АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Павел Шаров

По жизни бреду с фонарём


* * *



 


Отцветёт да поспеет на болоте морошка.


Н. Рубцов

День дуэли сегодня, а мне даже вызвать некого,
и осталось достать лишь чернил и плакать.
Вызываю: «К барьеру!» — себя самого я, и лекаря
звать не надо: они все бездарны. А я, хоть
и законченный дурень, сумел...
Но — о боги! алтарь ваш — бессмысленный жернов.
Ты дала не воды, накормивши по горло селёдкою,—
ты подбросила дров на костёр, где пасхальная жертва.
И хоть трапеза эта была до бесстыдства короткою,
привкус крови остался...
Судьба не грозит Чёрной речкою —
я подохну (хочу поскорее) в сем граде над Волгою,
по-людски, по-людски — с отходною молитвой и свечкою...
до бесстыдства короткою и до беспамятства долгою...
Я на всё подписался — да вот не могу понарошку я.
Я же знал, но не верил: всё кончится именно этим.
Я прошу: накорми, накорми меня мёрзлой морошкою
своих губ. А пред Богом мы вместе ответим.


* * *

По жизни бреду с фонарём (я не стайер,
не спринтер — тем паче), ползком бы до цели
добраться к весне! Точно бабочки, стаей
порхают снежинки. А мы — мы не ценим
того, что имеем; луну бы нам с неба,
на меньшее мы не согласны! Два века
сменили друг друга, но выпало снега
не больше обычного. И человека
в тебе не нашёл я.
Фонарь мой, достанет
в тебе керосина для энной попытки?
...Я втайне надеюсь: прохожий достанет
кастет и положит конец этой пытке —
фонарь размозжит мой и череп и, брюки
обшарив, прочтёт на клочке: «Как с радаром,
блуждал с фонарём я, протягивал руки
к луне, всё искал чёрт-те что! Но с ударом
твоим — о, спасибо! — всё кончено. Баста».
И — вой (не сирены ментовской, а случки
кошачьей)... Снежок... И кончается паста
в моей авторучке.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера