АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Павлов

Переводы. Луис Дженкинс. Канарейки

ПОМНИТЬ


                                   Стараюсь занимать поменьше места. Пытаюсь не забыть
                                   прибрать за собой и снять грязные ботинки у порога.
                                   Это не просто. Отчасти потому, что одна из ветвей моей
                                   семьи прослеживает происхождение из глубины веков –
                                   напрямую от исчезнувшего вида морских буйволов. Надо
                                   научиться говорить тихо и спокойно. Есть не торопясь,
                                   с закрытым ртом. Мыть и насухо вытирать свои маленькую
                                   миску и ложку и класть их на место. Гасить свет, тихо
                                   закрывать дверь. Осторожно спускаться по лестнице,
                                   не наступая на скрипящую ступеньку, чтобы не разбудить
                                   мертвых, спящих плечом к плечу. Тех, кто умер так давно,
                                   что их имена и даты стерлись с надгробий. Покойных,
                                   которые могут перевернуться в своих узких могилах,
                                   не задевая тело, лежащее рядом.

 

ВЫМЫШЛЕННЫЙ  ПЕРСОНАЖ

 

                    Меня пригласили в офис, заверили, что весьма довольны
                    моей работой, похвалили за преданность и прочее. В конце
                    беседы вручили пистолет, показали, как из него стрелять,
                    и сказали, что я должен избавиться от Эдгара, потому что
                    Эдгар представляет опасность для организации, возможно даже
                    стал угрозой национальной безопасности. Какой еще организации?
                    Я думал, это обычное рекламное агентство. Проблема в том, что
                    у меня никудышный автор, бездарный зануда. Он предпочитает
                    закрученные сюжеты и боевики: дешевый трюк. Кроме того, мне
                    вполне по душе Эдгар. Он описан как « симпатичный, спортивного
                    вида, добродушный, лишенный рефлексии». А еще ведь есть Холли,
                    прекрасная Холли. Мы только начали встречаться, все у нас
                    замечательно, и могло бы привести к «более глубоким отношениям».
                    Какой смысл разрушать все это? В конце концов, любой автор признается,
                    что его персонажи ему не подвластны. Едва придуманы, они уже
                    своевольны и живут собственной жизнью. В итоге этим я сказал, что надо
                    все обдумать. Забрал пистолет и запер в ящике письменного стола.
                    Даже размышлял, а не позвонить ли в полицию. Но уж чего никак
                    не мог предвидеть – это того, что произошло, когда я познакомил
                    Холли с Эдгаром.

 

НИЧЕЙНАЯ  ГАЗОНОКОСИЛКА

 

                   На обочине валяется сломанная газонокосилка с надписью
                   «свободна». И я задаюсь вопросом, что значит свобода
                   применительно к этому предмету? Газонокосилке, у которой
                   одно-единственное применение и нет иной пользы,
                   да и эту свою работу она уже не может выполнять? Минули
                   времена ревущего двигателя, облаков сизого дыма, открытой
                   лужайки, волн скошенной травы ей вослед, разлетающихся
                   камешков, искромсанного бумажного стаканчика. Такая свобода
                   может означать лишь беспрепятственное право проржаветь
                   в пыль и прах. Скорее всего газонокосилку забросит в кузов
                   видавшего виды грузовичка парень, разглядевший в ней металлолом.
                   Тот самый парень, который подберет что угодно, имеющее
                   мало-мальскую цену – все, что достается на халяву. 

 

ТЕЛО  И  ДУША

 

                               Некогда мне рассказали, что тело есть храм души,
                               временная обитель вечной души. Полагаю, если принять
                               тело за жилище, там будут канализация и свет. Однако в
                               большинстве случаев, думаю, оно более похоже на скромный
                               дачный домик, чем на храм. И сама идея здания не предполагает
                               подвижности, присущей человеку. Пожалуй, дом на колесах
                               будет более удачной аналогией. Тело – такой дом-автофургон
                               для души, где эта душа сидит за рулём и возит тело
                               туда-сюда, на работу и с работы, на взморье или к Скалистым
                               горам. Но душа – скверный водитель, так часто отвлекается,
                               пребывает в высших сферах, размышляет, медленно ползет
                               к перевалу, собирая сзади пробку на многие мили.
                               Душа бездумно пялится вокруг через стекла (глаза), совсем
                               не обращая внимания на происходящее на дороге, и это грозит
                               вот-вот отправить всю нашу метафору кувырком с обрыва.

 

ИМЯ


             Вместо мысли в голове всплывает имя, некое имя, уже не имеющее
             отношения к обладателю его. Оно приходит как будто звуком, ритмичным,
             музыкальным, экзотическим и чуждым твоему слуху;  звуком, полным
             отдаленности и таинства. Некое имя, вроде Десмонд Туту, Патрис Лумумба
             или Менахем Бегин. Ты забываешь имена знакомых  и как зовут твою первую
             настоящую любовь, но это имя настигает тебя. Оно крутится в голове как мелодия.
             Оно не желает исчезать, превращаясь в этакое пережевывание в мозгу. Ты
             проговариваешь его про себя снова и снова. Оно – твоя мантра: «Бутрос Бутрос
             Гали...» Затем, так же внезапно, как появилось, это имя исчезает.
             Глубокой ночью, намного позже, чем улетучится собственное имя, какой-то
             голос разбудит тебя из самого крепкого сна – такой же ясный и чёткий голос,
             как тот, который призвал Илию – произнеся: «Оксана Баюл».

 

СОСТОЯНИЕ  ЭКОНОМИКИ

 

             Может, на комоде у стенки завалялось немного мелочи,
             и надо бы поискать в стиралке и сушилке. Заглянуть под коврики
             в машине. Под подушки на кушетке. Есть несколько книжек и компактов,
             которые смог бы продать, пара больших пакетов с алюминиевыми банками
             в подвале. Проблема в том, что в машине маловато
             бензина отвезти их в соседний квартал. Ожидаю чек где-то
             на следующей неделе. С ним, будь мы благоразумны, сможем
             протянуть до получки. А пока – с твоей скидкой по доллару с покупки
             и несколькими монетами в кошельке, нам вполне хватит сходить в магазин и
             купить литр молока и газету. Поразмыслив, обойдемся без газеты.

 

СТИХОТВОРЕНИЕ  В  ПРОЗЕ

 

           Стихотворение в прозе, конечно, не совсем собственно стихи. Одно из основных
           отличий в том, что пишущий прозой поэт просто слишком ленив или ужасно
           бестолков, чтобы разбить стихотворение на строчки. Но написание любого
           текста, даже стихотворения в прозе, предполагает определенный уровень
           мастерства. Совсем как метание бумажных шариков, скажем, в корзину
           для мусора с шести метров требует известного навыка. Навыка, который
           пусть и развивает координацию рук и глаз, необязательно приводит к умению
           играть в баскетбол. И все же это необходимая практика, а заодно и
           неплохой способ убить время, швыряя в корзину клочки бумаги – один за другим,
           пока учитель продолжает бубнить о поэзии Теннисона.

 

ЛЕГЕНДА

 

                                        Старше становишься, начинаешь верить в миры
                                        мифов, сам себе не факт, просто легенда.
                                        Мир иногда та же плоть, а потом станет словом опять.
                                        Ты  существуешь, пока о тебе говорят некие люди,
                                        несовершенные, неаккуратные, лгущие по мелочам.
                                        Что бы там ни было, ладно – кому интересно?
                                        А дальше? Кто из них что-то поведает лучше, чем ты?
                                        Видишь, не могут. Жизни их – странная, странная
                                        легенда жизней, в которую вряд ли поверишь.

 

Я  ВИДЕЛ  МАМУ,  ЦЕЛУЮЩУЮ  САНТА-КЛАУСА

 

Чего не знают ни младший, ни его отец – что она видит его каждый раз, когда он звонит.
В межсезонье чаще всего. Так что неправда, будто Санта приходит только раз в году.
Она делает  прическу, наносит косметику, надевает маленькое черное платье, которое так ему нравится, и туфли на каблуке. Едет к нему на свидание в каком-то проулке на окраине города, подальше от оживлённых улиц. Для Санты с его впечатляющей внешностью сложно оставаться незамеченным. Что все же она в нем находит? Грузный, бог знает сколько ему уже лет, краснолицый, вечно с  разинутым ртом, да еще и храпящий сейчас в номере 308 Отеля Сифэрер?  Впрочем, это правда – он бывает забавным, о его чувстве юмора и щедрости ходят легенды. Но она же понимает,  что так не может продолжаться. Хотя наверное, несмотря на легкое чувство разочарования и очевидную невозможность всей этой аферы, у нее еще теплится слабая надежда. Вера, что вот-вот случится некое чудо, что уж как-нибудь этот год будет лучше предыдущего.   

 

ОТСТАВКА


            Подумываю уйти на покой, продать свой поэтический бизнес, дабы на склоне
            лет просто наслаждаться жизнью. Моё ремесло – стихотворения в прозе, и поэтому
            вполне себе рыночная ниша. Как бы то ни было, за тридцать лет с гаком в этом деле
            наверняка скопились активы стоимостью поболее 300 долларов. Возможно, новый
            владелец бизнеса захочет его диверсифицировать, займётся романами или пьесами,
            а то ударится в педагогику или общественную жизнь. Для меня после отставки это
            станет неважно. А сам я, пожалуй,  попутешествую, проведу зиму на Юго-Западе.
            Займусь гольфом. Больше времени смогу уделять семье. Или может, просто буду
            гулять вокруг и глядеть на вещи, абсолютно не стремясь что-либо высказать о них.

 

КАНАРЕЙКИ

 

Вспоминаю, когда был маленьким, в моей спальне жила пара канареек в клетке. Я подумывал вырастить и продать этих птиц. Спросил у одной из сестер, помнит ли она их. Сестре кажется, что это были длиннохвостые попугайчики, а не канарейки. Спросил у другой сестры. Та ответила, что никаких канареек не помнит, зато не забыла, каким противным я бывал с ней. Младшая сестренка не уверена, держали ли мы птиц, но думает, что у нас был домашний кролик. А я этого не помню. Брат считает, что в доме жила ручная говорящая ворона. Ворону не помню, но вроде бы некоторое время у нас жил самец птички майна, который повторял: «Как дела?», только он был не наш, а чей-то. Мама утверждает, что никогда бы не позволила заводить в доме птиц. Помнится, самка-канарейка игнорировала ухаживания кенара, зато грустно чирикала пересмешнику, который заливался за моим окном лето напролет.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера