АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Павел Северный

Про беличье царство Векшин Посад. Уральская сказка

СКАЗКА О ПОГИБШЕМ ПОКОЛЕНИИ


 


Уральская сказка «Про беличье царство Векшин Посад» занимает особое место в творчестве писателя-эмигранта Павла Северного (литературный псевдоним барона Павла Александровича фон Ольбриха (1900–1981)), потому что по ней можно реконструировать идеалы последнего дореволюционного поколения, погибшего большей своей частью на фронтах Первой мировой, гражданской и Великой Отечественной войн.


Примечательно, что сказка написана в победном 1945 году в Шанхае, где проживали русские, покинувшей Россию после гражданской войны. Павел Александрович принадлежал к той части эмиграции, которая поддерживала борьбу советского народа с фашистской агрессией. Более того, как стало известно недавно, его двоюродный брат был казнён за участие в заговоре против Гитлера. Победа Советского Союза над фашистской Германией воодушевила не только сторонников социализма, но и всех подлинных патриотов России, какие бы политические убеждения они не разделяли. Будучи православным монархистом, П. Северный нашёл в себе силы в 1954 году вернуться на родину и до конца жизни служить ей своим талантом.


В сказке П. Северного действуют животные, обитающие в уральских лесах, а также персонажи народного фольклора: леший и Баба-Яга. Беличье царство – это идеальное государство, где все обитатели максимально честно и добросовестно исполняют свои обязанности. Беличьим народом в Векшином Посаде верховодит дряхлый добродушный царь Крепкий Орешек. Никакой конкуренции и борьбы за более высокий социальный статус в этой лесной монархии нет. Все довольствуются своими ролями, закрепляя за своим царством традиции русской общины, сумевшей пережить самые крутые виражи отечественной истории от призвания варягов до позднего застоя эпохи Брежнева, свидетелем которого оказался престарелый писатель.


Движущим конфликтом в этом неизменном идиллическом мире являются нравственные пороки правителей беличьих царств. Оскорбительный намёк на отказ тридцать третьей наследственной царицы Муромской Толстухи из беличьего царства Студёные Ландыши выдать свою дочь за царевича Пушистика приводит к войне соседних беличьих монархий. Автор, прошедший две кровавые войны, со знанием дела описывает сражения беличьих армий. Боевые действия лесных животных, а затем свадебный пир на берегу ночной осенней Камы составляют лучшие страницы этого произведения.


В сказочном мире П. Северного нет стремления к комфорту. Его лесные обитатели довольствуются лишь самыми необходимыми для их существования дарами природы. И в этом автор остаётся верным сыном своего погибшего поколения, не искавшего тёплых мест и мещанского уюта в бурных событиях ХХ века. Недолгое счастье Пушистика и его жены царевны Золотые Ушки прерывается нашествием на беличьи царства из глухой сибирской тайги орд кровожадных куниц. Под их свирепым натиском одно за другим гибнут беличьи царства, и война подступила к царству Векшин Посад.


После тяжёлого ранения Пушистика остатки его войска были окружены куницами и готовились героически погибнуть, но в это время им на помощь неожиданно пришло женское войско белок во главе с царевной Золотые Ушки. Обладая волшебным оружием, они разгромили жестоких куниц и спасли от смерти Пушистика и его верных бойцов. В этом сказочном сюжете писатель воссоздал героические подвиги женщин в трагических событиях ХХ века, начиная от женских батальонов смерти, сформированных преимущественно из вдов погибших воинов в конце Первой мировой войны, безвестных сестёр милосердия, поднимавших за собой бойцов в штыковые атаки на пулемёты поздней осенью 1919 года, и безымянной героини его рассказа «Гимн», до всемирно известных великой княгини Елизаветы Фёдоровны Романовой (1864–1918) и Матери Марии (Е.Ю. Кузьминой-Караваевой (1891–1945)).


После отречения Николая II от престола Елизавета Фёдоровна отказалась от возможности уехать в Германию и молила Господа о спасении России. Незадолго до своей трагической гибели она писала: «Я испытывала такую глубокую жалость к России и её детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребёнок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы... должны устремить свои мысли к Небесному Царствию... и сказать с покорностью: «Да будет воля Твоя». Господь нашёл, что нам пора нести Его крест. Постараемся быть достойными этой радости».


В реальной жизни герои-идеалисты за редкими исключениями гибли, но в сказочном мире Векшина Посада автор сохранил своим героям жизнь, поскольку с точки зрения вечности они несли в себе больше жизни, чем выжившие за их счёт беспринципные приспособленцы.


Почему же писатель для изображения военного подвига обратился к жанру сказки? Думается, что увиденный им героизм советских людей, воспитанных на иных идеях, но сражавшихся за те же нравственные ценности, что и его ровесники, подсказал ему счастливую мысль о создании героического мифа для будущих поколений, для которых войны ХХ века сольются в одну далёкую историю, подобную Троянской войне. Сказка Павла Северного доносит до современного читателя старомодные представления о дворянской и военной чести. В этой незамысловатой истории автор свидетельствует о героизме и мужестве своих погибших сверстников. И верится, что его сказочные герои останутся в памяти будущих поколений, благодаря своей верности долгу, жертвенности и органической неспособности отступить перед трудностями и сдаться.


 


                                                                                              Пётр Фёдоров


 


 


Глава первая


 


1


 


Не из неведомого царства, а из русского государства, из его лесного, Уральского края, что на берегах реки Камы разбежалась эта сказка по родной земле, да и запуталась в людской памяти.


Любая сказка берет начало от были. Без канвы истинного бытия не свяжешь замысловатый сказочный узор. А случится иная быль, глядишь, следом людской разум выстелит словами дорожку сказки, очеловечив в ней зверей, птиц и саму природу земли и небес...


В стародавние времена в Камском крае всякими распевами шумели дремучие леса. Ели и лиственницы росли в них высоченные, а еще выше тянулись к небесам вершинами сосны и кедры. В те глухие чащобы люди наведывались совсем редко, а в иные замурованные чащи даже птицы боялись залетать,


В заповедных, камских кедровниках складывались беличьи царства. Было среди них одно, по прозванию Векшин Посад. Беличьим народом в нем верховодил старый-престарый, совсем развалюха, но по характеру добродушный царь Крепкий Орешек. Никто не станет спорить, что старость не радость, а потому у него за правую руку был сын. Звали царевича Пушистиком.


Через Векшин Посад, на беду его жителей, затоптали водопойные тропы сохатые, а на них хищные рыси творили кровожадный разбой. Сохатиную кровь рыси пили, как воду. Такой произвол беличьему народу мутил душу. Упросили жители старого царя повелеть царевичу искоренить хищников в кедровниках родного царства. Получив отцовский наказ, Пушистик долгонько думал, как ему выполнить желание народа. Так и сяк прикидывал в уме, а все же додумался, чем рысей осилить. Страхом решил зверей извести. Для этого из беличьего войска отобрал дружину самых храбрых воинов и обучил их рысей подкарауливать. Лежит рысь на ветке над водопойной тропой. Ждет прохода сохатого, чтобы спрыгнуть на спину великана и загрызть. Беличья боевая дружина высмотрит хищника, подкрадется к нему, как осиный рой упадет с веток и давай кусать. Рысь от беличьих зубов в рев не своим голосом и бежать с перепугу туда, куда и глаза не глядят.


Нелегко удалось белкам выжить рысей из кедровников. Не один год тянулась война. От рысьих зубов и когтей много белок погибло, но они добились своего. Кровожадных зверей из царства изгнали...


Векшин посад царство не маленькое. По камскому берегу растянулось верст на пятьдесят, а одним концом дотянулось до озера Темного, на берегах которого залегло другое царство по названию Студеные Ландыши.


В нем над народом владычествовала завистливая и злющая вдовая царица, прозываемая Муромской Толстухой. Вредная царица. С соседями не дружила, старалась на границах разные беззакония творить, кичилась знатностью своего рода. Под ее властью беличьему народу жилось тяжело...


Царство Векшин Посад множество царицыных причуд перетерпело. Беличий народ понимал, что соседка никудышная, но он также помнил про то, что худой мир все же лучше доброй ссоры.


С виду оба царства жили в дружбе. Однако горделивую соседку день и ночь грызла тайная зависть. Все соседское, казалось ей лучше своего. Жадно она прислушивалась ко всяким досужим пересудам про то, что в царстве Векшин Посад кедровники лучше, чем в ее царстве, что орехи слаще и крупнее, скорлупки на них тоньше, а ядрышки сочные и маслянистые. Любой сплетне про соседей верила и от зависти злилась...


 


2


От старости Крепкий Орешек частенько похварывал от всяких недугов. Чаще всего – от давней застуды: мучил его ревматизм. Когда Пушистик с достоинством выполнил изгон рысей, старик поручил ему власть над царством, а сам отошел в сторонку от докучливых, государственных забот. В просторном дворце-дупле Крепкий Орешек доживал век не спеша. Грыз орехи, пил медок с настоями из разных лечебных трав, но больше всего спал и сны хорошие выглядывал. Так и проспал старик, а, может быть, от него нарочно скрыли, что сынок невесту высмотрел, и оказалась она дочерью Муромской Толстухи. Звали ее Золотые Ушки. Шустрая белочка. На скаку легкая, как пушинка одуванчика. А уж такая красавица, что, как увидел ее Пушистик, разом всякий покой потерял.


Про то, как Пушистик первый раз повидал белочку-царевну, в обоих царствах никто толком ничего не знал. Только однажды он объявил отцу о желании сыграть свадьбу.


Крепкий Орешек, как полагается, сначала сильно осерчал, накричал, натопал ногами на сына, что, не спросив отцовского согласия, осмелился влюбиться в царевну да еще из царства Студеные Ландыши. Посердившись денек, старик остыл от родительского гнева. Просто понял, что криком дела не исправишь. Тяжело повздыхал, разводя лапками, и отдал письменный указ о снаряжении к соседке сватовского посольства. Главой посольства Крепкий Opeшек определил заслуженного беличьего воеводу Стальной Зубок, в придачу ему приставил знатную сваху краснобайку Сороку-Белобоку.


Беличий народ уважал Пушистика по-настоящему, а не только за то, что он царский сын. По характеру был он обходительный и добрый, ни с кем не гнушался дружбу водить. Обо всех старался заботиться. То лешего Сидорыча уважит и прикажет белкам коготками из его шерсти вычесать репейник. Русалкам-песельницам моченых в меду орехов для забавы пошлет. Сохатому за ушами клещей раздавит. Филину либо сове раненые ноги велит вылечить дворцовому лекарю. Глухаря на току от охотничьей стрелы упредит. Одним словом, шла о нем молва, как о парне-рубахе, а потому весть о его сватовстве не на шутку взволновала радостью весь беличий народ.


 


3


Сваты стали в путь-дорогу собираться без торопливости. Все население царства готовило подарки для невесты, да такие, чтобы перед соседями лицом в грязь не ударить.


Пять дней и ночей собирались сваты. Сорока-сваха за это время пустой болтовней успела дряхлого царя довести до припадков головной боли с тошнотой.


Рассвет, когда сваты тронулись в путь-дорогу, выдался хмурым. Ветер шатал кедры, скрипели они на все голоса, как немазаные телеги. Светало плохо...


Сваты уехали.


Солнышко долго в то утро не могло туман в кедровниках подсушить. Дозорные белки на границах царства все глаза измаяли, разглядывая молочную мглу. Самая подходящая пора для нарушителей границ.


Вдруг в одном месте захрустел валежник, а от хруста проснулся филин Медный Коготь. Он только заснул, а тут отворяй шире створки век. Гляди в оба. А на рассвете филина глаза слепнут, мало ли от чего может захрустеть валежник. Осторожность всегда на пользу. Спросонок филин струхнул, повертел во все стороны ушастую голову и, бодрясь, спросил охрипшим басом, но от собственного голоса еще больше испугался.


– Кого несет по лесу нечистая сила?


– Никак напугал тебя, фонарные очи?


Услышав знакомый голос и ехидный смешок, филин догадался, что это мотается от безделья леший Сидорыч. Узнал, а все равно по спине под пером забегали мурашки. Все же леший, как-никак, главный хозяин в кедровиках Векшиного Посада, в его власти бытье всего беличьего царства, а он его нечистой силой назвал. А вдруг обидится, тогда меняй жительство.


Все ближе и ближе хруст валежника. Медный Коготь нахохлился, когда подумал, что леший привяжется с пустыми разговорами и в конец сон отгонит. Так и случилось. Остановился Сидорыч возле кедра, на суку которого сидел филин. В это утро леший был в человечьем облике мужичка-простачка. Щека у него повязана красной тряпицей. По пути должно запнулся обо что-то и потерял лапоть с правого копыта, а от этого всякому ясно, что Сидорыч не человек, а лесной оборотень, сама нечистая сила.


С хитрым прищуром леший оглядел филина и опять рассыпался смешком.


– Пузо у тебя вовсе на бок свернуло. Видать за ночь неплохо закусил?


Филин поскреб когтистой лапой за ухом кусучую блоху, позевывая, сказал;


– Поел сытно. Молоденький косой в когти попался. Вкусный. А ты чего щеку подвязал? Занедужил головой?


– Зубы ломит.


– Своя вина. Мед любишь.


– Не от меду болят, а от плюхи.


– Кто ж ее привесил? Да как неловко – прямо по зубам?


– С Бабой-Ягой подрался малость.


– Чего не поделили?


– Из-за хвастовства дурой ее свеличал, а она, не стерпев обиды, драться полезла.


– И била по-крепкому?


– С чувством. Ведь всего один раз по зубам угодила костяным кулаком, да так, что два зуба из челюсти вывернула. Болят.


– Ох, Сидорыч, Сидорыч. Состарился. В лесах от всех тебе почет, а сам с Бабой связываешься. Знаешь ведь, какая это фигура, непочтенная, Баба-Яга.


– Старая дура, а не фигура.


– А вот тебе умному в зубы дала. Ступай к ворону-костолому. Он тебе поможет. Мастак в таком деле, раз долбанет клювом, и зубы, как орешки из шишки, выскочат.


– К нему и топаю. Зяблика после полуночи с предупреждением послал. Дескать, пусть ждет болящего. А теперь скажи мне, может, знаешь, с чего в кедровниках переполох у белок. Который день суетятся. Неужли Крепкий Орешек занемог?


– Старикан в добром здравии. Тут особое событие! Прямо скажу: в размере всего царства!


– Воеводы повздорили?


– Царевич!


– Чего натворил?


– Голову беличью от любви потерял!


– В кого влюбился?


– В царевну Золотые Ушки!


– Да ты, ушастый, в уме? Чего болтаешь? Такого быть не может.


– Может.


– Ай да Пушистик. Ведь какую невесту приглядел. Молодец! – Леший подумал, почесал затылок и сокрушенно сказал: – Чтобы только оказии какой не вышло. Муромская Толстуха может и не отдать ему дочь в жены. Тогда что? Конфуз царства.


– Как это – не отдать? За такого парня? – Филин во всю ширь распахнул веки, и глаза его заблестели, как каленые угли.


– Заупрямится и не отдаст. С нее все станет. Горделивая. А уж меня страсть, как не любит. Как вспомнит обо мне, так трясется от злости. Будь ейная власть, своими бы лапками из меня жизнь вытрясла.


        – Чем же ей поперек пришелся?


        – Была тому причина. Как-то гостил я у ихнего лешего. Царица оказала мне почет. Ha пиp пригласила. Стала передо мной хвастаться своей знатностью, да царство Векшин Посад хулить. Поначалу я слушал ее похвальбу, да только ухмылялся, но как охмелел, то, осердившись, щелкнул царицу по носу, да так, что она с трона верх тормашками полетела. Щелкнул ее за хвастовство тогда здорово. Неделю, сказывали, примочку на носу носила.


Леший довольно засмеялся. Ловко отряхнулся. Осыпалась с него людская одежда. Стал волосатым лешим. Молодецки постукал копытцами о землю. Почесал шерстяную спину о кедр, а шерсть на нем в завитках по цвету рыжая с проседью. Больную щеку подвязал листом папоротника, посвистывая, пошел, подпрыгивая, а уж издали крикнул филину:


– Прощай, большеглазый. Зайчишек лови по силам. Не обжирайся, а то пузо по шву треснет.


Филин от обиды промолчал. Клонило его ко сну. Подмывало крикнуть Сидорычу, чтобы он к русалкам не привязывался, но от ответа воздержался. Закрыл глаза и, остужая сердце, плюнул.


 


4


Долго ли скоро ли ехали сваты, но только через шесть дней добрались до границы царства Студеные Ландыши. Воды Темного озера переплыли на плотах и на поляне перед царицыным дворцом разложили на показ все, что с собой привезли.


Весть о приезде сватов разнеслась по царству быстрехонько. Сбежались на поляну его жители, а как увидели подарки невесте, от удивления онемев, поразевали рты. Чего, чего только не навезли сваты! Тут тебе кадушки с хмельным медом, в иголочку замороженным. Бочонки с малиновыми, брусничными и клюквенными сиропами.


Всякие сушеные грибочки. Рыжики, квашенные в кислице. Лебяжьи перины. Ковры из глухариного пера. Душегрейки из пуха зяблика. Бусы из самоцветов. Хрустальные зеркала. Подушки-думки, набитые ландышевым цветом, чтобы во сне сердце правильно стукало. Привезли, конечно, в мешках всяких сортов орехов на любой вкус. Одним словом, ничего не забыли, что имелось в кладовых царства Векшин Посад...


В камских лесах в царстве Студеные Ландыши властью над народом род Муромской Толстухи завладел в древние времена. На Руси смута была. На царском престоле по воле бояр сидел Шуйский Василий Иванович, Иван Болотников поднимал за правду холопов, объявился «Тушинский вор». Польский король войной шел на Москву. На защиту Отечества поднялся народ под началом Дмитрия Пожарского и Козьмы Минина. Спасалась Русь от вражеского засилия жадных и лукавых ляхов.


Ехал в то безвременье в уральское Верхотурье некий боярин гостить к тамошнему воеводе. Среди всякого добра в своем обозе вез в клетке двух прирученных белок из муромских лесов.


В Камском крае на дорогах разбойники погуливали. Бедных пугали, богатых грабили. Напали они на боярский обоз, добро забрали, боярину бока намяли, а белок в клетке за ненадобностью бросили в лесу. Зверьки из поломанной неводи стреканули в кедровники, а через многие годы расплодились своим муромским родом и стали править царством Студеные Ландыши.


Муромская Толстуха была тридцать третьей наследственной царицей. Мужа своего, царя Чихуна, любившего хмельное, рано сжила со свету и возвела себя на престол.


Во время приезда сватов при Муромской Толстухе главным советником состоял злобливый хорек Душа – Потемки. Прибрал он царицу в свои когти, и ее волей правил царством не по-доброму. Народу его правеж, конечно, не нравился, а потому под властью хорька жилось ему вовсе безрадостно...


Муромскую Толстуху приезд сватов озадачил. Нахмурившись, она заперлась на ключ в своем покое с хорьком для тайного совета. Надо было решить, как со сватами обойтись. Принимать их с почетом или же гнать в шею. Долго советовалась с хорьком, но все же не принять сватов подобающим образом не осмелилась. Хорошо знала про силу царства Векшин Посад. Приняла царица главу сватов, поговорила с ним о пустяках и под конец разговора объявила, что на закате устроит при всем народе пир, а тогда только обо всем поговорит и, выслушав сватовскую грамоту, прикажет зачесть свой ответ.


Весь день сваты оглядывали прелести царства. Царица велела всем перед гостями похвастаться. Даже войска для них на парад вывела, чтобы силой да молодецкой выправкой воинов уважение к себе поднять, а, может, немного даже попугать соседей. Смотрите, дескать, какая у меня рать. Зачну с кем воевать, тому от меня несдобровать.


Опытный воевода Стальной Зубок глядел на войско внимательно, все в нем подмечал, а когда парад кончился, он прикинулся испуганным, нахвалил войско Муромской Толстухи, что с такой воинской силой она для любого врага неодолима, и что будь он ее воеводой, то покорил под ее власть все беличьи царства.


От воеводиных похвал у царицы закружилась голова. В знак особого уважения к нему обещалась она на пиру плясать с ним в первой паре. Этим обещанием хорька-советника довела до каленой злости, от коей он себе на передних лапах все ногти изгрыз.


 


5


 


Солнышко в камских лесах в тот вечер затухало в зареве пожара, вещая назавтра ветреность.


Пир в честь сватов Муромская Толстуха устроила неплохой. На поляне среди ромашек и колокольчиков стояли столы для именитых гостей. Стол для сватов поставили ближе к красному месту. Своему беличьему народу царица позволила только смотреть на пир с кедровых веток, любоваться яствами издалека, слюнки пускать да облизываться.


Сваты и гости собрались на пир. Муромская Толстуха вышла к ним в блеске царских одежд. Уселась на трон, а рядом посадила еще сильней разнаряженную дочь-красавицу Золотые Ушки. Советник-хорек в доспехах воеводы при большой кривой татарской сабле метался возле трона неприкаянным бесом.


Муромская Толстуха восседала пухлощекая, будто налитая топленым жиром, а от своей важной надутости покряхтывала, сопела носом, лукавыми неласковыми глазенками сонно на сватов и гостей поглядывала.


Воевода-сват Стальной Зубок торжественно прочитал грамоту. Хорек Душа – Потемки поблагодарил воеводу за хорошие слова, прописанные в грамоте. Приказал слугам подавать вареное и жареное. Гостей на еду уговаривать не пришлось. Как только подали блюда с кушаньями, они приналегли на них дружно и через часок, наевшись до отрыжки, крепко захмелели от бражек, сиропов и меду...


Перед глаза Муромской Толстухи вышла на середину полянки сваха Сорока-Белобока. Поклонилась хозяйке. Отвесила и гостям поклоны во все стороны. Огляделась с улыбкой. Приосанилась, повела плечами крыльев, развернула вороненый хвост китайским веером и начала стрекотать похвалу невесте и жениху.


Сорока отстрекотала складно. Всякое сказанное слово было к месту. До того она грамотно верещала, что Муромская Толстуха, слушая говорунью, даже сопеть перестала и только удивленно глазенками моргала. Ловко Сорока сватала. Захмелевшие гости за столами галдеть перестали. Больше всех сватовство Сороки понравилось царевне Золотые Ушки, она громко вздыхала каждый раз, как сваха поминала про жениха. 


Долгонько Сорока языком брякала. Под конец даже осипла и прикончила похвальную речь величанием жениха такими словами:


– Знатна ты, царица-матушка, и во всем вольна, но не дано тебе власти над счастьем дочери. Счастье ее не в твоих руках, а хранится оно в сердце нашего Пушистика, потому в нем горит любовь к царевне Золотые Ушки.


Закончив стрекотание, Сорока снова всем поклоны поясные отвесила. Растроганная Муромская Толстуха протянула ей правую лапку для поцелуя, а левой лапкой смахнула слезы с отечных глаз. Но тут подскочил к ней хорек Душа – Потемки, зашептал что-то, и Муромская Толстуха разом надулась важностью, как рыбий пузырь.


Слуга, в кафтане расшитом золотым позументом, зазвенел в медное било, чтобы гости утихомирились.


Хорек Душа – Потемки надел очки. Грудь выгнул колесом. Достал из-за пазухи писаный ответ царю Крепкий Орешек. Он свысока оглядел сватов и начал читать послание.


– Могучему соседу нашему векшиному царю Крепкий Орешек.


Хорек перевел дыхание и дальше стал читать вкрадчиво:


– Мы, беличья царица, отписываем тебе сей ответ на твою грамоту, ответ на сватовство твоего сына Пушистика к дочери нашей любимой и единственной Золотые Ушки.


Известно ли тебе, мудрый, Крепкий Орешек, что равной нам по уму, по богатству, по знатности и родовитости нет во всех беличьих царствах лесов чермозских, соликамских, чердынских, ныробских и полюдских. Коли тебе это не известно, то смиренно тебе о сем напоминаем.


Хорек читал, а воевода Стальной Зубок сразу подметил, что его царя в ответе именуют «векшей», а себя Муромская Толстуха величает «белкой». Не по вкусу пришлось это старому воеводе, от злости он громко крякнул. Хорек вздрогнул. Голову втянул в плечи, запнулся на слове, но оправился от испуга и продолжал чтение.


– Благодарим тебя за честь сватовства и за щедрые подарки. Просим твоего внимания к тому, что, прежде чем мы отдадим свою дочь в жены твоему сыну, нужно нам знать, и при этом доподлинно, летопись твоего рода. Наслышаны мы, что хотя род твой и древний, а царство покрыто боевой славой, он все же далеко отстает по именитости от нашего рода. Наш род беличий «муромский» по крови, а твой «векшин род» наследует кровь от пришлых на уральскую землю векш из сибирских лесов, тайгой именуемых.


Воевода Стальной Зубок еще больше обозлился, громко забурчал. Хорек снова струхнул, но чтения не прекратил.


– Кроме того, желаем мы получить за разлуку с красотой дочери выкуп и льготы нашему царству по пяти прописанным дальше статьям: По статье первой: слово дает твое царство пять зим подряд досыта кормить наш народ свежими орехами без нашей за то оплаты. По статье второй: слово даешь ты немедля изгнать от себя грубияна лешего Сидорыча, а власть над его лесами передать нашему лешему Жженая Пятка. По статье третьей: слово дает твое войско оберегать наши границы, а жить обязано на своих харчах. По статье четвертой: слово даешь перед нашим конечным согласием самолично с Пушистиком предстать перед нашими очами и родительскими устами попросить за сына руку дочери нашей...


В этот момент и произошло нежданное и негаданное. Воевода Стальной Зубок не стерпел прописанной дерзости. Кровь ключом ударила в голову старика. Выскочил он из-за стола, подошел к хорьку, топнул на него ногой.


– Нишкни, косноязыкий! Теперь ты, Муромская Толстуха, слушай меня и запоминай всякое слово. Сватать мы приехали твою дочь, а не выторговывать, потому она не кедровый орех.


Распалившись гневом, Стальной Зубок выхватил у хорька грамоту. Изорвал ее и кинул обрывки к ногам Муромской Толстухи. От испуга на пиру все окаменели. Муромская Толстуха напугалась до холода под шерсткой. Она вся затряслась, икать стала, заголосила, заливаясь слезами.


Накричал воевода, выйдя из себя, и до того расстроился, что, не отвесив положенного прощального поклона, ушел с пира со всеми сватами и немедля отправился в обратный путь...


 


Глава вторая


 


1


 


Зайцы косоглазые, барабаня лапками по старым пням, разнесли по царству весть о неудаче со сватовством, о возвращении сватов с пустыми руками. Как лихой ветер, всколыхнула печальная новость до самого дна покой жизни в царстве Векшин Посад. Его народ давно знал, какая по характеру Муромская Толстуха, но того, что она выкинула, все же не ожидал. Обиду, нанесенную Пушистику, беличий народ принял как собственную обиду.


Крепкий Орешек, выслушав от воеводы подробный пересказ о сватовстве, огорчился до изнеможения. Привычного дневного сна лишился. Но, поразмыслив, остался доволен твердостью воеводы и в благодарность наградил его поместьем в тридцать кедров.


 


Прошло двое суток. Тревога среди беличьего люда от обиды не утихла. Беспокойство в народе разжигал леший Сидорыч. Мутил он разум белок насмешками. Колупал их самолюбие. Ехидно посмеиваясь, он везде твердил:


– Наши белки храбры только зубами с орехами воевать. Нет у них храбрости, заступиться за честь своего царства от бахвальства зазнавшейся Муромской Толстухи.


В конце концов насмешки лешего задели белок за живое. Собрались они на вече, по-старому новгородскому обычаю. На нем до упаду спорили, как смыть с царства обиду. Решили воевать обидчицу. Узнав о воле народа, воеводы сошлись на совет и согласились с решением веча, что обиду Муромской Толстухе прощать


нельзя. Воевода Стальной Зубок, как старший годами, пошел к престарелому царю потолковать с ним с глазу на глаз, потому все хорошо понимали, что Крепкий Орешек на войну с соседкой не согласится.


 


2


Светила луна. В кружевах синих теней запутались кедровники Векшиного Посада. Воевода Стальной Зубок тенистыми рощами папоротников прошел во дворец. Зайдя без доклада к царю, застал его в опочивальне за стариковскими раздумьями. Молча они поглядели друг на друга. Сидя на мягкой постели из сосновой хвои, Крепкий Орешек, поохав, молвил:


– Знаю, зачем явился.


Воевода вздохнул и, понурив голову, сказал:


– Прости за приход в поздний ночной час. Друзья с тобой. В горе и радости вместе до седин дожили. Беспокойно у меня на душе – вот и пришел к тебе за советом. Прямо, скажу. Сдурела Муромская Толстуха. Наказать ее надо, а вот как – ума не приложу.


– Вот о том же думаю, а придумать ничего не могу,


– Воевать надо.


– Что?


Визгливо вскрикнул от неожиданности Крепкий Орешек. Вскочил на ноги, замахал на воеводу лапками.


– Не смей про такое речь держать. Из-за невесты войну затевать? Ишь ты до чего додумался. Другая красавица Пушистику в жены найдется. Зряшное говоришь. Покой мой неразумными речами рушишь. Аль забыл, что от расстройства сна лишаюсь?


– Дельное говорю. Потому дело тут не в невесте, а в нестерпимой обиде для всего нашего беличьего царства. Проучить ее надо. «Векши» мы для нее. Кровь, видишь-ли, в нас не такая красная, как в ней. Нечего тебе голову думами утруждать. Вели воевать ее, и все тут.


Крепкий Орешек от расстройства несколько раз чихнул, стукнул посохом.


– Не смей поминать о войне. Стар ты для этого.


– Выходит, плох стал для защиты царства?


Крепкий Орешек понял, что обидел старого воеводу и сказал шепотом примирительно.


– Ты на меня не обижайся. Нельзя народ губить из-за глупой бабы. Прошу тебя, не говори мне про войну, потому и без того двое суток спать не могу. Скажи лучше, что народ про обиду толкует?


– А то и толкует. Воевать обидчицу. Народ надеется, что будешь с ним согласен. Знаешь, как в царстве Пушистика уважают. Знаешь и то, как народ за честь царства стоит? Воеводы меня послали. Филины и совы вчера совет старейших собирали. Зайцы от обиды за нас совсем окосели. Лисы с ухмылками на рожах по кедровникам бродят. Воеводы велели тебе передать, что если сам не можешь решить, то согласись с волей народа. За себя народ все равно обиду Муромской Толстухе не простит. Леший заодно с народом. Послушал бы, как он над нами насмехается.


– Что говорит волосатый?


– А то и говорит: «Рысей не побоялись, рысей из лесов взашей выгнали, а от нахальства жирной бабы, струсив, в дупла попрятались и ставни на окошках наглухо затворили». Вот какие насмешки леший нам под ноги, как половики, подкладывает. Думаешь, легко это переносить? Послушайся меня и поставь свою волю вряд с волей народа, пореши воевать соседку.


Но не успел Крепкий Орешек подобрать слова для ответа, как в опочивальню вбежал заспанный слуга.


– Милостивый государь, воеводы с царевичем пожаловали. Просят допустить их в опочивальню.


– Ежели пожаловали, то допусти.


Двадцать воевод во главе с Пушистиком вошли в опочивальню и склонились в уважительном, глубоком поклоне.


– Добро пожаловать, люди ратные. Что хорошего скажете старику?


Воевода Кусаное Ухо откашлялся и решительно произнес:


– Обидели наше царство.


– Верно говоришь! Как посоветуешь обиду смыть?


Воевода Кусаное Ухо молчал.


– Чего молчишь? Сам не знаешь, что посоветовать? Садитесь кругом. Станем вместе думать.


Алмазные искры блеснули в глазах Пушистика, и сказал с горячностью:


– Мы и без того, мудрый отец, много думали. Со всех сторон обиду осмотрели. Согласны с волей народа, а потому порешили воевать с заносчивой царицей. Нужно нам только твое согласие, а об остальном сами позаботимся.


– Опять про войну речь заводите? Слышать не хочу. С лешим сговорились. Это он вам головы задурил.


– Леший правильно судит. Если Муромскую Толстуху не накажем, то уважение уральских белок потеряем. Решай, государь!


Крепкий Орешек, наморщил лоб, насупился, расталкивая воевод, забродил по опочивальне. Долго ходил, прихрамывая, опираясь на посох. А когда остановился, то исподлобья оглядел воевод и на удивление всем даже расправил дугу старческой спины и спросил:


– А вам не жалко лить беличью кровь?


– За обиду царства будем воевать. Народ обижен чванством соседки. Не дашь согласия, все равно пойдем воевать обидчицу.


– И большую рать соберете без моего согласия?


– Все войско на такое дело идет, – ответил за воевод Стальной Зубок.


От твердости воевод Крепкий Орешек, растерявшись, зашептал.


– Так, так. Понять не можете, что не уважаю военной суматохи. Все у вас в царстве есть, какого рожна еще надо? Вижу, что у всех совсем память укоротилась. Забыли, сколь вдов и сирот после войны с рысями осталось? Вот что удерживает меня от новой войны.


Вздрогнул Крепкий Орешек, когда воеводы разом гаркнули.


– Все помним! Знаем. Воевать – не орехи из шишек лущить. Просим тебя не томить нас нерешительностью.


Оттопырив усы, Крепкий Орешек ударил лапкой по столу.


– Ладно! Обида царству – и моя обида. Вас мне не переспорить. Начинайте воевать. Вам, воеводы, настрого наказываю беречь в боях беличье войско. На своем веку не раз воевали. Помните, что беличья кровь не вода камская. Не забывайте про это. Разумом шевелите ладом. Не забывайте того, что вы уральские белки. А теперь ступайте от меня прочь. Принял желанное вам решение и хочу хорошенько отоспаться. Старый я у вас, а вы мне войнами покою не даете.


Вышли воеводы от царя и от удивления опешили. Дворцовая площадь запружена народом беличьим до отказа. Сообразили, зачем собрался народ. Объявил Пушистик о решении царя. Загудел народ от радости. С песнями стал по домам расходиться. А по приказу воевод зайцы-гонцы с барабанами пошли по кедровникам, чтобы в каждый угол обширного царства донести весть о зачине войны...


 


 


Глава третья                                               


                                                                1


 


Чтобы понапрасну не упускать время, воеводы поутру собрались в покоях Пушистика на военный совет. Стали вплотную обдумывать, как войну начать. Сутки без перерыва думали. Спорили, рядили, а как нашли единогласное решение, то как гром среди ясного дня пронеслась по царству весть о черной измене. Изменником оказался хранитель государственных кладовых хомяк Косое Пузо. Он тайно подслушал разговор на военном совете и убежал из царства, чтобы предупредить Муромскую Толстуху обо всем, что проведал. Тут только догадались воеводы, что хомяк состоял у царицы по найму подлым нюхачем. Все тайное Векшиного Посада доносил он хорьку-советнику, вел с ним дружбу, сбывая за бесценок краденое добро из подвластных ему кладовых.


Напугала воевод измена хомяка. Они, не медля, послали за беглецом погоню. Поймать его не смогли. След изменника роса смыла. Поняли воеводы, что после драки нечего кулаками размахивать, а, отдохнув, на новый совет собрались. Обидно было, что измена хомяка лишила хорошо задуманного военного плана. Опять сутки держали воеводы совет. Придумали новый план войны, да такой, что сами удивились, как это у них такое «хитрое» в беличьих мозгах без подгара сварилось. Измена хомяка научила воевод осторожности. Постановили о задуманном плане, прикусив языки, даже Крепкому Орешку не говорить. В царство Студеные Ландыши отправили гонца с грамотой об объявлении войны...


 


2


Воеводы Муромской Толстухи после доноса хомяка тоже не дремали, обдумали, как защищать царство. Со слов хомяка, ожидали они нападения со стороны Темного озера. Не мешкая, послали туда заслоны войск на берега, где сходились грани двух царств.


Прождали войска нападения Векшиного Посада день-другой и озадачились, что враг не появился. Третий день тоже понапрасну прождали. Тогда воеводы Муромской Толстухи сгоряча решили, что хомяк им наврал, обманул по приказу Пушистика. Хорек с битьем допросил хомяка, а тот на коленях поклялся, что войско Векшиного Посада обязательно нападет на Студеные Ландыши. Но прошло пять суток, а рати Пушистика и не думали нападать. Царицыны воеводы успокоились и отдали приказ ослабить осторожливость, потому никакой войны не будет, а все обойдется пустым хвастовством воевод царства Векшин Посад. Когда оборона царства Студеные Ландыши ослабла, тогда Пушистик и начал войну...


 


3


В полдень шестых суток в Векшином Посаде встретились перед походом две дружины по тысяче белок каждая. На дворцовой площади простились с родными и близкими. Начало над ними держали воеводы – Кусаное Ухо и Лысый Лоб. Приказано им было войти в соседнее царство, обойдя по глухим топям Темное озеро.


На заходе солнца пришли по приказу лешего на дворцовую площадь восемь могучих сохатых. Основное войско погрузило им на рога изготовленные из коры плоты, стрелы с луками, а само, как слепни, облепило спины. Двинулись сохатые с поклажей непроходимыми местами кедровников к озеру и ночью дошли до него. Войско разгрузило сохатых. Спустило плоты на воду, упрятало их за кочки и стало ждать рассвета.


В полночь сквозь туман светил в кедровники ущербный месяц. Пушистик отдал приказ гвардии изготовиться к походу. Слетелись на поляну филины и совы. Глазища, как фонари, горели калеными углями. На каждого филина село по пятнадцати гвардейцев, а на сов – по шести. Чтобы в темноте ночи не растеряться, каждый гвардеец посадил себе на затылок по светлячку. Сам Пушистик с остальными воеводами сел на самого старого филина. Раздалась команда. Филины захлопали крыльями, совы захохотали и начали взлетать.


 


4


 


Гвардия Векшиного Посада налетела на перепуганное царство Студеные Ландыши. Облепила ветви кедров вокруг дворца Муромской Толстухи и начала бой. Во дворце царица заметалась, причитая со страху. Целый час тянулся жаркий бой. Защитники царицыной крепости не выдержали наскока гвардии и стали отступать. Начало войне было положено. Но идти на приступ крепости-дворца Пушистик ночью не осмелился, потому добраться до него надо было через поляну. Перепрыгнуть ее белки-воины все равно бы не смогли, а филины и совы, как начался бой, разлетелись.


Стало светать. Пушистик повел гвардию в наступление. Но натолкнулся на такую оказию, что от удивления чуть ума не лишился. Уж очень неожиданную военную хитрость царицыны воеводы придумали. Согнали они тысячу ежей. Расставили их поясами вокруг крепости, а по колючим ежиным иглам Пушистик войска не послал, срамиться не хотел, потому знал, что воины на приступ колючих ежей все равно не пойдут. Делать было нечего, надо было света ждать, чтобы все хорошенько обдумать.


 


5


 


Тем временем на рассвете под холстинами тумана над Темным озером воевода Стальной Зубок, как было ему приказано, вывел из-за кочек на водные просторы свои плоты с войсками. Ратники подняли хвосты кверху, как на парусах поплыли к вражескому берегу. Взошло солнышко, подсушило туманы. Царицыны дозоры, заметив плывущие плоты, забили тревогу. Стали засыпать плоты стрелами, а с плотов ответные стрелы полетели.


Жарко бились стрелами. Войско с плотов Стальной Зубок на вражеский берег высадил и повел в рукопашный бой. Каждую кочку, всякий пенек приходилось брать приступами. Царицыны войска с границы начали отходить в глубину царства. Отступая, дошли до дворца-крепости. Воины у воеводы Стального Зубка – ребята бывалые, многие медали за прежние битвы носили. Довел войска Стальной Зубок до дворца, пошел в наступление и, как Пушистик, на колючие кушаки ежей напоролся: даже вспотел от такого. Всю жизнь воевал, а такой военной хитрости врага не ожидал.


Отдал воевода от огорчения приказ войску отдохнуть, раны зализать, убитых и тяжелораненых подобрать, а сам отправился на поиски Пушистика и других воевод. Отыскал всех в дупле горелого пня на военном совете. Обдумывали, как одолевать ежей. Дело новое. Урон в войсках у всех воевод заметный. Только под конец совета воевода Лысый лоб подал мысль рушить ежей водой.


Из трех ближних ручейков войска стали воду под ежей подводить. До полудня рыли канавки, пустили воду под ежей в трех местах. Ежи от воды начали разбегаться. Мокра они не любили. В прорехи ежиных поясов кинулись войска Пушистика с радостными криками, но в кустарнике малины на высоком бугорке на второй ежиный пояс натолкнулись. Со стен крепости ее защитники стали нападавших стрелами поливать. Метко стреляли. То тут, то там падали сраженные белки в войске Векшиного Посада, а одна стрела выколола глаз воеводе Стальному Зубку.


Неизвестно чем бы кончилась битва, если бы гроза не налетела на кедровники. Хлынул ливень с градом. Ежи окончательно разбежались, а воины Пушистика после горячих, но кратких схваток ворвались в крепость. Захватили амбары со съестными припасами.


Гроза всю ночь бушевала, и только утром насквозь промокшие воины немножко обсушились под солнышком и начали дальше воевать, осиливая крепостные башни. Тут всех опечалила весть, что в бою смертью храбрых пал воевода Лысый Лоб. Но все понимали: война дело серьезное, а потому особенно печалиться не приходится. Пушистик лично брал приступом дворец. Войска подошли под самые стены, но вовнутрь попасть не могли. В нем под защитой крепких стен, под охраной отборной гвардии спасалась царица с хорьком.


Трое суток осаждали дворец. Пятьсот белок грызли дворцовые стены, но осилить их не могли: как железо крепко кедровое дерево. На измор осажденных надеяться не приходилось. Пленные царицыны воеводы рассказывали, что во дворце всяких запасов видимо-невидимо и царица с защитниками может в осаде до следующего лета отсидеться. Пушистику войну затягивать было нельзя. Подходила осень, надо было думать о поспевающих шишках, чтобы из-за войны голодом не насидеться...


 


6


 


На пятые сутки войска Векшиного Посада взяли в плен всю армию царицы, но с дворцом дело по-прежнему не ладилось. Если удавалось сломать какую кованую дверь, то войти во дворец все равно было нельзя. Очень отважно защищались великаны гренадеры, но все же сплошали. Пронюхали лазутчики Пушистика, что в грозу у векового кедра обломился сук и образовался от этого во дворец лаз, о котором ничего не знали осажденные.


Поздним вечером бойцы Пушистика по одному начали пролезать в лаз. До сотни их проникло в дальние дворцовые коридоры, по ним добрались в зимние покои, а из них как снег на голову с тыльной стороны напали на защитников. Подрались немного и, обезоружив гренадеров, ворвались в опочивальню царицы, когда она спокойно спать ложилась, надеялась на неприступность дворца. При виде вражеских воинов она от испуга дара речи лишилась, сразу про заносчивость позабыла. Поняла, что попала в плен, начала вежливо и ласково с победителями разговаривать. Привели ее к Пушистику. Улыбаясь, она перед ним стояла, обещала искупить свою вину, на все соглашалась, заливаясь слезами, рассказала, что писала свой дерзкий ответ по наущению советника-хорька. Сказала еще, что во время осады дворца хорек украл царевну Золотые Ушки и увез ее неведомо куда. Узнав о похищении невесты, Пушистик приказал запереть царицу на замок. Глаз с нее не спускать, давать в день только по пять орехов и воду, а сам отправился на поиски царевны.


 


7


 


Еще двое суток прошло, а царевну отыскать не могли. Так, может быть, и не нашли бы ее, если бы не помогло Пушистику счастье. Сидел он ночью с тяжелыми думами у стен дворца, да вдруг и услышал шорох. Пригляделся к темноте. Видит, что к дворцу крот ползет. Пушистик притаился. Подполз крот к дворцовой стене, раздвинул травку и пролез в свое жилье-нору, а оттуда его назад вытолкнули. Похолодел от удивления Пушистик, когда догадался, что кто-то спрятался в кротовой норе. Он немедля крикнул дозорного, приставил его к лазу в кротовое жилье, наказал никого из норы не выпускать. Привел Пушистик двух лазутчиков. Велел им в нору пролезть и узнать, что в ней творится. Лазутчики влезли в нору. Долго из нее не вылезали обратно, а когда вылезли, то донесли царевичу, что в норе с небольшой охраной спрятался хорек с сановниками, а за одной дверью кротового жилья кто-то жалобно плачет.


Пушистик, прямой дорогой направился во дворец. Велел привести к себе пленную царицу. Учинил ей строгий допрос. Выпытывал, где потайная дверь в подземелье. Муромская Толстуха, конечно, сначала отнекивалась, что о такой двери ведать не ведает. Пушистик вскипел от гнева, как кипяток в чайнике, пригрозил заморить голодом, если она не скажет ему правды. Тогда Муромская Толстуха сразу сдалась, потому как обжора больше всего боялась голода. Рассказала, что дверь в кротовое подземелье закрыта люком в ее опочивальне под кроватью. Узнав об этом, Пушистик с воинами побежал в опочивальню. Воины проворно разворошили пышную и душистую царицыну постель. Отвалили люк потайной двери в подземелье, а в него с обнаженным мечом впереди воинов кинулся Пушистик. В подземелье он сразился с охраной. Скоро добрался до хорька с вельможами. Взял их в плен, взломал замки кротовой кладовой и вынес во дворец связанную царевну Золотые Ушки.


 


8


 


В первоначальном, черновом мирном сговоре с царицей, воеводы выполнили приказ Пушистика ревностно. Написали грамоту. Заставили Муромскую Толстуху приложить государственную печать и самолично расписаться. Сурово с ней обошлись после пленения. Но иначе было нельзя, дело обернулось не по-шуточному, в войне много беличьих жизней загубили, да еще больше покалечили.


Договорную грамоту расписали по статьям:


Статья 1. Я, Муромская Толстуха, правительница царства Студеные Ландыши, векша камских лесов, осиленная и полоненная войсками царства Векшин Посад, сдалась сама, а со мною мое царство на волю и милость победителя царя Крепкого Орешека, а по сему смиренно обязуюсь исполнять все его приказы.


Статья 2. Сдаю ему золотую корону, регалии, собственную и государственную казну.


Статья 3. С превеликой радостью благословляю дочь – царевну Золотые Ушки на брак с царевичем.


Статья 4. Обязуюсь через десять дней под стражей пешком отправиться в царство Векшин Посад на поклон к царю просить прощения за свою дерзостную обиду.


Статья 5. До полного мира и согласия между обоими царствами, управление своим царством передаю в руки воеводы Кусаное Ухо. Волен творить в нем суд и расправу над ослушниками. Воеводы мои и войско до той же поры числятся пленниками, а по сему оружия при себе носить не могут.


Статья 6. Первого министра и советника иноземца хорька Душа – Потемки и его приспешников передаю на суд победителей.


Статья 7. Хомяка Косое Пузо, перебежчика и изменника царству Векшин Посад выдаю обратно. Не мое дело, как с ним поступят.










Статья 8.




 Уважаемому, благородному лешему Сидорычу заранее приношу смиренное извинение. Обязуюсь по прибытии в Векшин Посад самолично с лешим свидеться и всенародно засвидетельствовать ему все свое почтительное уважение с низким поклоном.


Статья 9. Обязуюсь после мира пять зим содержать пропитанием сирот ратных людей обоих царств, кормильцы коих жизни свои положили в этой несчастной войне.


На договоре сем по своей воле, без принуждения, печать приложила и лапку свою.


Тридцать третья, наследственная правительница царства Студеные Ландыши, полоненная Муромская Толстуха,


Дважды перечла царица договор, побледнела за свою судьбу и всю ночь напролет с горя обливалась слезами.


 


Глава четвертая


 


1


 


После подписания договора о замирении прошло два дня. Из царства Векшин Посад прискакал гонец с повелением всем войскам возвращаться домой, везти с собой пленников хорька Душа – Потемки и подлюгу-изменника хомяка Косое Пузо.


Присматривать за порядком в царстве Студеные Ландыши Крепкий Орешек утвердил воеводу Кусаное Ухо. Окривевшего воеводу Стального Зубка назначил он следовать за пленной царицей сидя в карете, когда она пешком пойдет в царство Векшин Посад. И особенно строго Крепкий Орешек приказал войскам в соседнем царстве ничего не воровать, а главное не трогать народного пропитания, потому беличий трудовой народ за ошибку царицы наказания не заслуживает.


Выполняя повеление родителя, Пушистик приказал немедля войскам собираться в обратный путь. Воины, прежде всего, перенесли на плоты раненых, перед курганами погибших прошагали с барабанным боем. Отдали последнюю честь воинскую, сели на плоты. На отдельный плот под стражей посадили хорька, трех его приспешников и хомяка Косое Пузо. Царевна Золотые Ушки в слезах простилась с матерью и на плот Пушистика явилась с приданым и няньками. Усадили ее на плоту в шалаш, убранный цветами. Как только в небе зажглись звезды, отражаясь в тихой глади Темного озера, вышел приказ трогаться в путь. Плоты поплыли под песни ратных белок. Обо всем в песнях выпевалось, обо всем, о чем беличий народ помышлял для своего житейского счастья. Всю ночь плыли плоты, а как стало светать, как стал на воду туман с берегов наползать, причалили плоты к берегам родного царства. Ожидали победителей на берегу десять сохатых. У одного сохатого рога оплетены незабудками. Поставлен на его спине балдахин, сплетенный из ромашек. Сидели возле балдахина два филина-телохранителя. Сели под балдахин Пушистик и царевна Золотые Ушки. На двух сохатых раненых разложили, а на остальных разместились воеводы и часть войска с пленниками.


Сохатые, отфыркиваясь от мошкары и гнуса, не торопясь шли по душистым кедровникам. Все светлее становилось в них от восходящего солнца, все голосистее запевали пташки, а кукушки-гадалки ворожили о годах царевны и предсказывали ей долгую-предолгую жизнь...


 


2


 


После полуночи, когда плоты плыли домой по озеру, Крепкий Орешек стал пересиливать сонливость. Боялся старик проспать время прибытия войска, но как ни боролся со сном, все же заснул так крепко, что протер глаза только к полудню, когда все уже приехали. Пожалев о такой оказии, он немедля принял сына и воевод. Подробно расспросил о войне. Узнав об убитых, погоревал, вздыхая. Велел каждого ратника наградить и позаботиться о сиротах, а под вечер захотел посмотреть на невесту Золотые Ушки.


Прием царевны назначил в парадном зале. Учтивая царевна ждать себя не заставила. Явилась она к нему во всей своей красе. Как пушинка на колени перед стариком опустилась с низким поклоном и с первого погляда понравилась старику. Крепкий Орешек приказал всем выйти из зала, плотно затворить двери, а главное, не велел любопытным в замочные скважины подсматривать.


Оставшись с царевной наедине, подозвал ее к себе, усадил рядом на трон. Повел беседу, любуясь царевной, как диковинной картинкой. Долго они беседовали, давно ночь наступила, а старик все еще подробно расспрашивал царевну о жизни в ее царстве.


Дозорные пробили на башнях дворца в била полуночный час, и тогда спохватился царь, что совсем замаял красавицу. Под ручку с ней из залы вышел, проводил до ее опочивальни, сдал на руки нянькам, а сам в свою опочивальню отправился и сказывали дозорные, что в ее окошках до утра свет горел.


 


3


 


Поутру пошли по царству зайцы с барабанным боем, а беличьи гонцы зачитывали, надрывая голос, Указ об окончании войны, о скором прибытии пленной Муромской Толстухи, о суровом суде над хорьком с присными, а также над изменником хомяком Косое Пузо…


Судили крамольников перед глазами всего беличьего народа. Вершили суд старцы царства. За главного над ними упросили быть лешего. Присяжными заседателями были: почтенные глухари, косачи, рябчики, дятлы, зяблики и трясогузки. Судили строго, но справедливо. Хорьку Душа – Потемки всякое лыко поставили в строку. Обвинили его и помощников в том, что из-за их коварности сложили головы многие хорошие белки в том и другом царстве. За черную измену хомяка Косое Ухо судили особенно строго, про то, что он уворовал в царстве, не забыли упомянуть. Всех присудили к голодной смерти, но исполнение приговора отложили до той поры, когда справит царство свадьбу Пушистика, а пока суть да дело посадили осужденных в подземные казематы, вместе со всякими ворюгами.


 


4


 


В канун восьмых суток, прискакал от воеводы Кусаное Ухо гонец с вестью, что царица вовремя тронулась в пеший путь. Ночью беспокойный ветер со спорым дождем разбудили старика царя и нагнали бессонницу. Он раздумался о том, да о сем. Стало ему жаль царицу, шагающую по лесной грязи. Знал, что Стальной Зубок, не жалуя, пленницу по хорошему пути не поведет. Но Крепкий Орешек знал, что пешее хождение царицы прописано в договоре, а потому отменить его не может, чтобы не обидеть войско. Думая об этом, старик сокрушенно и сообразил, что есть у него возможность отменить пешеходство невестиной матери, когда вступит на землю его царства. Понимал, как обидно материнское унижение дочери, а потому решил поговорить об этом с сановниками и воеводами.


Поутру дождик не унялся, а разошелся еще шибче. Вспомнил старик, что вместе с царицей наминает бока в карете его верный друг, да еще кривой Стальной Зубок. Не глядя на ранний час, Крепкий Орешек призвал сына, воевод и сановников. Объявил, что ради покоя невесты, чтобы не убивалась за мать, посылает он навстречу пленной царице-пешеходнице гонца с приказом, что по дорогам царства Векшин Посад должна она следовать в карете, запряженной шестеркой лисиц-огневок. Позванные, зная доброту старика, с таким решением согласились. Да и сами после победы поостыли от гнева на царицу.


Конечно, она баба вредная, но, на нашу беду, является матерью невесты царевича.


Слухи о милостивом решении дошли до царевны. От радости она прослезилась, что не придется ей переживать материнский позор.


На удивление всего царства даже леший Сидорыч похвалил царя за широту доброй души. В разговоре кое с кем в кедровниках в таком духе высказывался:


– Всякое дело надо по-верному понимать. Сбили мы с Муромской Толстухи спесь – и хорошо. Кедровников Студеных Ландышей нам не надо. Своих хватает. Кроме того, Студеные Ландыши нашими станут после свадьбы Пушистика. А что трое суток пешком шагала, так это ей только на пользу. Дикий жирок сгонит. Не станет жирок ей мозги отяжелять всякими вывертами и причудами...


 


5


 


Шестерка лисиц-огневок, запряженная в карету, на рысях привезла в Векшин Посад Муромскую Толстуху. Она вышла из кареты без всякой важности. В пути до того исхудала, что даже родная дочь узнала не сразу. Пленницу сутки не тревожили. Дали время отлежаться и отдышаться. Хотя по угодьям Векшиного Посада она ехала в карете, но лисицы бежали во всю прыть, а потому здорово растрясли ее на ухабах...


Крепкий Орешек собрал воевод и старейшин судить пленную царицу. Стали решать, как с ней поступить. Считать ли ее правительницей царства Студеные Ландыши? Подписать ли с ней окончательную мировую, или наложить на нее какое-нибудь особое наказание.


Муромская Толстуха с перепугу на суде сидела ни живая ни мертвая. Слушала толки о себе, ждала решения судьбы. Спорили об ее судьбе воеводы, старцы и сановники долго. С утра до самого темна. Кое-кто от всего сердца ругал пленницу за своевольный, занозистый характер. Кое-кто высказал, как на духу, что не может она из-за сварливости жить в миру с соседями.


Нашлись и такие, кои прямо сказали, что не достойно ведет себя на глазах у народа, а тем плохой пример подает. Спорили судьи, голосили все в раз, грозились ее из царства изжить, а когда попросил Крепкий Орешек наказание определить, то сразу все присмирели и неожиданно вынесли царице полное прощение.


Постановили подписать мир, после чего «кто старое вспомянет, тому глаз вон». Но одно наказание наложили: назначили быть при ней советником воеводе Стальному Зубку. Повелели ему за царицей глядеть в оба, от плохого удерживать крепкой уздой с ежовыми рукавицами, а главное, не допускать, чтобы возле нее хорьки заводились с плохим душком.


После приговора Крепкий Орешек вернул полонянке корону. Под самый конец суда пришел леший Сидорыч. Пришел с похмелья заспанный да хмурый. Выпил не торопясь поднесенный ему жбан меду крепкого и стал царицу осматривать со всех сторон.


При виде лешего Муромская Толстуха разом сникла. Знала, что от Сидорыча всего ожидать можно, но делать было нечего, обязалась на людях ему повиниться.


Приосанилась, как могла, покрепче на голову корону надела и стала перед ним во всей своей исхудалой важности, но с опаской молвила тихим голосом:


– Прошу прощения, владыка лесной досточтимый Сидорыч. За все винюсь перед тобой покорной головой. Винюсь, что неладное про тебя говаривала, при всяком удобном случае напраслиной, худой облыжной тебя поносила. Винюсь от всего сердца, от всего разума. Более не буду. С умом стану жить.


Выслушал леший повинные слова. Хитро сощурил левый глаз, почесал волосяной рукой волосатый затылок, головой покачал. Присел перед просительницей на корточки, поманил ее к себе пальцем.


– Подойди ко мне поближе, горделивая.


Совсем обмерла Муромская Толстуха со страху. Подошла к лешему, а он к ней руку протянул.


– Становись на ладонь. Не бойся, не уроню, силы хватит.


Встала она на лешачью ладонь, а сама, ожидая от него крепкого щелчка, зажмурилась.


– Да не бойся, говорю, не обижу. По характеру я не злопамятный. Прощаю, потому все тебя простили. Но смотри, вдругорядь не балуй. Ежели еще разок выкинешь недозволенное, то не посмотрю, что ты царица. Разложу на травку да при всем честном народе березовой вицей тебя высеку. Всегда помни, что царство Векшин Посад простило тебя без лютого наказания! За дочь простило! Не будь дочери, не видать бы тебе царства как своих ушей. Была бы после полона поломойкой, либо прачкой. У меня бы каждый день из шерсти репейник выпалывала. Студеными зимами отмороженные уши мне снежком без варежек оттирала. А теперь, прощенная, живи спокойно и будь умницей...


 


Глава пятая


 


1


 


Повоевали два беличьих царства, а замирившись, стали к свадьбе готовиться. К торжеству готовились как подобает: с умом и толком. Назначили свадьбу Пушистика с царевной Золотые Ушки на тот день, когда на березах первые листочки позолотой покроются. Заранее разослали гонцов с приглашениями в соседние беличьи царства. Не забыли даже самых дальних друзей в царстве Вихрастые Кедры за Канжаковским камнем да в царстве Воронья Шуба возле Полюдова камня...


Две недели со всех камских лесов съезжались именитые гости. Свадебные подарки привозили дорогие и добротные. Тесно стало в Векшином Посаде от гостей. Наехало их не меньше тысячи. Чтобы всех накормить, собрали с двух царств поварих и стряпух. Они еду для гостей из лучшего добра день и ночь без передышки варили, пекли и жарили, а сами от усталости с ног падали.


Добра навезли видимо-невидимо. Самоцветов разных и золота самородного надарили такое множество, что у Пушистика сундуков не хватило богатства сложить.


На берегу Камы выстроили молодым просторный дворец в кедре, росшем на бугре возле заводи Бекасиной речки. Полы дворца выложили малахитом и яшмой. Стены до потолка утеплили лебяжьим пухом. Пух для этого подарили камские лебеди-кликнуны. Зеркала из каменной соли во дворец привезли из беличьего царства, что под Соликамском. Столы, лавки, постель резаны из ныробской сосны, а сработаны белками-краснодеревщиками без единого гвоздика. Одним словом, такой дворец выстроили, что живи-поживай, да добра наживай, а если есть еще где такой же дворец, то разве только в какой заморской сказке...


 


2


 


Живут гости да свадьбу ждут. Торопиться им некуда. У хозяев харчи даровые и хорошие. Живут, спят, едят да на рассвете на листву берез поглядывают, нет ли на ней позолоты.


Однажды, по вечерней прохладе, прилетел зяблик с известием, что Осень на Каме объявилась. Стала леса золотой узорчатой парчой укрывать. Надо ждать теперь урочного часа, когда на березах первая позолота обозначится.


Крепкий Орешек повелел ночным караульным носами со сна не клевать коленки, а в оба глаза смотреть за березами.


Улетел зяблик, а упреждение его сбылось. На второй утренник после его улета на траву пал седой иней, а на березах засверкали монистами золотые листья.


Под барабанную дробь дятлов, под пересвисты снегирей нарекли Пушистика и Золотые Ушки мужем и женой. Молодые перебрались в новый дворец. Гости и народ в дневной час легли поспать до заката, чтобы в сумерки крепкими и бодрыми приступить к свадебному пиру.


Место для пира загодя высмотрели на берегу Камы. Весь день слуги расставляли на нем столы с яствами. Орехов по берегу всяких сортов навалили, как муравьиные кучи.


Леший Сидорыч приволок голову сахару-рафинаду и леденцов. Посмеиваясь, оборотень похвалялся, как отнял сладости, до смерти напугав купца на большой дороге.


 


3


 


На пир гости и народ начали сходиться, когда солнце легло на покой за лесные частоколы.


В сумерках все чинно расселись за столы со всякой едой и питьем. Старикам по положению отвели на пиру почетные места.


Крепкий Орешек с Муромской Толстухой приехал на пир в карете, запряженной кротами. Везли их тихохонько, чтобы тряской не утомить. Когда Крепкий Орешек вышел из кареты, его подхватили под руки воеводы. Легонько провели по лесенке на широкий пень среди пировального места. Усадили его и Муромскую Толстуху за столом самых знатных гостей.


Ждали выхода молодых.


Стемнело. До восхода луны над берегом летали светлячки и светили мигающими фонариками. По знаку правителя пира виночерпии, обходя гостей с кувшинами, разливали ягодные сиропы и медовые настойки. Гости пробовали питье. За жениха с невестой чары поднимали.


Поднялась над камскими чащобами полная луна. Окатила берега реки плавленным серебром. В новом дворце распахнулись двери, а гости ахнули от удивления, когда вышли из них на крыльцо молодые. В огненном кольце из светлячков вышли Пушистик и Золотые Ушки. На невесте платье, вытканное пауками из тончайшей паутины. Голову ее украшала алмазная корона, а аршинную фату, чтобы она не порвалась, несли в клювах, с приплясом, трясогузки. Поднялись молодые на пень к знатным гостям, поклонились родителям, гостям и народу в пояс на все четыре стороны. Слуги ударили в медные била, подали знак начинать свадебный пир.


Леший Сидорыч с царевны Золотые Ушки глаз не сводил, до того она ему понравилась. Возле лешего кружком разместились филины и совы и от удовольствия их глаза сверкали зелеными огоньками. Наголодавшись за весь день, гости поначалу ели молча, но пир без разговора, что вино без хмеля. Глухари, косачи и рябчики примостились около лущеных орехов и брусники. Первыми развязали языки сороки, за ними увязались в разговор сиплыми басами вороны и галки, после затараторили воробьи, захохотали совы и заухали филины.


По условному знаку, когда гостей обнесли «пенистым березовым соком», полуночные пташки запели хором в честь невесты свадебную песню. По мотиву песенка была с грустью, но слова ее были трогательные. Захмелевших гостей утихомирила песенка, и заставила каждого из них призадуматься о сокровенном.


Спели пташки-полуночницы свадебную песенку. Рябчики начали высвистывать похвалу жениху, а их сменили лягушки-квакушки военным маршем, а потом вышли на полянку сверчки да кузнечики с гуслями. Заиграли плясовую. Первый круг проплясал Пушистик с женой, а за ними стали плясать гости парами, кто с кем условился, кто на какой манер умел.


Не обошлось на пиру и без таких гостей, кои не умели плясать. Для них поставили карусели, балаганы со скоморохами и шутами-весельчаками.


Разгуливали гости по берегу, рты от удивления раскрывали, посматривая на разные представления. Одни любовались воздушными полетами белок-летунов. Смотрели, вскрикивая от испуга, когда те в воздухе замысловатые выкрутасы выкидывали. Другие гости собирались возле каруселей, возле белок-гусляров, слушая былины о беличьих подвигах. Некоторые гости мерялись силой. Боролись, кто кого одолеет.


Крепкий Орешек с Муромской Толстухой любовались гонками лисиц-огневок. Лисицы, распушив хвосты, гонялись друг за другом, а смотревшим казалось, что земля берега то тут, то там занималась рыжим пламенем.


За весельем на пиру никто не приметил, как наступила полночь. Вспомнили про время, когда, чертя по небу огненный след, прилетела на пир Баба-Яга в медной ступе. Поскрипывая костяной ногой, Баба-Яга подошла к молодым, опираясь на березовую метлу. Улыбнулась Баба-Яга, оскалив зубы, похожие на ржавые гвозди. Она хрипло промолвила молодым здравицу, протянула царевне золотое кольцо, зажатое в крючковатых пальцах. С рубином кольцо. Горел самоцветом в кольце, как капелька крови.


– Носи, красавица, волшебное кольцо. Будешь счастлива, не тревожь понапрасну его волшебной силы, но постигнет беда либо какое горе, вскипяти воду, загадай желание, опусти в кипяток кольцо. Разом твое желание исполнится. После этого кинь кольцо в Каму, потому сила чудесная в нем только на один раз. Не позабудь про мой сказ.


Бабе-Яге поднесли жбан пенистого меда. Она его осушила единым духом. Поднесли Бабе-Яге жбан сусла, и его осушила до дна. Поднесли ей жбан хмельной браги. Баба-Яга выпила жбан только до половины, крякнула довольно, приказала сверчкам играть плясовую. Заиграли сверчки плясовую с разводами. Баба-Яга подбоченилась, обошла круг плясом с платком в руке, поскрипывая костяной ногой. Подмигнула лешему, поклоном пригласила его с ней в паре плясать. Леший потер ладони. Постучал о землю копытцами, вышел к Бабе-Яге в круг, выплясав замысловатое коленце. Оба пошли лихой плясовой. Леший с присядками. Всех гостей удивили плясом. Отплясали, с гостями раскланялись, а друг другу поклон в пояс отвесили. Допила Баба-Яга брагу из жбана. Захохотала заливчато с визгом. Вскочила в ступу и, рассыпая искры, понеслась за Каму, заметая за собой огненный след березовой метлой.


Леший, глядя вслед, почесывая затылок, сказал со вздохом:


– Старая карга-греховодница, даже меня в пот вогнала...


Донеслась издалека торжественная песня. Будто ветер в небесах шевелил струны. Заслушались гости песней. Никто сразу не мог понять, кто поет. Только тогда раскумекали, когда выплыли из-за мыса на просторы Камы стаи белых лебедей. Пели лебеди про любовь единую и вечную. Лебеди подплыли к берегу и, замахав крыльями, поздравили молодых. Пригласили жениха с невестой по лунной реке покататься. Молодые уселись на первого лебедя. Его крылья облепили светлячки. Поплыла лебединая стая по Каме, и снова понеслась торжественная песня.


До утреннего света не смолкала на берегу музыка сверчков. Стал садиться туман на реку. Воротясь, подплыли лебеди к берегу. Ссадили Пушистика и Золотые Ушки и улетели, захлопав крыльями.


Туман пухом прикрыл реку. С пира сытые и довольные разошлись гости и народ. На берегу остался одинокий леший. Допивал он из кадушек мед. Был Сидорыч под сильным хмелем, но все же услышал шорох поблизости. Оглянулся. Приметил дворцовую стражу. Привела она на берег хорька Душа – Потемки и хомяка Косое Пузо. Стража спихнула в воду осиновую чурку. Посадила на нее осужденных. Начальник отряда прочитал Указ о замене осуждения на голодную смерть изгоном изменников из царства чермозских лесов. Оттолкнула стража чурку в струю реки, а, подхваченная течением, она быстро поплыла и потерялась в густом тумане.


Леший довольно щелкнул пальцами и, икая, пробурчал:


– Скатертью дорога, буераком путь. Поищите в других местах уголок для своей подлой жизни, в нашем царстве таким ходу нет. Ну и добряк народ беличий. Блоху зудливую в своей шерсти и то не раздавит...


 


4


 


После пира еще неделю праздновали в Векшином Посаде. Потом вдруг гости вспомнили, что зима не за горами, заторопились и стали в разные стороны разъезжаться.


Трудовой народ Векшиного Посада принялся за работу. Начал спелые шишки с кедров сшибать да орехи из них вылущивать. Собирать запасы на всю долгую метельную зимушку.


 


Глава шестая


1


 


Зима в свадебный год выдалась на особицу обильна снегами и стужами. Мороз, Красный Нос, пришел в камский край злющий. Шуровал в чащобах буранами и метелями, прошибая морозцем самые теплые звериные шубы. Лисицы хвосты обмораживали. Зайчишки ходили с распухшими ушами, до того их Мороз, потешая себя, ледяными пальцами защипывал. Одним словом, лютая зима выдалась. Завывали по-волчьи вьюжные ветры. Переметали по кедровникам сугробы, как волны на море-океане. Но Пушистику с женой было тепло в лебяжьем пуху нового дворца, а главное, сытно и счастливо.


Прошла зима.


Пришла весна с лукошками улыбок ясного солнышка, растопила снега, как пчелиный воск, мутными потоками наводнила Каму. Разлилась могучая река, вышла из берегов, залила кедровники, а заводь «Бекасиной речки» долила воду до самого крыльца нового дворца...


В пору, когда стали расцветать в кочкастых болотах незабудки, родила Золотые Ушки близнецов – сынка да дочку...


Летом тихо да спокойно текла жизнь в беличьем царстве, радовался народ, что обильно на кедрах шишки народились, радовался, что по осени соберет множество орехов и опять скоротает зиму безбедно сытым и согретым...


Отцвело лето. Начали мхи седеть. Как всегда, потухла трава-мурава и пожелтели листья. Нежданно-негаданно облетела царство недобрая весть, подымая от страха у белок шерсть дыбом.


Из глухой сибирской тайги покатились сквозь леса на беличьи царства камских лесов несметные орды кровожадных куниц. Как орда хана Батыя на Русь, шли куницы на беличьи царства и губили их беспощадно. То ли лесные пожары в тайге согнали куниц, то ли жадность хищная до беличьего мяса, но только свирепо уничтожали они белок, и никакая беличья отвага не могла остановить несметные орды. Начисто все сокрушали куницы на своем пути. Никого не щадили. Всех белок загрызали. Полегло под зубами куниц беличье царство Воронья Шуба. За ним среди мелких угодий погибло обширное, подстать Векшиному Посаду, царство Незабудный Брод.


Ворвались куницы в границы вотчин Муромской Толстухи. Старая царица погибла при осаде крепости. Полегло в битве с куницами большое число ее войск, а воевода Стальной Зубок, видя, что ему не одолеть врага, с остатками дружин стал отходить к границам родного Векшиного Посада.


Тревога поднялась среди беличьего народа. Крепкий Орешек, Пушистик и воеводы готовились к защите царства. Было ясно, что на этот раз беда пришла великая-превеликая, что чуть дрогнет храбрость и стойкость в народной душе, тогда гибели от врага не миновать.


Всякий день, всякую ночь стаями прокрадывались в Векшин Посад спасшиеся белки из погубленных царств. Рассказывали об изуверствах куниц, а этим еще больше поднимали тревогу у народа Векшиного Посада.


Вел несметные орды куниц злобный хан-полководец Тухлое Сердце. Шла о нем слава, что не знал он пощады и жалости к побежденным.


От страшных вестей охватила народ Векшиного Посада беззаветная преданность к родным кедровникам. Окрыляла она белок верой, что спасут они свое царство, если встанут на защиту все как один, да во весь рост.


 


2


 


Прискакал от хана Тухлое Сердце гонец с грамотой. Крепкий Орешек зачел ханскую дерзость. Приказывал хан покориться его воле без битвы, прислать в знак покорности всю женскую молодость во главе с царевной Золотые Ушки.


Объявил Крепкий Орешек грамоту народу, и вспыхнула в сердцах белок злоба к жестокому врагу. Поднялось беличье царство, готовое себя защитить, либо сложить головы, но страшному, хвастливому врагу не покоряться...


Как лесной пожар налетела вражеская сила на Векшин Посад. Налетела, но лоб до крови расшибла. Первый раз куницы встретились с кремневой беличьей силой, не пожелавшей покориться им от одного страха.


Начались битвы. До изнеможения дрались защитники, истребляя лютого ненавистного врага. Куницы почувствовали, что такую силу белок наскоком им не осилить. Решили подлой хитростью их обмануть. Предложили мировую. Но защитники знали, что нельзя доверять ласковым словам врага, и били куниц везде, где была возможность.


Куницы обозлились. Не давалось в их руки царство Векшин Посад. Множество куниц навеки легло в его кедровниках, а надежды на победу не было. Хану Тухлое Сердце это помрачало разум. Привык всех покорять одним страхом, а белки этого царства даже в битвах страха не испытывали.


Озверели куницы. Все уничтожали на своем пути, но все равно воли защитников пересилить не могли. Дошли куницы до середины царства. В том месте, где зеркалом лежал в кедровниках омут Древний, остановились для передышки. Этого от них больше всего ждал Пушистик, чтобы войска свои пересчитать да хотя бы еще немножко укрепить оборону. Подсчитало царство войска, и стало народу ясно, что куницы уничтожат их, если не победят врагов беличьей смекалкой и хитростью. Выбрал Пушистик трех воевод – по имени Карий Глаз, Снежок и Блохатый. Разделил войска на четыре рати. Над тремя из них поставил выбранных воевод, а четвертую взял под свою руку. Воеводу Стальной Зубок с дружинами, пришедшими из царства Студеные Ландыши, оставил охранять раненых воинов, жен и детей, всех, кто в царстве был стар годами и немощен. Приказал Пушистик воеводе, если осилят куницы, всех переправить на другой берег Камы, заручившись в этом помощью у лебедей и сохатых.


Пушистик с воеводами пошел на военную хитрость, решив заманить врага на берег Камы. Начал куниц тревожить мелкими неожиданными набегами. Когда куницы бросались в бой, беличье войско убегало, а вражьи силы углублялись в кедровники. Так Пушистик с воеводами заманил куниц за Древний омут. Ночью беличье войско окружило куниц и начало битву не на живот, а на смерть. Двое суток не стихала битва. Воеводам уже чудилась победа над врагом, но вдруг стряслась беда. Пушистик сразился с ханом Тухлое Сердце, а тот ранил его тяжелым мечом в голову. Замертво упал Пушистик. Охватило беличье войско смятение, но, не растерявшись, его смельчаки отбили раненого полководца. Но в этот момент войска не заметили, как, собравшись сгоряча в одном месте, попали в окружение куниц. Битва не затихала. Сознавая неизбежную гибель во вражеском кольце, белки сражались храбро. Успели вовремя подать весть воеводе Стальной Зубок, чтобы начинал выполнять наказ Пушистика. Донести весть до воеводы вызвался лазутчик по имени Песенник. Израненным добрался он до воеводы и до царевны Золотые Ушки, рассказал им всю правду, а как кончил рассказ, то и жить перестал. Великое горе от несчастья с Пушистиком не лишило разума царевну. Осознала она, что настало ее время послужить царству. Наотрез отказалась по приказу воеводы Стальной Зубок покинуть кедровники, переплыть со всеми на другой берег Камы, когда вспомнила про волшебное кольцо, подаренное Бабой-Ягой.


Собрала всех женщин и девушек царства. Не раздумывая, вскипятила воду. Кинула в нее кольцо. На глазах у всех в кровь окрасился кипяток от рубина, а как остыл немного, то вылез из него красный паренек не больше кулака, подал царевне маленький булатный меч и сказал тоненьким голоском:


– Бери меч, царевна. Пока он в твоих руках ничего не бойся. Собери всех, кто возле тебя остался, каждого в стойкости испробуй мечом. Коснись им головы испытуемого. Если он не трус, то на том месте, где мечом коснешься, волоски у храброго станут седыми. Пробу с себя начни.


Коснулась царевна мечом своего лба, тотчас шерстка стала седой, а красный паренек ростом с кулак мгновенно сквозь землю провалился.


Исполнила царевна его наказ. Ко лбам всех женщин и девушек мечом прикоснулась, у всех на лбах появилась сединка. Царевна собрала женскую рать, встала в ее голову и вывела ночной порой в поход на врага. После полуночи добралась женская рать до станов куниц, окруживших беличье войско. Ничего не разведав, очертя голову, Золотые Ушки зажгла битву с врагами, сокрушая их волшебным мечом. Не легко, но все же пробилась царевна с дружиной в шатер хана Тухлое Сердце, и не успел тот опомниться, как слетела с плеч срубленная голова. Заметались вражеские полчища после смерти хана, порвалось кольцо куниц вокруг беличьих войск. Вражеские полчища побежали, и погнала их беличья рать к берегу Камы. В последней предрассветной битве, под первыми снежинками вогнали куниц в студеную воду и потопили, а разбежавшихся врагов по кедровникам не торопясь к концу дня полонили и перебили…


Спаслось царство Векшин Посад от нашествия куниц. Не много в нем беличьего народа осталось. Не скоро и Пушистик от тяжелой раны оправился, окривев от нее на правый глаз...


Завыли метели новой зимы. По кедровникам опять зашагал в ледяной шубе Мороз, Красный Нос.


Под завывание вьюги умер Крепкий Орешек. Народ очень удивлялся, что старик перед смертью совсем не болел, а как всегда вечером лег спать, а поутру не проснулся...


Зиму беличий народ скоротал впроголодь, потому из-за нашествия куньих орд некогда было орехами запасаться. Не без страха народ зиму скоротал, потому знал, что могли его даже зайцы пугать, до того он обессилел от вражеского наскока.


Но все обошлось по-хорошему.


Весной народ Пушистика над собой выбрал. Отметина от волшебного меча осталась на лбах у всего женского населения, и стал народ Векшиного Посада первым среди всех беличьих народов камских лесов, потому защитил свое царство, спас свое дорогое Отечество, не потеряв веры в народное мужество при нерушимом единстве.


Только года через четыре царство Векшин Посад совсем оправилось от перенесенной беды. В ширину прибавилось, оттого что по желанию народа слилось с царством Студеные Ландыши.

 

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера