АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Орлов

Полетье

* * *

Помню, учили меня быть надёжным и смелым.
Всё поменялось с тех пор, но иду я к тебе,
Роща, где дед закопал навсегда парабеллум,
Центр села, где висел его брат на столбе.


Кажется мне, я иду по киноварному полю,
Прадеда кто-то уводит к расстрельному рву.
Сон не обманешь, он рвётся пытливо на волю,
Я его власть только с первым лучом оборву.


Снова под утро тревожат скупые просветы,
Наши свиданья с роднёй обречённо редки.
Грозным Смоленском в стальное подымье одеты
Мельница, сад и наш дом у истока реки.


* * *

Ночь со мной говорила отчуждённо и веско,
Я оставил мечты на страницах письма,
А в зелёном раздолье насекомого треска
Убывала в лучах просветлённая тьма.


Рощи гибких берёз так нежны и невинны,
Засиял на траве позолоченный пот,
Жёны в поле справляют Земли именины,
Купол мира к себе мои взгляды влечёт.


Души в каплях дождя опустились на ветки,
Водяница поёт в поспевающей ржи.
В освящённый родник я кидаю монетки.
Дух, сошедший с небес, о любви расскажи.


* * *

Ты выберешь, конечно, не меня.
Доверишь пожеланья глупой свечке,
И поплывёт венок с огнём по речке,
Расслабленную душу полоня.


И хвороста горящие бугры,
Вздымая огнедышащие крохи,
Развеют привороты, порчи, вздохи
Влюблённых, стариков и детворы...


Дымятся туч сиреневых развалы,
Русалок в глушь ведут полевики.
А мы с тобой, как прежде, далеки,
И свет зажат в ладонях у Купалы.


Дорогобуж

 

Со дна июньских тёплых луж
Тянуло мёдом, льном и кожей,
И вечер, вежливый прохожий,
Нас пригласил в Дорогобуж,


Где дождь, задумчив и покоен,
Кропил торговые ряды,
И большегрузные следы,
И дух усопших маслобоен,


Полки? канатной конопли
И залежи пластичной глины,
Мещанских домиков руины,
И плинфы кривичей в пыли,


И колченогих стариков
У перекошенной ограды,
Их опалённые награды
За Сандомир и Кишинёв.


Дождь лил, слоняясь по дворам,
Передохнул в тиши сарая,
Кусты и грядки освежая,
Ушёл к блестящим куполам,


Где жизнь доверчива, мудра,
Щедра, смиренна и упряма,
Сокрыта от Москвы и гама,
Где дремлет солнце возле храма
Петра и Павла,
Павла и Петра.


* * *

Дожди смывают сглазы,
Шумят наперебой,
И слушает рассказы
Осенний сухостой.


По Ярославской трассе,
Гонимый пеленой,
Уходит восвояси
Крещёный Листобой.


Объяты бездорожьем
В заснеженной грязи
На капище Сварожьем
Две веры, две Руси.


Старица

 

Расписная косынка,
Свет в глазах не померк,
Не старушка — тростинка,
А брала Кёнигсберг.


Говорит: «Знаешь, сколько
В равелинах ребят:
И Серёжа, и Ольга,
И Егорыч лежат...


После минного взрыва
Меня вынес майор»,—
И пошла горделиво
На обедню в притвор.


Память годы полощет,
Превращая в дымок.
В этой яростной мощи
Всей Руси оселок.


Макошино полетье

 

Вот и осень подоспела —
Лета вольная сноха,
Облепили её тело
Листьев алых вороха.


Пронеслась она над светом,
Завертела листопад,
И потоком разогретым
Дни её меня слепят.


Не хватает ей чего-то:
Может, мне она верна?
Или в день солнцеворота
Она тайно влюблена?


В тишине усталых вишен,
Вспоминая святодни,
Голос Велеса ей слышен.
Осень, время растяни!


Возврати на миг полетье,
Праздник Спаса на холсте.
Но сегодня — двадцать третье
На оторванном листе.


Взгляд её монгольский карий
С поцелуем дождевым
Превращает мир в гербарий
И мечты — в румяный дым.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера