АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Нина Веселова

На чудо уповаю




к 60-летию
со дня рождения


* * *
Прилетели горлицы
В бабушкину горницу.
Бабушка покормит их
Рисом и пшеном.
У моей у бабушки
У пенька — обабушки,
У моей у бабушки
Под сосною дом.
Крестик покосившийся,
Серым цветом слившийся
С древними нарядами
Наших деревень.
Хоть рыдай, хоть радуйся —
Скоро ляжем рядом мы,
И пройдёт-закатится
Мой заветный день.

Я подамся в горлицы —
Чтобы пело горлице,
Чтобы слёзы высохли
С утренним лучом,
Чтобы в мире маятном,
Словно в светлом мае том,
Все страданья стали бы
Людям нипочём.
Если буду горлицей,
Не пойду в затворницы —
Полечу я, скорая,
Белу дню вослед.
Всех родных проведаю,
С ними пообедаю,
Получу, пытливая,
Я на всё ответ.

Прилечу я горлицей
В бабушкину горницу,
Принесу, весёлая,
Ото всех привет
И шепну украдкою
Под сосновой прядкою:
«Убаюкай, бабушка,
Схорони от бед!»


* * *
…На качелях судьбы
То мы вверх,
то мы вниз,
От восторга и слёз замирая.
И всегда под ногами —
дрожащий карниз
То ли — края земли,
то ли — рая…


* * *
Опять я прячу голову в песок,
В сугробы за сараем зарываю.
Пугающий, грядёт расплаты срок,
А я дитём на чудо уповаю.
Подсчитываю, сколько же дорог
Устало исходила по планете,
Отказываясь выучить урок
О преданном служении монете.

Не гнётся под хлыстом моя спина,
И не дрожат подобострастно ноги.
Когда в загоне горя я одна,
Я неизменно думаю о Боге.
Он не велел держаться суеты,
Терять от страха самообладанье,
Он утверждал, что плотские мечты
Обложены на Небе строгой данью.

Чего ж роптать, что в руки мне нейдут
Несметные, но тленные богатства,
За кои наши братья продают
И веру, и любовь, и наше братство?
Пожалуй, стоит мне благодарить
За посланные свыше униженья
И потянуть за кончик эту нить,
Уставшую томиться без движенья.

Мне не к лицу по банковским счетам,
Подобно нищим, получать кредиты.
Мои надежды исстари не там,
Отчаянья мои давно убиты.
Я знаю силу искренней мечты
И неизбежность высших поощрений,
И верю я, что обогреешь Ты,
Мой сумрачный и незаметный гений.

И снег растает от того тепла,
Пески развеет добрыми ветрами,
Прижавшись к раме, я из-за стекла
По-детски улыбнусь любимой маме,
И всё решится сказочно легко,
Отпустят душу тяжкие оковы,
И сладостного счастья молоко
В меня польётся благодатно снова.

А прежняя судьба пойдёт на слом,
Как рыхлые весенние торосы,
И недоброжелателям назло
Собою сами отпадут вопросы,
От коих нынче голову в песок
Я снова зарываю, зарываю
В надежде оттянуть уплаты срок,
И вновь дитём на чудо уповаю.


* * *
Надену яркие вериги
Общенья с суетной толпой.
И снова призрачные бриги
Мои промчатся стороной.
И снова вымоленный остров
Заселят дикие стада.
Мечты моей иссохший остов
Зальётся краскою стыда.

Прости, Высокий Управитель,
За радости земного дня!
Твоя прекрасная обитель
Пока ещё не для меня.
Ещё волнующие сны я
Гляжу в полночной темноте,
И чую запахи лесные,
И замираю в немоте,
Сражённая Твоим твореньем,
А опрокинутая злом,
Ещё пишу стихотворенья
И проверяюсь на излом.

Пройдут мои весна и осень,
Как всё проходит на Земле.
Лишь только б Ты меня не бросил,
Пока блуждаю я во мгле,
Пока таскаю я вериги
Общенья с суетной толпой,
Покуда ангельские бриги
Мои несутся стороной.


* * *
Когда время настанет для смерти,
Не хочу отходить я в дому.
Бледный ангел пускай меня встретит
В непроглядном военном дыму
Или — в полдень на тёплой опушке,
Где в покойном сиянии дня
Разомлевших деревьев макушки,
Как оградой, сокроют меня.
Можно также в дороге, в полёте
И на диком морском берегу…
Только дома меня не найдёте —
Уползу, улечу, убегу!


* * *
Тому, кто близкого не теривал,
Вся жизнь — пустая колготня.
А ты когда-то
      В пышном тереме
Любил наивную меня.
А ты ломил мне руки за спину,
И грудь вздымалась, как волна…

Теперь поникшею и заспанной
      Я по земле бреду одна.
Минуй вас всех лихая долюшка,
Продли вам Боженька деньки!
А я в сыром и тёмном полюшке
Вдали узрела огоньки.
Они заманчивы и благостны
И требуют прибавить шаг.
И к ним назначенно и радостно
Летит свободная душа.


* * *
Ты выберешь уйти
Или решишь остаться
— Я слова не скажу,
Пронзённая тоской.
Печаль моя светла,
И скоро, может статься,
Я тоже обручусь
С могильною доской.
Давно не по пути
Нам в этом мире тесном,
У каждого свои
Расчёты и долги.
И всё нам наперёд
Заранее известно,
И ночи потому
Печальны и долги.
Ты выберешь уход
Иль жизни предпочтенье
Отдашь в немой тоске
Ещё на пару лет —
Всё будет для меня,
Как старой книги чтенье,
В которой дан в конце
Подробнейший ответ.

Разрежьте пополам
Хоть яблоко, хоть мячик  —
Им больше не суметь
Катиться по садам.
А разлучите нас —
И будет всё иначе?
Мы живы лишь вдвоём,
Как Ева и Адам.
Я слова не скажу,
Когда кивнёшь виновно,
Не в силах прошептать
Прощальные слова.
Я просто улыбнусь
Тебе в поддержку, словно
От счастья и любви
Кружится голова…


* * *
Послали с барского плеча
Соболью шубу!
А я зачем-то сгоряча
Надула губы.
Мы тоже, мол, прошу простить,
Не лыком шиты,
Не только можем скот растить
И сеять жито,
И мы накоротке дружны
С лихой удачей,
А потому и не хотим
Таких подачек!

…Забрали с моего плеча
Дары собольи.
И искрилась во тьме свеча
Горячей болью.
И сердце маялось в тоске,
Ища обитель,
И бился венкой на виске
Господь-даритель.


* * *
Работаю свечой во мраке
И трепыхаюсь на юру.
Но не погасну, не умру
И не полезу в забияки.

Я верю в силу доброты
И ей служу в горниле воска.
И свет мой, тихий и неброский,
Наверняка уловишь ты.

Дотронься пламени рукой,
Оно твою согреет душу,
И злая воля не нарушит
Нам предначертанный покой.


* * *
Чтоб от печали не завыть,
Я облегчаю душу —
Я колокольчикову выть
Хожу поутру слушать.
Она росиста, и ясна,
И солнцем обогрета,
И горделивая сосна
Цветам не застит света.
Я глажу взглядом облака
И обнимаю рощу…

Возможно, доля тем легка,
Кто на неё не ропщет?
Простого проще — вечно ныть,
Изнемогая в теле.
А и всего-то надо — быть!
И состоять при деле.
Топтать в труде свой тихий след,
На чуждое не зарясь,
И знать, что через много лет
Плоды подарит завязь.


* * *
Ухо, зубик, брюшко —
Всё во мне болит.
Чёрная краюшка,
Захолустный вид
За окном избушки,
Где сижу одна, —
Вроде не старушка,
Но и не жена.
Кошка спит на печке,
Пёс хранит крыльцо.
У церковной свечки
Преклоню лицо,
Нашепчу ей думу
О своём житье.
А потом угрюмо
Вспомню о шитье
И засяду с платьем
Около плиты…
За ошибки платим
Снова я и ты.


Плач

Мой измученный!
Мой сияющий
Рядом с Господом
В небесах,
Им обласканный…
Ну, а я ещё
Сколько буду
Блуждать
В лесах?
Три сосны —
Да не та дороженька.
Снятся сны —
Но тебя в них нет.
Ноги вы мои,
Ноги-ноженьки,
Укажите путь на тот свет!
Без тебя вокруг —
Мрак и наледи,
Нет ни ягодки на кусту.
Убегу от мук,
Выйду на люди —
Никого в живых за версту!
Горе горькое перемыкаю…
Темень тёмная среди дня.
…Помнишь, милый, как
Земляникою
Пахли волосы у меня?..
Знаю, верую:
Боль утишится,
Надо выдержать только год.
Но зачем же так
Тяжко дышится
И стоит в глазах твой уход?
Все конюшни мои очищены,
Дети подняты, вырос сад.
Обхватил бы меня ручищами,
Повернул бы судьбу назад!
…Пальцы — ниточки,
Руки — плёточки,
А в груди — небывалый свет!
Успокоился мой залёточка
И на всё получил ответ.
Он — прощённый
И — отдыхающий
Рядом с Господом в облаках.
А меня-то, меня
Когда ещё
Отнесут к нему на руках?
Три сосны — да не та дороженька,
Снятся сны — но его в них нет.
Ах же, ноги вы, мои ноженьки,
Укажите путь на тот свет!


* * *
Воистину: идёт — идущий,
А спящий — спит
      И мёртвый — нем.
О, знали б мы,
      Как мир грядущий
Прекрасен и доступен всем!
О, знали б мы!
И зорким сердцем
В Любви бы прозревали путь…

Но нам доступнее стерпеться,
Чем к райским далям повернуть.
Но нам желаннее лежанка
И развлеченья без затей,
Джакузи в ванной и служанка
Для воспитания детей.
Не знаем мы томленья духа
И напряжения в пути,
И большинству не нежит слуха
Призыв с церковной паперти.
Ленивы мы, подобострастны,
Изъедены пустой молвой,
Нам даже солнце в небе ясном
Грозит проблемой с головой.

Всё так же пьёт вчерашний пьющий,
Больной душою — так же плох.
К кому взывает вопиющий?
На что рассчитывает Бог,
Раз спящий — спит?!

Но — есть идущий!
Пускай всего один пока.
И в честь него в небесных кущах
Уже зарделись облака!


* * *
Я — не спаситель. И не ворог.
Меня не надо улещать!
В душе моей всеобщий морок:
Я тоже не могу прощать,
Я тоже не умею сердцем
Идти рассудку вопреки,
Мне тоже некогда смотреться
В таинственную гладь реки,
Мне тоже давят на мозоли
И на душу струят елей,
Мне тоже прошлое в камзоле
Сегодняшнего дня милей…

Обыкновенная — как тыщи,
Единственная — как и все.
…Прабабку прадед мой отыщет
И ночью изомнёт в овсе.
И народятся поколенья,
В которых вынянчат меня.
И я застыну в изумленье
Пред горечью земного дня.
И побреду покорной тенью
По проторённому пути,
Где нету ангельского пенья
И где покоя не найти.
А сердце будет заходиться
Ночами в неземной тоске,
Как будто раненая птица,
Как будто жизнь — на волоске…

Придёт пора, и все поверят
В исповедимые пути.
Оставьте только настежь двери
И знаки, чтобы вас найти.


* * *
На торжище —
Наши печищи
И могилы —
На большаке.
«Мерседесом»
У нас правит
Нищий,
Царь же
Едет
На ишаке.
Всё смешалось
В наземном доме,
Для отсчёта
Нету
Начал.
И никто
В заботах
О доле
Цену жизни
Не назначал.
Цену смерти
Тоже
Не знают
Те, кто правят
Сегодня
Бал…
И лоснятся лица
У знати,
А у нищих —
дрожит губа.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера