АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Берестень

Синица в руках. Рассказ

Левый берег Ангары. Посёлок Боково, так называемый – частный сектор. Начало ок­тября. Мы с внуком Даниилом сидим у стола, перед окном, выходящим в небольшой хо­зяйственный дворик, и занимаемся важным делом – читаем. Даниил видит, что передо мной «Мои года», знает, что это газета пенсионеров, но восьмилетнему человеку без об­щения невмоготу, и он то и дело пытается завязать беседу.


– Деда, ты где читаешь? Деда, ты о чём читаешь?


– Да вот, читаю, как хорошие люди в лесу зайчика отогрели, – и я прочитал вслух рас­сказ Юрия Дилиса «Зайчонок», не поинтересовавшись, что читает внук.


– Одного впятером спасли? – уточняет Даниил после двухсекундной задумчивости.


– Одного! – уточняю я, не замечая подвоха.


– А дед Мазай один во-он сколько спас, полную лодку, да ещё с прицепом!


Даниил быстро находит страничку с «Мазаем» и, в доказательство, начинает считать зайцев на картинке-иллюстрации.


В это время наш кот, мирно похрипывавший на подоконнике, вдруг приподнялся, напружинился и сверкнул глазами в окно. В наш дворик сверху, будто кто-то их из мешка вытряхнул, влетела стайка синичек. Птиц было не меньше двадцати. Они расселись по всему дворику и начали быстро-быстро перелетать с места на место. Забыв обо всём, за­таив дыхание, мы втроём любовались весёлой кутерьмой ярких красивых птичек, пока они, как по команде, все вдруг не покинули дворик.


Нетерпеливый темперамент тут же понёс Даниила к телефону – рассказать маме и бабушке об увиденной красоте и о скорой зиме, а моя неторопливая память понесла меня в далёкое детство.


Левый берег Ангары. Село Коновалово. Родительский дом. Середина зимы. Мне де­сять лет. Я сижу у стола, перед окном, выходящим в хозяйский дворик, называемый огра­дой, и занимаюсь важным делом – читаю. В какой-то момент, то ли боковым зрением за­мечаю, то ли другим непонятным чувством ощущаю: за окном что-то не так. Протираю слегка запотевшее стекло и вижу лежащую посреди чисто подметённой ограды синичку. Не мешкая, накидываю телогрейку и выбегаю в ограду. Синичка признаков жизни не по­даёт, маленькое тельце безвольно-податливое, однако ещё не застывшее... Быстрее в тепло! Никаких ран и повреждений у птички нет, значит – от мороза упала, значит, может быть, оживёт. Синичка лежит на моей ладони. Положив перед клювиком съедобную кру­пинку, я легонько поглаживаю по крылышку и уговариваю птичку не умирать. Я обещаю ей, что отнесу её в школу, там тепло, там много моих друзей, все будут любить её, кор­мить, ухаживать. Я буду гордиться, ребята будут мне зави...Резко вспорхнув, обдав моё лицо короткой волной прохлады, синичка молнией мет­нулась к окну, ударилась в стекло, упала на подоконник. Всё произошло так быстро, что я даже зажмуриться не успел и видел, как мелькнула ещё одна молния, и синичкины перья полетели в разные стороны.


Как же я забыл про кота?..


И сегодня, через пятьдесят лет, я не берусь сформулировать названия чувств, назва­ния того, что творилось тогда в моей десятилетней душе.


Я был не изнеженным городским ребёнком, а был нормальным сельским пацаном. Я знал, зачем охотники ходят в тайгу, видел, куда деваются нерадивые курицы, знал, за­чем люди держат взаперти и откармливают хрюшек. Да и моя рогатка, чего греха таить, была хорошо пристрелянной. Всё это, так или иначе, объяснялось и оправдывалось, потому что было нужно. Кому же так нужна была смерть синички?.. Уж явно не нашему жирному коту.


Нет, кота я не тронул. Поборов соответствующие эмоции, поколебавшись, детский рассудок пришёл к очень нелёгкому выводу, что кот-то ни в чём не виноват. Ему что, он кот, он зверь, он сделал всё правильно...


Шли годы. Дважды погибшая птица не спешила покидать мою память. Чем старше я становился, тем глубже задумывался, порой, о слепой (слепой ли?) беспощадности при­роды, о смысле жизни, о судьбе, о Том, кто правит миром, о том, почему не позволилось ребёнку спасти гибнущую Божью тварь.


Мои дети выросли в Усть-Илимске в городской квартире, но росли они не «детьми асфальта». Усть-Илимск, это и город среди тайги, и тайга среди города. И у детей в их ран­нем детстве были свои добрые отношения с синичками.


Внук ещё не сравнялся годами со мной тогдашним, и я пока не стал рассказывать ему о «своей» синице. Придёт время – расскажу.


А может, мир устроен так, что каждый должен испытать в своей жизни что-то по­добное? Кто знает?..

К списку номеров журнала «Северо-Муйские огни» | К содержанию номера