АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Валентина Ботева

И mori, и memento. Стихотворения

***

Мир не рухнет, не рухнет, удержится как-нибудь

На перетертой нитке, на волоске,

Можно смотреть на него, но не надо дуть,

Помнишь, замки мы строили на песке?

И ведь какое-то время… Помнишь, да?

Ну, а потом, конечно. Песок, вода…

 

***

Опять в смятеньи ду?ши,

Кругом страстей кипенье –

Одни не верят Ксюше,

В других живет сомненье.

 

Вот прокрутилась лента,

И снова шито-крыто,

И mori, и memento

Просеялись сквозь сито.

 

В газетные подвалы

Не вставится новинкой

Забытая коала,

Заброшенная Глинка…

 

О  РУССКОЙ  ДУШЕ

 

Ты жива еще, моя собачка?

Жив и я, привет тебе, привет!

Где-то у меня была заначка,

Выпьем с горя? Почему бы нет!

 

Что-то в сердце чувствую тревогу,

Барыня сегодня снилась мне,

Все изображала недотрогу,

Хоть и в старомодном шушуне.

 

Вот смотрю я на тебя и плачу,

Хочешь, отведу тебя к врачу?

Хочешь, требухи возьму на сдачу,

По-собачьи плавать научу?

 

Только ты развей мои сомненья –

Ты ли это или же не ты?

Может быть, ты чудное виденье,

Типа гений чистой красоты.

 

Хвост трубой. Как шелк, струится шерстка…

Да ты не стесняйся, закуси!

А была ты раньше вертихвостка,

На колбаски… Что ты все мерси!

 

Вот когда закончится закуска,

Помянем с тобой гишпанку-мать,

А потом в моей рубахе русской

Ляжешь под икону умирать.

 

Оттого, что в жизни все не ново...

Да не плачь, давай утру слезу! –

Может, поменяю на корову

Или, в крайнем случае, козу.

 

***

Сжала зубы под чорной вуалью,

Поломала на шляпе перо –

Что же сделалось с вашей моралью!

Потеряли вы веру в добро!

Захотели вы устриц на блюде,

Нету больше стремленья к труду,

Вы куда аморальнее, люди,

Чем мой розовый друг какаду!

Он сказал мне сегодня из клетки:

– Враг не дремлет! Карамба! Кранты!

Пентагонские марионетки

Захотели нас взять на понты!

Ширь движение антимайдана!

Не позволь убивать снегирей!

Тут мне голос был внутренний – Анна,

Вырви шнур из розетки скорей!

 

***

Мир нуждается в перезагрузке,

Привести б его в божеский вид,

Но боюсь, снова выйдет по-русски –

Вместо enter нажмем на delete.

 

***

Прощай, любимая Россия,

Страна немыслимых свобод,

Где все жандармы голубые

И чисто розовый народ!

 

Как жаль, что за хребтом Кавказа

Мне даже с помощью очков

Не увидать посредством глаза

Тот топот трезвых мужичков.

 

САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ

 

Идентифицировавшись русской,

Доберусь до собственных корней,

Не надеть мне больше юпки узкой –

Не хочу казаться я стройней!

 

В красном уголке найду иконы

И в надежде скорых перемен

Буду там земные бить поклоны,

И при этом поднимусь с колен.

 

Позабуду напрочь слов неметских,

Заменю седалищем я стул,

И гордиться буду не по-деццки

Куликовым полем и вообще!*

 

* В чистом поле крикнув «караул!»

 

***

Лучше не знать, что будет потом.

Город безлюдный. Рухнувший дом.

Вот тут стоял телевизор, а тут кровать.

Но лучше не знать. Да, ничего не знать.

Главное, непонятно, за что это нам.

Старый таджик, бормоча, разбирает хлам.

Вот он нагнулся, вот и совсем исчез.

Казаки проехали с автоматами наперевес.

Кажется, там Поварская, а там Арбат.

Вчера бомбили. Сегодня уже не бомбят.

Небо разрезано вкось бегущей строкой.

Где-то стреляют. Кажется, далеко.

 

НОЧНЫЕ  ДУМЫ

 

Когда бы, люди, вы имели

Козла и полный огород,

То слушали бы птичьи трели,

Имели бы всегда приплод.

 

Не застили бы небо тучи,

Светило б солнышко в окно,

Не волновал бы рубль плавучий –

Пусть даже он идет на дно.

 

Ходили с плугом бы по грядке,

Не зная во врачах нужды,

Держали б организм в порядке

Посредством хлеба и воды.

 

Отмена самолетных рейсов

Не трогала бы вас тогда –

Сиди, народ, у печки грейся,

Еще в колодце есть вода,

И есть еще мука в сусеке,

Не все зерно изгрызла мышь!

 

Так с думою о человеке

Проснешься ночью – и сидишь…

 

***

Дозревают яблоки, виноград,

Что ни утро – штормы, сплошной норд-ост.

Как там город брошенный? Снова «град»,

Беспилотники, «нона», АТО, блокпост…

Видишь, как пополняется наш словарь,

Не скудеет русский родной язык,

Набери картинок и вклей в букварь,

Чтобы глаз освоился и привык.

Там, где мякотью алой сверкал арбуз,

Артиллерия будет или АТО

И т.д. Бендеровец, ватник, груз

200 (не перепутать с 100).

Утешительно, правда? Ведь жив пока

Этот мир, еще не положен в гроб

Наш язык с носителем языка,

И неважно – ватник он иль укроп.

 

***

Когда строку диктует слово

И множество других вещей,

Тогда б вы знали – из какого.

И вообще.

 

***

Когда Россия кончилась, никто,

Пожалуй, не сказал – да, это точка.

У них-то про?клятые – Жан Морис Кокто

(Щепотка опиума, белая сорочка),

А наши проклятые – пайка да ГУЛАГ.

Зато мы дважды поменяли флаг,

Как будто жизнь вдохнуть хотели в зомби,

Чтобы сирень-веранда-самовар,

«Я к Вам пишу», сафьяновый бювар,

Но руки тянутся не к перышку, а к бомбе.

Тут надо бы пронзительный пассаж –

Родная речь и что-нибудь такое,

Да кончились слова. Сиваш. Крымнаш.

Все перепуталось. И хочется покоя.

 

***

Но нет, не сон. С котомками, узлами

По выжженной украинской степи,

Направо черный дым, налево пламя,

Не беженцы – но беглецы. Терпи

Истории подвижки и разломы,

Что нас дробят и превращают в пыль.

Потерян дом, но там, на месте дома,

Прошелестит о нас с тобой ковыль.

Не утешает? Ну, прости, что нечем…

Чем мы друг друга можем утешать,

Изъятые из жизни, – так из речи

Изъяло лихолетье букву ять.

Но кто-то помнит, кто-то ее помнит,

Она кому-то – золотая быль…

Там, далеко, в вечернем свете комнат

Столбом стоит нетронутая пыль.

 

19  АВГУСТА  2014 ГОДА

 

Все готовится к смерти,

Август, точно печать.

На зеленом конверте,


Вскрыть и не отвечать.

И смириться, как травы,

Увядать и желтеть,

Чтоб у края канавы


Встретить верную смерть

Всем сплетеньем корней – и

Стеблем сломанным лечь,

Ибо что же вернее


Из назначенных встреч

Этой – у переправы.

Так смирись же и ляг –

Мы не лучше, чем травы,


И цена нам – медяк

За щекой.

 

***

А когда все кончится, будем писать стихи.

И об этом будем,  да и о том.

Перетрем ладонями до трухи,

Восстановим до камешка старый дом,

До воздушного камешка в облаках,

До черемухи, гнущейся у крыльца,

Может, снова припомним тот детский страх

И кусочек сплющенного свинца.

Будем снова учиться размерам строк –

Не пылит дорога, не дрожат листы,

Но блажен, чей голос и сейчас не смолк,

Ну а мой не прорвется сквозь блокпосты.

 

***

Не надо больше про войну,

Нам надоело про войну,

Смотреть устали про войну,

Читать устали про войну,

Ну, что вы все нам про войну…

 

Да нету никакой войны,

Раз живы – никакой войны,

Уже сто лет прошло с войны,

Уже два дня, как без войны,

А если кто пришел с войны,

Пусть знает – нам не до войны.

 

У нас тут море и вообще

Других достаточно вещей,

Вот садик типа камуфляж,

Зачищенный отливом пляж,

Вот лодка, сети и весло,

А крышу нам давно снесло,

Ударной сбросило волной…

Отстаньте со своей войной!

 

***

Он говорит, что новой не даст земли,

Он говорит – было довольно этой,

Он говорит – был вам и план со сметой,

А что там в итоге? – только одни нули.

Мы говорим – трудились уж как могли,

Не пожалей надела на долю вдовью,

Ведь поливали каждую пядь земли

Потом и кровью! Он говорит – и кровью.

 

***

Как-то стало скучно, люди, мне читать про эти ваши

Студни, мокнущие в блюде, и остатки оливье,

Не надеть ли мне галоши, шубу, шапку и гамаши,

А на грудь повесить броши, шею окрутить колье,

И пойти куда-то в гости, где веселие и танцы,

Где обглоданы все кости и посуда по шкафам,

Чтоб касались разговоры не политики и санкций,

Не того, что очень скоро всем багрец наступит нам,

Чтобы не было печали,

Чтобы все вообще молчали!

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера