АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Литинская

Рудольф Фурман. После перевала

Рудольф Фурман. После перевала.Нью-Йорк, Mir Collection, 2013 – 147 с.


 


Название нового поэтического сборника Рудольфа Фурмана отражает авторский замысел книги. Вершина похода жизни пройдена, окончен и краткий отдых на перевале средних лет, наступило время спуска с горы на землю, олицетворяющего переход к старости. В ключевых стихах – печаль о быстротекущем времени. Фурман образно и увлечённо играет с этим словом. Воспринимает поток времени как материальную, зримую, мощную силу, которая «не идет ни с кем на диалог». Ход этой силы «и тяжек и неспешен, / как будто Командоровы шаги». Тема уходящего времени перекликается со стихами об осени и сливается с ними. К осени у поэта, родившегося в ноябре, отношение двоякое, восторженно-печальное. Любование красотой увядания сочетается с грустью о последнем рубеже перед зимним замиранием природы, перед осенним временем жизни. «Осенние» стихи, как опавшие листья, разбросаны по страницам книги.


В прошлых поэтических сборниках Фурман называл себя «человеком дождя». Коренной петербуржец, проживший долгие годы в дождливой северной столице, привыкший к непогоде, наигрывает любимую дождевую мелодию и в новой книге. «Последний ливень осени» – одно из наиболее ярких стихотворений сборника. Поэт наблюдает за птицами и прислушивается к музыке птичьего пенья. Так рождается «птичий цикл», в котором выделяется пронзительное стихотворение «Воробьи».


Ну, какой же поэтический сборник – без любовной лирики?! Не обходит этот жанр и Рудольф Фурман. Его лирический герой является то проникновенно нежным, романтичным и преданным давней любви, то легким, бравым, ироничным и самоироничным любителем женской красоты: «Ах, какие наши годы?! / Тяга к красоте всё та же – / не зависит от погоды / и от прожитого стажа». Ирония и самоирония – новая тональность в творчестве очень серьёзного поэта Рудольфа Фурмана.


Поэзия Фурмана камерна и исповедальна, она привлекает читателя своей искренностью, ясностью, отсутствием надуманности. Фурман не мудрствует лукаво, не играет в «угадайку» с читателем, пишет о том, что чувствует, видит, о чём размышляет. Поэт ведёт с читателем задушевный, бесхитростный диалог о вечных истинах. Он не обрушивает на читателя поток оригинально-сложных рифм и ярких, захватывающих дух образов. В палитре каждого стихотворения, как на лесной лужайке, то там, то здесь, играют пастельными красками полевые цветы метафор. В ностальгическом стихотворении «Петербургский пейзаж» чувство горечи и тоски по покинутому любимому городу Фурман передает небольшим штрихом, олицетворением, которое вызывает несомненно большее сопереживание читателя, чем описание многократно перепетых в поэзии красот Северной Пальмиры: «Кажется, тот же пейзаж… / Лучше него ничего / мы не видали на свете. / Выпали мы из него, / он наш уход не заметил».

К списку номеров журнала «ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА» | К содержанию номера