АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Мария Песковская

Федька и стрекозиная фея

Кошка Федора только что лениво обозначила своё присутствие едва уловимым движением хвоста. Прицелилась взглядом и одним резким прыжком угодила хозяйке на колени. Устроилась, мурча. Прищурила глаза и сделала вид, что всегда «так и было». Что вид у неё такой же отстранённо-скучающий, как у хозяйки. Впрочем, ещё надо разобраться, кто здесь хозяйка.

На Федоре держится дом. Кто еще обойдёт его весь мягкой поступью, насторожённо поводя усами, кто обследует каждый уголок и только потом позволит себе роскошь прилечь на мягких подушках, где запах её духов, вытянуть лапы, выпуская точёные коготки? Только не задеть, ничего не задеть!.. Хотя иногда так хочется. Когда хочется чего-то, о чём она, Федора, не знает, вот тогда в ход идут когти! И бегать! Бегать! И сделать что-нибудь назло, какую-нибудь бяку... Нет, нет, конечно, она не такая. И потом бывает немножко стыдно. Но всё же...

Лучше бы она приходила домой пораньше. Мёрзнет где-то, носится. Прибегает голодная, уж она-то знает. И грустная иногда. Сначала выдаёт еду ей, Федоре. А как же иначе? Самой на вечер надо настроиться. Пошуршать платьями. Побрызгать водой. Потом колдовство такое иногда бывает: одна еда превращается в другую. Фр-р... По ней, так не всегда вкусно получается... Горячее особенно никуда не годится.

Поэтому надо ещё ждать. Ждать, когда наступит этот благословенный момент «полупустой тарелки». Голодная хозяйка хуже голодной кошки. Покормит, а погладить и приласкать может и забыть. Пока тарелка не станет обычный свой вид приобретать. Если запрыгнуть и потянуть носом, пощекотать усиками воздух вокруг... Нет-нет! Ничего большего она себе не позволяет! Она воспитанная кошка — так вот, нет там ничего особенного... Вот разве только кусочек сыра. Всего кусочек. Мр-р...

Размечталась Федора. Сыра сегодня не было.

Федора тронула лапой спичечный коробок, лежавший поблизости, и выжидательно посмотрела на хозяйку. Не видит — убедилась она и царапнула податливый картон. Маленькая коробочка поддалась и перевернулась, упав на истёртый ковёр совсем неслышно. Нет, она вовсе не хотела играть со спичками или высекать искры при помощи когтей. Она просто стала гонять пустой коробок по ковру и старалась производить при этом как можно больше шума.

Это всего лишь коробок. Маленькая коробочка. Туда можно спрятать все неприятности, которые успели случиться за день. А потом можно выбросить. Или поджечь. А можно дать поиграть своей кошке. Просто маленькая коробочка...

Федора посмотрела на хозяйку. Их взгляды наконец-то встретились.

— Ну и дурочка же ты у меня, Федька! — сказала хозяйка.

Да, это не то что «приснить» ей какой-нибудь сон. Федора снова увидела стрекозиную фею. Какая-то там козявочка, а поди ж ты! Наряд невиданной красоты. Изящно изогнутая ножка...

Но что-то она отвлеклась. Федора прошлась из угла в угол — для виду. Поворотилась в сторону большого кресла, которое она не раз раздирала когтями. Там как раз устроилась хозяйка, её заблудшая душа... Федора точным движением легко запрыгнула на спинку и оттуда уже «свалилась» хозяйке на колени. Она вовсе не была неловкой, какой её нередко считали. Просто иногда ей хотелось её развлечь, вот она и чудила. Разве кошка может быть неловкой? Это против её природы. А природу стоит уважать.

Кошка устроилась на коленях и задремала, мерно мурча. Звук был какой-то утробный, словно маленький моторчик работал внутри задрёмывающей кошки, успокаивающим и уютным было её мурчание.

Какой муж? Какой ещё очередной тренинг? Сколько уж можно?.. И что за глупость: «замуж за тридцать дней»?.. Да и не надо ей. И так хорошо. Она погладила басовито урчащую кошку.

— Никого нам с тобой не надо, да, Федора?

Кошка была согласна.

Ещё будет в ботинки ему гадить. Этому неведомому «ему». Из ревности. А он и не виноват ни в чём... Ха-ха.

Спросят: «C кем живёшь?» — «С Федькой». А Федька — это кошка.

Вот кому стоило бы нагадить в ботинки — так это Калистратовне. Только эту ничем не проймёшь. Тоже львица нашлась. Царица офисных джунглей. Да ну её... И эта её фразочка: «Никто не хочет махать кайлом!»

Как же она устала. Иногда ей приходилось буквально «собирать себя по кусочкам». А тут — ба-ланс! Отчёт!.. Ей бы сказки писать. А не в офис ненавистный ходить. Так сидела бы целыми днями с Федькой на коленях да сказки сочиняла. Для взрослых.

Она опустила голову на валик большого кресла и закрыла глаза. Комната с книгами закрутилась с ней вместе, как стол-рулетка в казино...

 

— На что будете ставить? — любезно обратился крупье.

Он был лысоват, и весь его облик, включая и фрак с фалдами, делал его похожим на большого кузнечика. Федька такого бы на раз съела. Видимо, он тоже не хотел «махать кайлом».

— Ставки сделаны,— по-деловому сообщил «кузнечик» и коротко взглянул на неё.

Её платье переливалось в искусственном свете всей радугой оттенков, волшебно перетекающих один в другой. Плечи обнимало боа, а платье уходило в пол, и, словно мантия, два округлых драгоценных крыла опускались по обе стороны от изящной фигурки, раздваиваясь, и заполняли собой всё пространство вокруг. Она стояла, грациозно отставив тонкий каблучок, и перебирала в руке фишки.

— Семь красное,— сказала она и подвинула фишки.

— Ставки сделаны, ставок больше...

Одна фишка выскользнула и укатилась под стол. Стрекозиная фея заглянула в сумочку — крошечный ридикюль на золотой цепочке, который сверкал каменьями,— и извлекла оттуда миниатюрное драгоценное зеркальце-футляр.

Что-то было не так, и на этот раз футляр словно сам хотел, чтобы его открыли. Фея была безупречна, но ворсинка от боа упала на её ключицу.

Из раскрытого изящного футляра на неё испуганно смотрела толстая Калистратовна. Она отчаянно держалась за края малюсенькими пухлыми ручками, повторяясь в круглом зеркальце, которое делало её больше, но не настолько, чтобы она не боялась оттуда выпасть. А ещё больше она боялась там остаться. По правде говоря, она вдруг стала настолько мелкой, что с лёгкостью там помещалась и отражалась в окошке маленького зеркала во весь свой новый рост. Вот только каким ветром её туда задуло?

— Ба-ланс,— жалобно протянула Калистратовна из футляра.

Кажется, оттуда послышалось ещё какое-то непонятное слово: «отчёт»?.. Но феечке стало неинтересно, с боа всё было в порядке, и она захлопнула зеркало-футляр вместе с Калистратовной. Пусть там и сидит.

Одна фишка упала, и чтобы восполнить ущерб, она подвинула крупье маленькую блестящую штучку, размером с фишку.

— Ставки сделаны, ставок больше нет! — наконец закончил фразу «кузнечик» и сгрёб все фишки на красное.

Комната с книгами раскрутилась с новой силой вокруг невидимой оси, а осью было как раз большое кресло, где уютно задремали кошка Федора и её хозяйка.

— Красное. Восемь,— сухо сообщил крупье и подтянул к себе все игравшие фишки. Вместе с Калистратовной.

 

— Федька, мы проиграли…— услышала она свой голос и посмотрела на кошку.

Федора, против обыкновения, не дрыхла, а со скучным видом гоняла по старому ковру какую-то штучку, похожую на фишку из казино. Впрочем, ни Федора, ни её хозяйка никогда в казино не играли.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера