АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Никита Сафонов

ЭТО ГОВОРЮ 9 СТРАНИЦА БРОДЯГ ДХАРМЫ

ЭТО ГОВОРЮ 9 СТРАНИЦА БРОДЯГ ДХАРМЫ

тереза не повернуть назад никакого начала
одним поворотом
завод деревянной синицы
ломается и у девочки из рекламы сока
мерзнут руки
свяжи перчатки
на землю дождем для всех живых существ и навеки
не получается
похоже на временные циклы
пока чинят пути от чего-то к чему-то
пока не пускают стосороквторой скорый
и у нас остаются
общие черно-белые фото
множества лиц
на фоне вагонов

тереза на землю для кого-то
дождем из цветов с небес
как богиня полузабытых людей
перезабытых сначала, а это уже после
открытая книга несет строчку выдирающую
отовсюду оставив только свои знаки
на чужих полях

на чужих полях

тобой нам бы вернуться
но никто никогда не скажет
что был с тем кто сейчас
так же как раньше
потому что одинакового человека
не может быть – дважды
сложно – единожды
круги под глазами с утра
круги старых реинкарнаций
к которым никак не вернуться
тяжесть маленьких человечков на коже
и можно только замечать их пятна
вот отчего так грустно
смотреть друг на друга с утра
мы – не – проходим
дать себе хоть немного тепла
чтобы переизбыток холода
ночных блужданий в строках
своего последнего неоконченного похода
вот почему так
курить у окна
грея свободную руку на батарее
заворачиваясь в свитер
бесконечность
не слово
не падать на землю
ни дождем ни снегом
вне временного поля
вне себя
в ожидании наступления еще одного
в перспективах нового для
дополнительной попытки
кормления рыбок в собственном углу
пока выносят – старую – мебель
и снимают – левые – двери
КУРОМСКИЕ СНЫ
куромские равнины
дорога прямиком от разбитого юстоносликута
у вениамина не осталось курева я у него спрашиваю
кто пасет овец в темноте
как дай покурить
он отвечает грубо типа отвали
мы вместе вздыхаем ложимся спать на заднем сидении валетом
я ворочаюсь и никак не пойму кто пасет всех этих овец
когда темнеет
залегли на траве
на свежевыкошенной пахнет как первоапрельская шутка
когда тебе дают пощечину или воды
грызя соломинку и приятное пофигу или насрать
кеды стоптаны и пришиты нитками
в 100 километрах от курома мы с вениамином говорим
об экзистенциальных проблемах и о том что девочки
это очень очень неплохой вариант борьбы с вечностью
широкие экраны включенных глаз
необъяснимые женские талии неподвластное все
мы ищем вино и пару местных
купили бутылку но разбили по дороге к тачке
и ни одной - никого вообще
и грустные наши глаза под сиянием лунных фар

мы поссорились когда осенний ветер задул слишком сильно
вениамин и я или 2 меня или 2 его
кататься кубарем по мокрой холодной куромской земле
когда мы все наконец-то исчезнем
если исчезают потихоньку группы по 6 овец
в промозглую темноту наших лесов
и все ненайденные девочки всегда дадут руку
чтобы ее поцеловать
красивые глаза мои и их и его
и всех моих частей тела красивые репродукции
вчера веня сказал пошел ты и я обиделся а потом подумал
да действительно пошел
а когда я ел на следующее утро
он подбежал дал мне кулаком по лицу
крикнул что не бывает мнений
и убежал в куромские 5-ти этажки
в субфебрильную пустоту завернулся наверное в плед
и плачет как же так

и как же теперь добираться до курома на спущенных шинах
и без обуви
он забрал нашу общую пару
я становлюсь мышью
полевой мышью ближайшей станции
чтобы все оставшееся заканчивалось чужими письмами
на почте куда никто не ходит с утра на работу

ТЕКСТ С ЭПИГРАФОМ В КОНЦЕ

если главный герой историй которые я сочиняю водитель грузовика
значит ему неизбежно встретится кто-то
просящий подвезти

даже почувствовав капли на шее
рад бы и пусть ошибается счет не пальцы все-таки правда
в такое время ничего не случается
даже если ловить машину в путаных улицах
вымоченного района ожидающих
натыкаешься на таксиста говорящего на родном
в поисках приятных нот старого джаза но они только
в твоей голове
а так те же родные для него на переднем сидении

неопределенность места превращает любой путь
в большой мегаполис с остановившимся таймером слипа
пока звучит из колонок на фонарных столбах
тихая наивная песня
скрипучий бит наклоняющегося дерева
и плаща притянутого к земле
все это значит что-то пока не кончаться деньги
и купить на сдачу хот-дог и ускорив шаг
добраться где вроде жила
старая знакомая но не подать руки
запри себя на 10 пуговиц
убери в вещмешок шапку и шарф

такие дожди как на пароме в тумане
что кажется ошибается провожающий
а он смотрит во все ничто вместе взятое
отгребающего берега
отплывающих рыб

и вот снова в углу двора с настенными надписями-рисунками
мы ничего не знали
он облажался
оставь меня отпусти
не понятные вещи не понятые слова
огромное сжимающее кольцо города ночи
безжизненное никуда

продолжая искать хоть одну наводку
забываешь идти назад
за срывающимися афишами падающими в лужи
в морось времени секундой старости
исчезающими вообще
представь эти буквы никто не увидит

представь это почти не ты
поменяй все точки получив ту же фигуру
с другой стороны
представь это nativespeaker везет назад
не твою массу из тысячи ливней
и не бросает в икарус в попытке бежать

тлеющие словосочетания
огромная программа на DOSе из тлеющих знаков
свечи просмотра пустых полей
остаток окурок вмазка

представь это на левом боку на сырой траве
прикуривая соломинку мака
крутя в пустоте рулетку знаков препинания
с прыгающим шариком неровной истины
затягиваясь
затягиваясь
или животным
закрывающим телом теплый люк
в бесконечном зимнем дожде
положением собственных колебаний
текста – в тексте

<there is no rain
there is no me
I’m telling ya man
sure as shit*>

* - эпиграф монотонно напевается обрывая мелодику на последней строчке

EFRAMP\637

everybody nobody
Harisson

ветер с пола ветры с земли от холода в каждом доме
поднимается свет
к вечеру включают светящиеся огни
если и есть что-то в отдельно взятом скорее нет
нет
как не отрицание нет как часть согласия
это как бога нет
это как тебя нет
как единовременное восполнение и того и другого киванием головой
и третьего и всего чего не хватает
чтобы спокойно жить среди светящихся объектов
объективов телескопов планет
и все о чем возможно попытаться думать
превращается в итоге в огромных насекомых
чтобы их было не запереть в клетке
и не раздавить ногой

я выхожу на улицу (сумерки) дочитав до середины
и на крыше одного из домов точно
странные саксофонисты джармуша
как приветы с той земли
когда вдыхаешь старые запахи пыльных полок

и тебя нет и ничего нет я допиваю свои слова
самому себе
и из звуков всех вместе взятых духовых
вкусов отрицательной температуры
слагается воздух которым дышат дома напротив
и одинокие дети выбегают на белые земли
с криками от кого-то – мне

одинокие листья под ногами одинокие палубы
кораблей без причалов дней без начала
часов без конца часов без начала
одинокие листья подземные люди
ищут себя
в зеркалах без начала
в кинотеатрах без мест
в деревнях с горизонтами в виде линии жизни

К списку номеров журнала «УРАЛ-ТРАНЗИТ» | К содержанию номера