АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Лариса Сонина

«Всего лишь летать, как птица». Борис Кутенков. Неразрешённые вещи

Борис Кутенков. Неразрешённые вещи: Стихотворения. Eudokiya, Екатеринбург—Нью-Йорк, 2014.

 

Есть особый мир отважных литераторов. Отважных — потому что там отважно делают литературу: пишут, печатаются, обсуждают, встречаются — в общем, ткут полотно литературного процесса. То есть живут прекрасной и полнокровной литературной жизнью: все счастливы, значимы, признаны и свергаемы, статичны и мобильны — все как в старые добрые времена, в докомпьютерную эру, под сенью совписовскихстарцев.

Борис Кутенков — из этого мира. Молодой московский культуртрегер, не заставший старых нравов и обычаев, не видевший, скорее всего, респектабельности рядового члена Союза писателей, живет так, как будто ничего и не случилось, будто писательство и литературное просветительство — это всерьез, надолго и всегда. Этим же представлением ненавязчиво пропитан и поэтический сборник Бориса Кутенкова. БахытКенжеев в своем предисловии к нему написал: «О чем эта книга — сказать не могу. Для этого ее следует прочесть. Хотя, с другой стороны, автор проговаривается о ее главной теме:

 

Жизнь, которая так хотела

всего лишь летать, как птица.

И глядит в темноту на последнем свету,

не умея ни плакать, ни злиться».

 

Одно из главных качеств поэзии Кутенкова — то, что сразу бросается в глаза, это доброта. Злиться его лирический герой действительно не умеет, да, наверное, и не хочет. Это какое-то новое будущее: доброе и молодое, без обид и проклятий, без требований и ядовитых укусов. При этом все реалии современной жизни присутствуют — и даже с избытком: «что ты солнышко ищешь во мне уперто / теребишь фэйсбучишь по пустякам», — пытается рассудительно вразумить лирический герой, он же просит: «Приучи меня к речи неправильной, / злым глаголам, плохим новостям» — и философски обобщает: «Когда человек умирает, / остается его ЖЖ. / Человек умереть решает, / но смерть невозможна уже».

Тема смерти, кстати, нередкая гостья в поэзии Бориса Кутенкова. О ней он так же нежно и рассудительно повествует:

 

и вот мне приснилось что сердце мое

и светится лживым зеленым окошком фэйсбука

не ждет в темноте соглядатаев подслеповато

и спицы и спицы в артритной ночи теребит

а едет в прожаренный город сквозь свет безнадежный

крикливо толкается в поезде номер неясность

и снова и снова умеет болеть

(Птенец картонный)

 

Тем не менее основная экспрессия и красота у поэта — в стихах, посвященных творческому служению:

 

Днем облачным, а ночью — огненным,

и днем и ночью — болевым, —

веди меня водой и оловом,

прямого, — трудным и кривым;

не умолявшего о помощи,

огонь державшего в груди, —

ареною веди и обручем,

кнутом и окриком веди.

 

«Творческое служение» — звучит, конечно, пафосно, но не стоит забывать, что речь идет о поэте с классическими взглядами — не на форму, но на содержание поэзии, ее значение и предназначение. БорисКутенков, по сути, уникальный автор: обычно приметы современного быта диктуют тексты несколько модернистские, постмодерновые или даже постпостмодерновые, написанные с надрывом или излишней аффектацией. У него ничего такого нет: чувство меры, несмотря на биографическую молодость, выдает зрелого и сложившегося автора:

 

Все смешалось теперь, и не страшно, что нет людей,

а в ночи соловей поет и цветет репей,

и не жалко в ночи ледяной замерзшего соловья,

ибо жизнь у него — своя, и песнь у него — своя.

(Из цикла «Письма перед отъездом»)

 

Однако в связи с таким характером поэзии Бориса Кутенкова само название сборника «Неразрешённые вещи» выглядит уже как эта излишняя аффектация, пока не слишком явная, но, несомненно, указывающая на то, что автор все же понимает свое особое по нынешним временам отношение к поэзии — особо трепетное. Впрочем, все это — игры разума, естественная противоречивость, которая имеет свойство сглаживаться с возрастом и с количеством изданных сборников. Несмотря на относительное противоречие заглавию, стихи, собранные в книгу, производят цельное впечатление. Если говорить коротко, это такая современность предметов и событий, прикрытая легкой винтажностью в намерениях и правильностью по жизни.

 

К списку номеров журнала «УРАЛ» | К содержанию номера