АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Генрик Сенкевич

Про то, как пан Любомирский выстроил костел В Тарнуве.. ГОНЗА И КРАСНАЯ БАБА. Перевод Елены Тепляшиной

Про  то,  как  пан  Любомирский  выстроил  костел  В  Тарнуве.

 

            Когда в Вифлееме родился Господь наш Иисус, пан Любомирский из Тарнува был еще лютеранином. Но как человек он был умный, находчивый и слыхал, что Младенец Иисус сильно не любит лютеран и прочих еретиков, то и задумался: как бы узнать, правда ли это.

            Кучер-краковянин, что возил его на четверке лошадей, сказал, что проще всего было бы заложить бричку, поехать в Вифлеем и там досконально Святого Младенца расспросить. Да как на грех пан Любомирский перед тем долго воевал с турками и столько денег потратил на войско, что задолжал всем тарнувским жидам. По этой-то причине у него денег не было на дорогу не то что до Вифлеема, а даже и до Кракова.

            Думал он, думал, как себе помочь, и вот однажды приходит к нему старый дед-паломник и говорит такие слова:

            – Далеко, – говорит, – на западе есть Бабья Гора, такая высокая, что тень от нее на семь миль падает. На самой вершине той горы живет богатая колдунья, которая для Антихриста рубаху шьет. В год один только стежок ей можно сделать; а как закончит рубашку – тогда породит Антихриста, и пойдет он против святой веры. Пустить, – говорит, – эта ведьма всякого к себе пускает, и денег разрешает взять, сколько унесешь, но люди еще не видели, чтобы от нее кто-нибудь возвращался.

            – Почему так? – спрашивает пан Любомирский.

            – Потому, – отвечает дед, – что ее страшные драконы и разные твари стерегут; и кто назад едет, за тем они гонятся и если догонят прежде, чем человек выедет из тени горы, то изорвут его на мелкие лоскуты.

            Стал тут пан Любомирский в голове чесать: больно ему эти драконы и гады не понравились, а денег добыть хотелось. Но тут ему вот что пришло в голову: раз есть такие, кто самого черта сумеет одурачить, то и против нечисти с Бабьей Горы должен быть способ. Вот ломал он себе голову день, ломал другой и третий; наконец сказал себе: «Пан или пропал» – и поехал.

            Взял семь сильных быстрых коней; первого привязал к дереву там, где кончалась тень от Бабьей Горы, другого – на милю выше, третьего еще на милю выше – и так до шестого; на седьмого коня сел и поехал к ведьме.

            Едет и направо-налево посматривает; тут лежат между соснами, как бревна, гнусные драконы о трех головах и огромные змеи, там – всякие гадюки и ядовитые твари. Поднимают они головы, шипят, зубами щелкают – но ничего ему не говорят.

            «Эге! – думает пан Любомирский. – Если б это были обычные драконы и змеи, можно бы им мечом башку раскроить, но против адских тварей сабля не поможет. Надобно бабу как-нибудь одолеть, иначе я живым не вернусь»

            Добрался он наконец до самой вершины и видит: сидит страшная ведьма-чертовка, рубаху шьет. Слез пан Любомирский с коня, галантно ей поклонился и любезно так говорит:

            – Как, – говорит, – поживаешь, старая ты галоша? Я сюда явился за твоими сокровищами – свои-то все на войну потратил, а теперь мне на дорогу деньги нужны. Дашь – хорошо, не дашь – тоже хорошо; только долго не канителься, потому – мне некогда.

            Баба на это захохотала так, что пан Любомирский последний ее коренной зуб увидел, и отвечает:

            – Ой-ёй, отчего не дать – видишь вон, вокруг меня в мешках золото, жемчуг и алмазы; бери сколько хочешь, только сперва выпей со мною вина.

            Взяла две чарки, налила в одну из одной бутыли, в другую – из другой и говорит:

            – Хаим!

            Но пан Любомирский, который, как уже сказано, был человек умный и находчивый, мигом сообразил: неспроста баба в чарки льет из разных бутылок. Стал он тут головой вертеть и шею вытягивать, будто что у бабы за спиной увидел.

            – На что засмотрелся? – спрашивает баба.

            – Да вот, туман разошелся, и видно кресты на костелах.

            Испугалась ведьма.

            – Где? – спрашивает.

            – А у тебя за спиной!

            Баба обернулась и руку козырьком к глазам приставила. Тут пан Любомирский чарки и поменял.

            – Э, что ты болтаешь? Туман густой, как каша, – говорит ведьма, а он ей в ответ:

            – Да мне показалось.

            Опять взяла ведьма чарку.

            – Хаим!

            – Шулим!

            Выпили.

            Только выпили – баба хлоп на спину и заснула мертвым сном.

            А пан Любомирский хвать золото, цап жемчуга с алмазами, на коня – и давай бог ноги. Летит, летит, домчался до коня, который был через милю привязан, прыг в седло – и галопом дальше.

            А тем временем чертовка проснулась – ей-то приправа нужна была покрепче – и ну вопить:

            – Эй, драконы, эй, змеи, эй, гадюки и твари ядовитые! Схватите и разорвите всадника, что сокровища моего будущего сынка Антихриста увез!

            Тут зашевелилось в горах, заворочались чудовища, сосны закачались, как от ветра. Настигли первого коня, рвут его на мелкие клочья, только кости на зубах трещат, – съели.

            Несутся дальше – баба-то воет без остановки – а вот и второй конь. Разорвали его и сожрали вместе с седлом. Видят третьего – сожрали, четвертого видят– сожрали. Однако какое-то время с каждым провозились – когда сожрали шестого, пан Любомирский на седьмом уже вылетел из тени, которую Бабья гора на семь миль с юга на север бросала.

            Обернулся к ним и давай насмехаться:

            – Поцелуйте-ка пса в нос!

            Твари головы поднимают, извиваются, щерят зубы, хрипят – а за тень перейти не могут. Одна только жаба так расскакалась, что не смогла остановиться и прыгнула пану Любомирскому на плечо. Но он ее ничуть не испугался – во-первых, он жаб не боялся, а во-вторых, она, как на солнце попала, стала каменеть.

            – Жаба ты, жаба! – сказал ей пан Любомирский.

            А она стала его жалобно просить:

            – Брось меня, – просит, – в тень, иначе я до самой макушки окаменею; я тебе за это отвечу правду, о чем ни спросишь.

            Всадник немного подумал, а потом спросил жабу:

            – Ты из пекла?

            – Из пекла.

            – Скажи мне тогда, какой веры вы в пекле больше всего боитесь?

            – Это я тебе только на ухо могу сказать – если остальные твари услышат, то потом загрызут меня, даже если ты меня в тень бросишь.

            И стала ему шептать на ухо, а пан Любомирский слушал, слушал, а потом, взявши жабу, бросил ее назад в тень и так сказал своей душе:

            – Теперь мне и не нужно в Вифлеем ехать, спрашивать Святое Дитя о правой вере, но поеду – поклонюсь Ему в святые Его ножки.

            По дороге увидел, что три волхва пешком маршируют; разрешил им сесть к себе в повозку. Они его благодарили и обещали быть на крестинах его сына, который вскоре должен был родиться.

            А в Тарнуве на сокровища ведьмы с Бабьей Горы выстроили большой костел, в котором по сей день служат святые службы во славу Божию.

 

 

ГОНЗА  И  КРАСНАЯ  БАБА

Чешская сказка

 

  В одной деревне жил крестьянин. У него был сын Ян, по прозванию Гонза. Этот Ян был большой плут, и не было такой шалости, которую бы не он подстроил. Соседи от него много терпели, но ничего не могли с ним поделать.

            За деревней стоял замок одного графа, а около замка был пруд – деревенские в нем купали коней. Однажды перед жатвой, в жару, Ян погнал коней к господскому пруду. Через какое-то время видит – мальчик в лодочке, и вдруг тот как закричит: «Водяной, водяной!» – и бултых в воду. Как Ян это увидел, так сразу поплыл к мальчику. Вцепился в него, подплыл к коню, посадил верхом и быстрей вместе с ним к берегу. Мальчик весь трясется, а был это графский сын. Гонза из него воду вылил, и через минуту все было в порядке.

            Ян погнал коней к замку, и мальчика повез. Доехал до ворот, а там ему: «Тебе чего здесь надо, холоп?» – «Да я вот мальчика из воды вытащил!» Слуги увидели пару деревенских коней, а на одном молодой пан сидит. Пришел граф, и сын ему говорит: «Отец, вот он меня спас, когда меня водяной тащил в воду; ты его не брани, он хороший человек». Граф видит, что сынок весь мокрый, и спрашивает Яна, что он ему должен за такую услугу? А тот: что-де пан граф мне даст, тому и буду рад. Граф говорит: «У вас в деревне есть усадьба, она стоит пустая уже больше тридцати лет. Никто в ней жить не хочет – говорят, там привидение. Я про тебя слышал, что ты большой проказник, так тебе там страшно не будет; если хочешь, я эту усадьбу отдам тебе». «Что усадьба, – говорит Ян, – вот беда: у меня отец бедный, да еще сестры, он мне ничем помочь не может». «А я тебя ссужу, – отвечает граф, – не волнуйся, все дам, что нужно».

            Ну ладно; вот они договорились, что через три года Ян за усадьбу отдаст три тысячи золотых. Ян и не знал, сколько это, однако таков был уговор.

            Ян погнал коней домой. А его уже отец встречает около пруда – где, мол, тебя черти носят?! Ян ему и рассказал, что случилось. «Дело хорошее, – отвечает отец, – усадьба большая, да у нас ничего нет для нее? Однако раз тебе ее отдают, как-нибудь уладим дело». И послал в усадьбу дочерей, чтобы там помогли.

            Та усадьба стояла заброшенная, там тридцать лет являлась Красная Баба. Но потом она пропала. Ян взялся за работу, год хозяйничал, а потом затосковал. Позвал к себе жить маму; вечерами в доме стоял холод, беда была с этой усадьбой.

            Однажды пришла в деревню красивая девушка и стала проситься у старосты на службу. А в деревне было так заведено, что если кому где нужен работник, то староста туда и отправлял. Вот староста говорит девушке: «Милая девушка, вон в той большой усадьбе живет холостой хозяин; если хочешь, иди к нему в работницы». Она у старосты переночевала, и утром ее отвели к Яну. Тот видит – девушка хорошая и собой красивая, и сразу решился. «Хоть я и бедный, – говорит, – а работница мне нужна». Договорились, что она у него прослужит год.

            Новая работница все умела – и хлеб печь, и другое что по хозяйству. Ян думает: однако она по свету походила, много умеет. Она хорошо работала, хозяйничала, он с такой работницей горя не знал. Девушка ему понравилась, и они сговорились пожениться. Долго не думали; справили свадьбу, родители их поздравили. Пролетело три года, нужно было платить три тысячи хозяину замка, но того, что владеет миром, у Яна не было. Жена стала просить, чтобы он одолжил деньги у кого-нибудь, но Ян боялся больших долгов. Думал он, думал и наконец говорит: «Ладно, другой помощи ждать неоткуда». Про Красную Бабу никто из них и не вспомнил. Два года здесь прожили, третий живут – а ее еще не видели.

            Вот молодая хозяйка сидит как-то одна у печи, а тут граф присылает письмо: принести, мол, деньги. Ох, господи, Янова жена давай плакать, как придет Ян, что же я буду делать, и прочие песни. И не успела она глаз вытереть, глядь – а перед ней Красная Баба! «В долг не бери, у тебя дома есть достаточно», – сказала баба и пропала. Молодая хозяйка решила, что ей это померещилось. Пришел муж; она ему показала графово письмо и рассказала про бабу и что та сказала. Ян таким рассказам не верил и стал ее утешать: мол, как-нибудь он это дело с графом уладит. А придется вернуть усадьбу – да и бог с ней, тут окоченеть можно, такой холод, и мама не хочет больше с нами оставаться.

            На другой день Ян опять работал в поле, а его жена грустно глядела в печь на кухне. И так она на огонек загляделась, что у нее перед глазами круги пошли. И вдруг – дверь не стукнула, а Красная Баба снова тут. «В долг не бери, у тебя дома есть достаточно», – сказала она, и когда Янова жена обернулась, баба уже ушла в пепел. Молодая думает: «Про это Яну уж не скажу, он надо мной только посмеется». Но когда и на третий день случилось то же самое, она сказала: «Послушай, это ведь не просто так; Красная Баба чего-то хочет! Мы в нужде; нам с ней надо как-нибудь договориться».

            Ян задумался: что значит – «у тебя дома есть достаточно»? Говорят, а хоть бы это и неправда, что та Красная Баба все сидела на кухне на колоде. Он пошел, колоду убрал, содрал доски с пола, а там – боже святый – огромный медный горшок с талерами и дукатами. Начали считать деньги. Было там не много не мало пять тысяч золотых. Вот это да, думает Ян, это нам хорошая помощь. Но жена его сразу предупредила, чтобы они графу об этом даже не заикались. Ну ладно, вот взяли они четыре тысячи и поехали в замок.

            Старый граф поздоровался с Яном и – что, мол, несете? «Да вот, письмо получили, идем расплачиваться». – «Ну, можно бы и не торопиться, я вас просто проверял, – говорит граф. – А мы смотрим, ты красивую жену везешь, и как ей все к лицу!» Яну понравилось, что граф с ним так ласково говорит, и настоял, чтобы раплатиться. Жена подала ему узелок, Ян высыпал деньги на стол – и еще тысяча осталась. Граф удивился: откуда, мол, у вас столько денег? О том, о другом поговорили, и Ян отвечает: «Ну, кое-какой заработок есть, однако работаем как каторжные». А сколько бы это стоило, спрашивает он графа, если бы я захотел свободную усадьбу, без работы? «Две тысячи», – отвечает граф. «Дам тысячу, пан граф», – отвечает Ян. «Ну давай, ты ведь мне сына спас», – согласился граф.

            И так Ян все выплатил, на вечные времена, поставил у двора столб и велел написать: «Свободная усадьба, без податей и работ». Живут они там без печали и по сей день. Красную Бабу никто больше не видел. Она помогла Яну и этим себя спасла. Когда-то давно она сама хозяйничала в усадьбе, но была злая и жадная, слугам никогда ничего хорошего не сделала, нищему куска хлеба не подала, все деньги копила, собирала в медный горшок. За это ей пришлось долго мучиться, пока ее деньги не послужили добрым людям.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера