АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Наталия Черных

МАРИЯ ТИМАТКОВА. Настоящее имя. Москва. «Воймега». 2009.

МАРИЯ ТИМАТКОВА. Настоящее имя. Москва. «Воймега». 2009.

Прозрачные, почти хрустальные стихи. Не то тексты для песен без музыки (музыка в самих строчках и звуках). Не то дневник в стихах: переезд, сны, две страны: Америка и Россия, Паоло-Алто и Москва, две части в одной книге. Автор-героиня (большинство стихов от первого лица) говорит как скворец, с лёгким акцентом. Поэзия-путешественница, поэзия — воздушная раковина с двумя створками. Поэзия — Гулливер на острове Лапута, с женской статью. «Как обрезанный ствол, начну растить ветки,/ Если снова куда-нибудь перееду». Эту строчку можно назвать девизом книги. Образ растения, пускающего корни в новую почву (в небесную) можно назвать гербом.

Это поэзия-дилог: между той, что была до переезда и той, что после. Однако образ не распадается, он сохраняется. Благодаря невероятном внутреннему напряжению, по лёгким строчкам стихов не заметному. Это напряжение в поэзии Тиматковой напоминает ледяную прозрачную гору. Симпатичная, строгая, сверкающая чёткими, только чуть оплавленными от солнечного тепла гранями, вершинка — небольшие стихотворения. И находящаяся под тёмной водой огромная, обросшая подводной жизнью (прошлое!) гора — эти же небольшие стихотворения изнутри. Если всерьёз, без смягчающего юмора, свойственного этим стихам, вникнуть в описываемые события, станет жутковато. Жизнь и смерть, Америка и Россия, любовь и покинутый возлюбленный, пристань и фрегат. Абсолютная, изнуряющая двойственность человеческого существа. Путешественнице нужен дом; в поисках дома предпринимается переезд в другую часть света.

Поэтесса сравнивает себя с цветком чайного дерева. Полоска белая, полоска алая. Диалог между той и нынешней (героиней), отражённый в дневниковых строчках, приближается к молитве: славословию, благодарению. Раскрываются самые глубокие тайники души, наружу выходят тёмные волны пережитого. Айсберг переворачивается, словно уже вошёл в тропические воды. Однако молитва путешественницы опережает катастрофу. И тяжесть прошлого преображается в лёгкий груз дорожных воспоминаний: чистую воду.

Небольшие по объёму стихи, одетые по-дорожному. Casual, на языке другого полушария, куда переехала героиня. Тиматкова отказывается от поэтической роскоши ради неновой и неяркой, но согретой сердцем изнутри дорожной одежды. Порой эти стихи и поэзией не кажутся, а так, удачно записанные мысли. Но в этих будто вразброс стоящих строчках есть строгая прозрачность настоящего дара: «у отчаянья руки тонкие». Возникают связи с поэзией Бэлы Ахмадуллиной шестидесятых.

Что мне показалось ценным и необычным в поэзии Тиматковой. Нет свойственного вообще эмигрантской литературе налёта уныния, патины эмиграции. Это вполне органичная поэзия, не замершая в оцепенении прошлого и не стремящаяся, во что бы то ни стало, американизироваться. Поэзия-путешественница, почти странница.

Стихотворение «Две девочки" — ключ ко всей книге, и к поэзии тоже. Это маленькая баллада, напоминающая (если подобрать сравнение с кинематографом) старый голливудский фильм с печально-счастливым концом. Это и рассказ в рассказе — стихотворение в стихотворении. Сюжет о двух похожих девочках, из которых одна умерла, а вторая вышла замуж и стала как бы тенью первой, кажется обычным. Необычна его подача. Рассказчик, он же и главный герой, возлюбленный обеих девочек, из которых одна стала его женой, изливает свою печаль, обращаясь к другу. Но молча. Друзья как бы читают мысли друг друга. На месте слов рассказа — молчание, пауза. Снова возникает айсберг — неназванное. Первая девочка умерла, и теперь в день её рождения родственники готовят «весёлый стол» — «birthday table», но девочка не сядет за него. Герой мог бы жениться на ней, когда она была жива, но отчего-то не сделал предложения; любовь прошла мимо. Снова айсберг! Вторая девочка стала женой героя. Но она напоминает первую, и, верно, тяготится тем, что находится отчасти на месте покойной. И тут айсберг! Кто этот герой: разум, воля, витальная сила, заставляющая восстанавливаться после каждой неудачи, не взирая на болезненные потери? И кто эти девочки: Америка и Россия, или же та, что была до переезда (она умерла) и та, что после.

Путешественница одержима мечтой о собственном доме. Но порой ей кажется, что дом — не определённое строение в определённом месте, а нечто совсем другое.

К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера