Владимир Коркунов

Нина Краснова. Тайна

Нина Краснова, «Тайна». Том 1
М.: «Вест-Консалтинг», 2014
Нина Краснова, «Тайна». Том 2
М.: Вест-Консалтинг, 2014

 


Нина Краснова может удивлять, радовать, раздражать —  для каждого по-своему. Куда важнее, что не оставляет равнодушным. Есть в  ней некая стихийность, неприютность, отчужденность от мира и  приближенность к нему же посредством стихотворных строк. Они то  искренни, то извилисто многословны, то излишне натуралистичны, то  покаянно обнажены — много «и» в начале слов, чтобы сложить мозаику. В  конечном счете, они — разнообразны.
Тематическая дифференциация подчеркивает «элементы тайнописи». Открывает  первую книгу раздел «Праздник цветов» — разнородное полотно  стихотворений «на все случаи жизни»: от едва ли не альбомных до  лирических и почти что политических; здесь немало посвящений друзьям,  классикам, приходящим и уходящим годам. Методология понятна: Краснова  отыскивает фонетические созвучия, ломает привычные смыслы, привносит  новое в известное. Особенно удачными являются составные рифмы (работа  над рифмой — на аверсе художественного мира Нины Красновой), например:

 


Беру пример в поэзии с Вишневского.
А больше брать примера, вишь, и не с кого.

 


Здесь обыгрывается фамилия ирониста, остальные слова —  антураж, фон, несущий определенный смысл, но бо´льшая ценность,  разумеется, в рифме, в которой задействовано сразу шесть лексем.
Куда существеннее раздел «Поминальные свечи», в котором Краснова  выступает в роли плакальщицы, циклично посвящающая «плачи» поэтам,  родным и коллегам. Оговоримся: a priori перед нами стихотворения разных  лет, посвященные соответственно ушедшим родственникам, а также Юрию  Кузнецову, Арсению Тарковскому, Сергею Поликарпову, Александру Иванову,  Владимиру Солоухину, Николаю Старшинову, Виктору Бокову, Татьяне Бек,  Римме Казаковой, Сергею Орехову и Анатолию Шамардину — в первом томе, а  также Виктору Астафьеву, Андрею Вознесенскому, Валерию Золотухину и тому  же Анатолию Шамардину — во втором. Собранные в циклы — а большинство  стихотворений посвящены при жизни — они обретают целостность. Можно  проследить нерв и настрой текстов по эту и ту сторону земного  существования, смену фонетики, ритмики, цвета. Человек предстает  целостнее; перед нами не миг — могильная маска, а некий отрезок жизни,  обязательно прерывающийся, отчего «Поминальные свечи» обладают неким  магнетическим и сюжетным свойствами.
Рубиконом обоих томов можно назвать «Крутые частушки» — в меру  нахальные, подчас на грани запретного, а кое-где и за гранью.  Методология, впрочем, та же — звукопись, фонетика, сочетание слов и  смыслов, что отличает частушки Красновой от народных, в которых  перво-наперво присутствуют сюжетная и развлекательная составляющие. Есть  они и в текстах Красновой, однако находятся в синкретизме с ее  поэтической механикой.
Вот два характерных примера:

 


Я целую милого
В губки, в глазки, в щеченьки
И могу поцеловать
Кой-куда ещеченьки.

 


Или:

 


У меня лежит в постели,
Ух, милочка,
А у милочки у этой —
Ухмылочка.

 


Содержание несколько отступает перед методом — рождающиеся созвучия порождают и окружающий их текст; он же порождает созвучия.
Еще два цикла, присутствующие в обоих томах, составлены из фрагментов  надцикла «Сны скромной девушки». Девушка, может быть, и скромная, но сны  у нее — боже упаси! Однако лирическое здесь главенствует над телесным,  очищая тем самым (вспомним Боккаччо) и физиологические вставки.  Доминирующий эротизм циклов Нина Краснова объясняет в одном из интервью:  нерастраченные любовные потенции перетекают в творчество. Это один из  законов жизни: если в одном месте убавить, прирастает в другом, и не  обязательно в эротическом аспекте, а, например, в деятельном. Нина  Краснова, к слову, деятельна неутомимо! Она и поэт, и журналист, и  Первый секретарь Союза писателей XXI века, ведущая большую  организационную работу.
«Стихи о любви и дружбе», посвященные Евгению Степанову, также поделены  между томами. От обилия посвящений рябит в глазах, имя и фамилия  «фигуранта» зарифмованы всевозможными способами; тем не менее, от  альбомных посвящений эти тексты отличает словесно-языковая работа,  например, такая:

 


Ты, конечно, существо с другой ПЛАНЕТЫ,
И меня волнуешь в этом ПЛАНЕ ТЫ,
И со мною сочетаешься вПОЛНЕ ТЫ,
И подходишь гороскопно мне вПОЛНЕ ТЫ.
Я надеюсь, это ПОНЯЛ ТЫ.

 


Даже при самой тривиальной творческой задаче, Краснова находит пути решения не через «акынство», но перебирая нюансы смысла.
Актуально в свете геополитических событий звучат «Крымские мотивы»  (первый том). Временной диапазон стихотворений — сорок лет, от 1974 до  2014 гг. Наряду с дорожными стихотворениями, стихами на случай,  посвящениями, например, Максимилиану Волошину, присутствуют и тексты на  злобу дня:

 


УкраИНА.
ИНА УкраИНА СТАЛА
И НАС СТАЛА
считать своими врагами
И НАС СТАЛА
бодать своими рогами,
И НАСТАЛА
для нас нехорошая с ней пора,
и по больному нас на майдане бьют снайпера.

 


Ценность здесь не в смысловом аспекте (ситуация на  Украине многажды осмыслена в том числе и много изощреннее), но в  подмеченной особенности: Украина стала ина, то есть — иной.
Раздел экспериментальных стихов — омофонов, омограмм, анаграмм,  экзерсисов и палиндромов — присутствует в обеих книгах, впрочем,  «словесная эквилибристика» демонстрировалась Красновой и в предыдущих  разделах, здесь она в «сжиженном» виде, спрессованном — этакие  заготовки, черновики для будущих поэтов; перед ними автор демонстрирует  богатство языка (мне кажется, это ключевая эстетическая задача автора),  лишний раз доказывая скрытое в самых распространенных словах.
Во втором томе два оригинальных раздела: «Вольная птичка», по сути,  аналог «Праздника цветов», и «Кимрские мотивы», посвященные автору этих  заметок. В последнем — всячески обыгрывается название древнего волжского  городка, порой весьма необычно, но — в традиции (Кимры с кикиморами и  мымрами в художественной литературе сравнивали неоднократно, например,   в поэме набросков В. И. Салимона «Москва — Пермь — Москва»,  http://magazines.russ.ru/october/1998/2/salim.html):

 


В Кимрах, в речке Кимерке
Купались две кикиморки,
И голый — в тине весь в одной –
Ласкал обеих водяной.

 


Оба тома оторочены сведениями о Нине Красновой и  статьями, ей посвященными. Евгений Степанов, автор обоих предисловий,  без доли смущения отмечает: «Нина Краснова — поэт гениальный».  По-разному, но благосклонно высказываются о ее поэтике Тамара  Жирмунская, Рада Полищук, Герман Гецевич, Анна Гедымин, Вадим Рабинович,  Зульфия Алькаева, Борис Кутенков, Ольга Таир, Кирилл Ковальджи, Эмиль  Сокольский. Юрий Крохин, Владимир Коркунов, Евгений Сидоров, Сергей  Филатов и (sic!) Михаил Горбачев. Не удержусь привести слова последнего:  «Я потрясен Вашими стихами! Я никогда ничего подобного ни у кого не  читал, не видел. В них столько любви, столько откровения, а в частушках —  столько задора и юмора. Мне нравится, что у Вас нет никакой зауми. Я не  люблю заумь. У Вас во всем чувствуется добрая душа и горячий пульс».
Двухтомник — разнообразный, и наш обзор (естественно, на что-то большее  эта статья не претендует) только показал дифферентные, но проникнутые  одним «столбовым» аспектом (поиска и нахождения) грани поэзии Нины  Красновой.
Оценят ее творчество (или не оценят) — потомки. Но, в конечном счете,  Нина Краснова — явление. И не считаться с этим — бессмысленно.

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера