АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Людмила Александрова

Чёрта с два мы будем счастливы. Стихотворения

Байкальское 

 

На смуглых запястьях, на ласковых пальцах

Ни звонких браслетов, ни тонких колечек –

Совсем ничего там на долгую память

От всех твоих встреченных, всех твоих встречных.

От тех, кто в обратную сторону парус

Силился выдуть, штурвал вырывая.

К тем сильным, желанным одна только жалость,

К тем настоящим, которых не знаю.

Невинная панночка, дружная с Вием.

Из джунглей попавшая в клетку пантера.

Земная моя, травяная богиня.

С небес, моя вольная, славшая стрелы,

Коней грозовых в тёмном небе седлая.

Из вод, моя скромная, тихая фея.

С бродяжьих костров в жарком танце сметая

Все искры. Мечту об уюте лелея

Как дитятко в люльке. Шальная, стальная.

Незваная и долгожданная навка.

Из тех мотыльков, что мудрее чем ворон.

И жизнь потерять ради лакомой ставки,

И козырь спустить, если приз твой не полон.

И страшный противник, и мышка смешная,

Шуршащая в подполе или в подлеске.

Моя многоликая, та, что за краем

По сто раз на дню, чтоб назавтра воскреснуть,

Бывает. Сама себе вытянув жилы,

С забралом опущенным, с сердцем открытым.

И те, её встречные, ей только живы,

И ей же все сломлены, ей же убиты.

Моя дорогая, моя роковая.

Сумбурная, нежная, злая. Родная.

 

 

* * *

Врастающий корнями в сердце мне – остановись!

Оно как солончак бесплодно.

Ты его вырвешь, иссушИшь до подноготной,

Но не поднимешь свою крону ввысь.

 

Ни робкий солерос, ни гордый саксаул,

Ни преданный и стойкий подорожник...

Ни капли выжать, чтобы выжить было можно,

И им неприхотливым. Обманул

 

Блеск слюдяной, тебе казавшийся озёрным.

Ни нежности, ни неги не ищи.

Зачем мне твердокаменной твой щит?

Зря льстишься мной, ступай дорогой торной.

 

 

Дом осени 

 

О, как же здесь солнечно! Как же здесь ясно,

Что все, кто погиб, погибали напрасно.

Напрасно презрев своё право-желание жить.

О, как же здесь празднично! Как же здесь пусто!

И те, кто ложился на ложе Прокруста

По собственной воле,

        и те, кто пытался кого-то туда уложить –

Все пали в бессмысленной трате, бездельной

Последних минут. Как же здесь безраздельно

Царит увядание, правя торжественный бал.

И замерших робко, и в танце парящих,

И всё ещё трепетных и настоящих,

Давно опадающих, душ наших гибнущих вал

Накроет безмолвной тяжёлой волною

И схлынув тебя увлечёт за собою

Туда, где прозрачней и чище теперь небосвод.

И как же, тебя потеряв, мне проснуться?

И как же поверить, что можно вернуться,

Дождаться, не думая надо ли, надо?

Довериться снова, внутри листопада

Увидев тебя через долгий, мучительный год?

 

 

 

* * *

Мы строили башню, чтоб вместе добраться до звёзд,

На бархатном небе с фарфовой  звонкой  луной

Сачками кометы  ловить и сажать в золочёные клетки.

Но кто-то большой разозлился на нас, эта злость

Наш мир разделила легко так на твой мир и мой,

Слова непонятными сделала, голос колючим и едким.

 

Мы стороили башню, а вышла глухая стена.

Я твой полупьяный, угрюмый, бессонный Берлин.

Ты мой отстранённый, холодный и правильный Лейпциг.

Упрёк-автоматчик, и брызги вины и вина

Летят с цепких рук и в отчаянье выгнутых спин,

С приставленных к ней, таких шатких повстанческих лестниц.

 

 

Похороны ветра 

 

Станет ли синее небо наградой

Ветру, который летит всё быстрее?

Свободный, не зная, что значит "падать",

И тех, кто за ветром угнаться сумеет,

Не зная, несётся к невидимой грани.

Такой недоступной, но всё же желанной.

А небо смеётся, и манит, и ранит.

И было бы сладко, и было бы странно

Ласкать горизонты, играть с облаками.

 

Станет ли синее небо могилой

Ветру, который в агонии пылью

Харкает и бьётся, последние силы

Теряя, о стены упругие крылья

Ломая? Поношенный, выцветший саван,

Когда-то лазурный, но днями истёртый,

Укроет ли так же как сотни по травам

Уже пробежавших, утихших? И сдёрнут

Не будет ли вновь, чтобы ждать новых павших?

 

Ты моё небо, вечное небо.

Я только сдавшийся, глохнущий ветер.

 

 

 

* * *

Это странное, между шестым и седьмым позвонком,

Предчувствие боли, жажда клыков на хребте.

Животная память о замершей перед прыжком

Неведомой смерти. В покорной увяз немоте

 

Задушенный крик. И в расширенных бьётся зрачках

Безвольная тяга, февральских морознее стуж,

К тебе, вместо сердца, под кожей, как пульс в позвонках:  

Острее любви и понятнее близости душ.

 

 

 

Спящие совы 

 

Где шелест мягких крыльев? Где звезда,

Горящая в глазах, ловящих свет?

Зачем мне день, когда нас нет? Когда

Без нас с тобой и ночи больше нет...

 

 

* * *

Чёрта с два мы будем счастливы

В этом проклятом раю.

Люди смотрят так участливо,

Будто сами на краю

 

Побывали все и выбрали

Этот тихий тёплый рай.

Я мечусь, ищу. Не ты ли мне

Обещал столкнуть за край?

 

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера