шабашки, ежемесячно «камаз»-другой щебенки определенной фракции для фундаментов частных гаражей без накладных, но так, что комар носа не подточит, и все довольны, включая водителей. Жила Алия в ведомственной гостинке на девятом этаже с коридорной системой, ожидая повышения по службе и полноценную однокомнатную квартиру, светившую по официальной очереди года через три-четыре. Так что светлые перспективы очень даже имелись.

Удавалось откладывать понемногу на сберкнижку. Но, вот с личной жизнью оказалось не так хорошо. Собственно, она вообще последнее время у Алии отсутствовала. Прошлогоднее курортное знакомство по путевке от производства развития не получило и осталось в ее воспоминаниях не самыми неудачными днями.

Утром, после проведенной в тревоге ночи, совершенно невыспавшаяся, добралась она на служебном автобусе до работы, где поделилась с сослуживицами свежими переживаниями. Ей посочувствовали, поохали, поахали. Подошедшая начальница присоединилась к обсуждению и даже заметила в шутку, что стоило, мол, пустить незнакомого мужчинку, явно знавшего, что хозяйка незамужняя и проживает одна. Но Алия продолжала находиться под впечатлением ночного ужаса, не успевшего рассеяться, и не приняла бесцеремонной шутки старшей по должности, — вовсе не до смеху ей было. Впрочем, та и не стала развивать тему, тем более что остальные отнеслись к происшествию вполне серьезно и заявили даже, что Алия недооценила степень угрозы. Все дружно советовали немедленно заявить в полицию, иначе будет поздно. Пусть примут, в конце концов, какие-то меры, за что налоги платим? Именно это непонятное «поздно» показалось самой потерпевшей наиболее устрашающим.

Ближайшее отделение находилось, кстати, недалеко от ее дома. Когда она начала сбивчиво излагать ситуацию дежурному, тот, не дослушав, попытался отмахнуться. Работы, мол, и без тебя завал. Ну никак не хотел он принимать заявление о попытке взлома квартиры с возможной угрозой для жизни владелицы… Алия начала отчаиваться: угроза пожаловаться в областное управление не оказала никакого воздействия на упертого полиционера. Но на ее счастье в дежурную часть заглянули два офицера и, то ли посочувствовав молодой женщине, то ли оценив ее неброскую, но симпатичную внешность, пригласили к себе в кабинет, даже кофе предложили. Совместно рожденный документ оформили, как положено, и завели новое дело.

Всего-то, вроде, формальность, но на время Алия успокоилась. Впрочем, при свете дня, да еще в присутствии проявивших человечность офицеров, вчерашнее происшествие воспринималось совершенно иначе. Они обменялись номерами телефонов, полицейские пообещали созвониться и подойти в удобное для хозяйки время.

– А сегодня не получится? – робко заикнулась заявительница напоследок, не ожидая ничего хорошего от близкой ночи.

– Нет, не выйдет, уезжаем на задание. Завтра постараемся позвонить. Да вы не беспокойтесь, – авторитетно заметил улыбчивый старший лейтенант, довольно симпатичный, на взгляд потерпевшей, татарин. – Один день роли никак не играет. Только вы обязательно оставьте ключ в скважине изнутри, чтоб его не вытолкнули с другой стороны.

– А вы думаете, может и сегодня повториться? – упавшим голосом пролепетала испуганная Алия.

– Ну, вряд ли, на всякий случай, знаете ли. Если что, не теряйтесь, звоните дежурному, наши быстро приедут.

– Хорошо… тогда, до свидания? Я могу идти?

– Конечно, конечно, всего хорошего, мы обязательно позвоним. Ничего с вами не случится! Не тревожьтесь так, до скорого!

Хотя и не полностью, но Алия снова успокоилась. Ничего другого ей просто не оставалось.

Однако вечером тревога наросла, к тому же, как назло, в коридоре на этаже вторую ночь не горели лампочки. Где-то, квартир за шесть, гуляла шумная компания, а совсем близко происходила семейная разборка.

Алия заперла дверь, слегка повернула ключ, чтобы его не выбили снаружи, как подсказали в полиции. Впрочем, она знала это и без них. Накинула цепочку, но безопасности не ощутила. Как может защитить несерьезное сплетение хлипких звеньев, которые для мужчины наверняка не составит труда разогнуть или порвать в два счета? Сколько раз она смотрела ужастики по видео, где маньяки с мощными тесаками в момент расправлялись с гораздо более прочными на вид преградами!

Поэтому в дополнение к сделанному Алия подперла дверь столом, полочкой для обуви, да еще наложила сверху книг и попавшихся под руку вещей потяжелее. Притащить из ванной стиральную машину, хотя и называвшуюся «Малютка», ей не хватило сил.

Но даже после этого она долго не могла заставить себя улечься спать. Попыталась смотреть телевизор, но вскоре выключила – на нескольких каналах шли фильмы с кровавыми разборками, взломами квартир, убийствами и погонями. Развлечь, тем более, успокоить ее в теперешнем состоянии они никак не сумели. Она не могла остаться в полной темноте, разбавленной лишь бледным отсветом далекого уличного фонаря внизу, который к тому же имел обыкновение гаснуть время от времени. Включила слабый ночник, наверняка предназначавшийся, по замыслу изготовителей, для создания интимной обстановки, но и он нисколько не успокоил, хотя с ним показалось все же лучше, чем без него. Алия прилегла сегодня, не раздеваясь, и не раскладывая дивана, готовая вскочить при первой тревоге.

Как ни старалась она держаться начеку, чутко прислушиваясь к каждому шороху и звуку снаружи, но дневная усталость взяла свое, и довольно поздновато, но ей удалось задремать.

И вот опять посреди ночи черная крыса подобралась к ней, намереваясь тяпнуть за ногу. Алия подскочила на неразобранной постели, быстро стряхивая остатки нехорошего сна: от входа, точнее, от замочной скважины, доносились те же пугающие осторожные звуки. Снова кто-то пытался открыть замок. На цыпочках, чтобы за дверью не услышали, она прокралась в свой кукольный совмещенный санузел, закрылась там и уж тогда трясущимися пальцами набрала на мобильнике номер полиции.

Наряд прибыл минут через двадцать, но в коридоре уже никого не застал. Только после повторных звонков и стуков в дверь, убедившись, что это действительно полицейские, Алия разобрала баррикаду и впустила стражей порядка, двух молодых сержантов, чей патруль оказался поблизости. После ее сбивчивого рассказа и упоминаний о вчерашнем визите в местное отделение быстро составили протокол, дали подписать и заверили, что завтра же с утра к ней придут из отдела. Успокоили, что второй раз ночью сюда никто теперь не вломится, но посоветовали закрыться, как прежде, и в случае чего снова звонить дежурному.

Утром Алия отпросилась у начальницы до обеда и принялась ждать полицию. На этот раз уже знакомый офицер тщательно обследовал замок, помазал какой-то серой пастой стены и дверь снаружи, снова подробно расспросил хозяйку и занес на бланк ее слова. После того как она подписала все, что от нее требовалось, полицейский пообещал, что сегодня же, согласно повторному заявлению, у нее в квартире будет установлен временный пост, и попросил быть дома после 19.00.

На первое дежурство старший лейтенант Рафаэль Равильевич прибыл в двадцать ноль-ноль в полной парадной форме. Что ж, подумала Алия, не рядовой, не сержант какой-нибудь и вроде даже симпатичный. К тому же он оказался уже знакомым: одним из тех двоих, по-человечески отнесшихся к ней в первый день.

– Мы внимательно рассмотрели ваше обращение и решили установить засаду. Понимаете? Так будет безопаснее для вас. Надо поймать этого негодяя на месте. Поэтому мне придется подежурить здесь. Вы не возражаете?

– Да, конечно, спасибо. Я же сама просила… Проходите.

– Да вы не стесняйтесь, занимайтесь своими делами, я посижу в сторонке и не буду мешать. Мне еще кучу своих бумаг надо дооформить.

Легко сказать, но как такое возможно в двенадцатиметровой гостинке? Она включила для него телевизор, за компанию сама посмотрела совершенно неинтересную политическую передачу и, только минут через двадцать спохватившись, предложила охраннику попить чаю.

Рафаэль Равильевич не возражал. На кухне они впервые разговорились: как ни старался полицейский напускать на себя строго официальный вид, было заметно, что таким способом он просто пытается скрыть некоторое замешательство.

– А у вас… уже были такие случаи в практике?

– Не совсем, но похоже, конечно…

Ей вовсе не хотелось говорить сейчас о ночном происшествии, да и он не возвращался к подробностям, прекрасно известным ему из прошлого разговора и письменного заявления. Видя, что и хозяйка испытывает неловкость, офицер попытался ее развеселить.

Шутки его оказались «неахтёвые», как частенько выражалась Альяшкина подруга Регинка, то есть, не ахти какие, на ее взгляд, и анекдоты его она уже слышала не по одному разу. Но этот человек шутил и рассказывал смешные, как считал сам, истории только ей одной, хотя и находился на задании и совсем не обязан был так поступать. Давно никто из мужчин не уделял ей столько внимания, не пытался ее развеселить просто так, и она растаяла.

Поэтому как бы само собой случилось, что стелить постель на полу для присланного охранщика не пришлось. Никто в эту ночь не пытался подобрать ключ к замку входной двери, а может, они того не услышали.

На второе дежурство следующим вечером Рафик пришел уже в штатском, но при кобуре с пистолетом.  Алия заранее приготовила ужин и выставила на стол бутылку импортного сухого вина, которой им хватило аж на целых два часа. По внешнему виду полицейского, находящегося при исполнении своих обязанностей, она так и не поняла, сумела ли угодить, но спросить о том не решилась. Рафаэль все больше нравился ей: такому телохранителю она, не задумываясь, доверила бы хранить и квартиру, и свое тело, что, впрочем, уже и сделала. 

Каждый вечер регулярно в девятнадцать часов старший лейтенант заявлялся на очередное дежурство. Ночной злоумышленник пока не давал о себе знать. На конец недели пришлось и двадцать третье февраля, день защитников Родины. Алия приготовила роскошное угощение, а на десерт нарезанный ананас, шампанское и бутылку дорогой водки. Но главное, припасла подарок для своего личного защитника. Лимонного цвета воздушная сорочка оказалась тому в самую пору и в шее, и в плечах; атласный галстук в коричневую полоску выглядел роскошным дополнением, требующим, чтобы его немедленно «обмыли». Ожидаемый целую неделю преступник так и не объявился, но эта ночь стала для хозяйки самой запомнившейся.

Ближе к концу второй недели Рафик сообщил, что его отзывают с дежурств, пост в квартире Алии снимается, и посоветовал побыстрее вставить другой замок. Своих услуг при этом, естественно, не предложил: не слесарь же он, в конце концов! Она приняла известие спокойно, хотя уже привыкла к постоянному присутствию собственного полицейского, ставшего ей вовсе не чужим человеком. Да что там не чужим! Она с ума сходила, ожидая приближения каждого вечера и прихода дежурного. Но Алия почему-то совершенно не сомневалась, что он по-прежнему продолжит навещать ее, пусть, уже не «по долгу службы». Между тем, она так и не узнала ничего конкретного про Рафаэля: женат ли, сколько ему точно лет, где живет. Ей было хорошо и спокойно с ним, поэтому она решила «не докапываться»: никаких слов про любовь и прочее между ними никогда не произносилось. Никто ничего другому не обещал и ни в чем не клялся, все шло так, как шло. Она знала, что и ему неплохо с ней, и этого ей вполне хватало. Все же снятие охраны застало ее врасплох: она втайне надеялась, что хотя бы еще с недельку будет находиться под надежной защитой личного телохранителя.

Всего через две, проведенные уже в одиночестве, ночи Алия решилась снова сходить в отделение милиции: ей позарез хотелось увидеть своего временного защитника. Разумеется, она его не застала; попытка узнать адрес Рафаэля Равильевича тоже ничего не дала, хотя она уверила полицейских, что никаких претензий к старшему лейтенанту не имеет и даже расписалась в каких-то подсунутых бумагах. На прощание ей порекомендовали заменить полностью дверь и заключить договор на охранную сигнализацию. Она поблагодарила и, не откладывая в долгий ящик, решила в ближайшие дни воспользоваться первой частью совета.

Несколько дней Алия еще пыталась звонить в милицию, но Рафаэль Александрович постоянно находился на задании. Его сотовый не отвечал: абонент находился вне зоны доступа. Алия начала понемногу сходить с ума, ей стало ясно, что старший лейтенант нарушил ее покой гораздо в большей степени, чем неизвестный ночной злоумышленник, от которого полицейский столь доблестно ее охранял. Лекарство оказалось хуже болезни.

Где-то через неделю Альяшка столкнулась у магазина нос к носу с пропавшим Рафаэлем Равильевичем. В форменном плаще и фуражке тот нес увесистый пакет с продуктами, на другой руке лейтенанта повисла оживленно щебечущая молодая женщина с вызывающе яркой помадой на губах. Он сделал вид, что не узнал бывшую подопечную, не поздоровался и отвернулся в сторону. Рядом с ними на мокром от мелкого дождя асфальте вприпрыжку вихлялся очень похожий на своего отца подвижный мальчик в нахлобученной по самые глаза вязаной шапочке.

Хмурое небо не обрушилось, и колени не подогнулись, но на душе у Алии стало так же пасмурно, как и вокруг. Она не очень-то и удивилась этой встрече, хотя, не удержавшись, пошла следом за веселой компанией, убедившись, что старший лейтенант со своим семейством проживал совсем недалеко, всего за три дома от ее девятиэтажки.

Она позвала к себе подружку Регинку: больше некому оказалось излить душу в обмен на безоговорочную поддержку. К тому же до восьмого марта оставалось всего два дня. Если никто, не считая рабочей обязаловки, не устраивал им ежедневных праздников и не дарил цветов и подарков, то уж к официальному для всей страны единственному женскому они справедливо посчитали, что могут сами поздравить друг друга и с полным правом расслабиться.

Долго сидели на кухоньке и болтали о жизни под негромкое звучание «Русского Радио» с часто повторяемым оптимистичным слоганом «Все будет хорошо». И уже к середине бутылки водки, которую, кстати, так и не закончили за целый вечер, подруги согласились на том, «что все мужики – козлы, а менты в особенности».

А назавтра она сделала сама себе подарок: купила входную дверь китайского производства, — в предпраздничные дни женщинам полагалась значительная скидка. В этот же день заказ привезли и установили. Зарубежная поделка хотя бы с виду внушала уважение, по крайней мере, никто по ночам больше не пытался подбирать ключи. Может, и стало спокойнее на душе, но какая-то горечь все-таки оставалась.

Вскоре Алия убедилась, что беременна: два повторных теста подтвердили ее запоздалую догадку. Разумеется, снова искать Рафаэля ей и в голову не пришло. Регинка все равно назвала подругу безмозглой дурой и помогла найти хорошего гинеколога. А потом они    вдвоем отметили сразу и новую дверь, и начало новой жизни уже без помощи силовых структур.

 

 

 

К списку номеров журнала «ИНЫЕ БЕРЕГА VIERAAT RANNAT» | К содержанию номера