АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Анна Гедымин

Подарок с подвохом. Стихи

Foto2

 

Анна Юрьевна Гедымин — московская поэтесса. Автор семи стихотворных сборников и книги детской прозы. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе журналов «Юность», «Литературная учеба», «Дети Ра», радиостанции «Немецкая волна», Малой Волошинской премии и др. Член СП Москвы.

 

 

 

*   *   *

Что хлопочешь, соловей-дуралей,

Что ты душу вынимаешь мою?

Наколдуй мне лучше снов посветлей

Да про детство, что в Крыму — как в раю.

 

Пусть, как водится, мы там всей гурьбой

Будем счастливы — до слез, до соплей,

И не ангел протрубит нам отбой,

А такой же дуралей-соловей…

 

 

ВРЕМЯ

 

1.

 

Время подводить итоги,

Подсчитывать сдачу,

Заглядывать в глаза,

Спрашивать, что для тебя значу,

Не спать ночами.

Ну, или спать ночами.

Любоваться чужими детьми.

Разражаться речами.

 

В общем, жизнь оказалась

Подарком с подвохом:

На выходе — расплатись по счетам,

Дай на чай скоморохам,

Ничего не бери с собой,

Все равно ведь обчистят, черти.

Вот и всё, что узнала о жизни.

Потом расскажу о смерти.

 

2.

 

Время всегда идеально

Для повитух и могильщиков,

Пекарей и строителей,

Выпускников меда и педа...

…Напуганный еврейский мальчик,

Заброшенный разводом родителей

В район Текстильщиков,

Бреется наголо,

Перенимает повадки скинхеда…

 

Я буду, кем скажешь:

Пекарем и строителем,

Учительницей и медсестрой,

Я всё могу, добрый Боже.

Только прости и помилуй

Самых запутавшихся и беззащитных на свете!

Ополченцы и менеджеры,

И демонстранты,

И болельщики тоже —

Это всё

Наши дети…

 

 

*   *   *

 

…Безмятежные,

Как настоящая знать,

Непреклонные,

Будто пустили корни, —

Те, что любят,

Умеют лишь помнить и целовать.

В зависимости от расстояния:

Целовать — или помнить…

 

 

*   *   *

 

Когда мой любимый повелевает:

Ночи — конец! —

Загорается солнце,

Начинают звенеть трамваи,

И мой любимый доволен,

Как бог-отец,

Тем, что свершилось по слову его, —

А иначе и не бывает.

 

Лишь я задержалась на облаке,

Собираю нежность в бутон,

Не могу надышаться,

Стараюсь

Сохранить этот миг на потом —

 

Когда истощится время,

И воздух,

И свет,

А мой любимый потребует:

Смерти — нет!..

 

 

*   *   *

 

Умела прощаться, как умирать — навеки,

Сжигать мосты, сжигать корабли.

А еще умела заговаривать реки —

Чтоб помедленнее текли.

 

Чтоб не так мелькали под небесами

Первый вдох — и последний звук,

Чтобы лодки, прядая парусами,

Успевали землю принять из рук.

 

Дождь идет. Минувшее все дороже.

Разреши мне, Господи, отдохнуть,

Потому что так — сгоряча — негоже

Начинать свой главный, ответный путь.

 

 

ЗАРИСОВКА С НАТУРЫ

 

Август. Пригород. Неприятности сквозняка.

Дачница напряженно ищет того дурака,

Который...

Местность бесперспективна —

                                   ее без запинки минует «скорый».

 

 

Пейзаж идилличен,

                  здесь не востребован практический талант.

Инакомыслящий коммерсант

Мечтает вытянуть воду из озера,

                                                        как веревкой, ручьем

И если не сыщет разбоя прибыльней —

                                                              настоит на своем.

 

 

Строительство идет сплошняком.

Молотки стучат поименно известно, по ком.

У сельмага два величественных прораба

Говорят о политике —

                                      думают, как обычно, о бабах.

 

 

В воскресение к церкви бредут неумелые богомолки.

Одна — с подростком сыночком (серьга, наколки).

Но он удирает в малинник

                             и всю заутреню охотится по кустам,

Полагая, что бог гнездится именно там.

 

 

*   *   *

 

И воскликнешь

                    посреди пустынного мира:

Господи!

               Сотвори мне кумира!

Не обязательно в славе и во плоти —

Хоть какого-нибудь!

                     Хоть прежнего возврати!

 

Но раздастся в ответ,

             прошуршит дождем по траве:

Чем кумира в округе искать,

                           заведи царя в голове!

 

 

*   *   *

 

А ночью над моим порогом

Свои вздымают паруса

Не посещаемые Богом

Густого цвета небеса.

 

Кому хватило бы терпенья!

Вновь, до зари за полчаса, —

Ни звезд, ни ангельского пенья,

Одни вороньи голоса!

 

Зовут в обугленную стаю,

Сулят лихое колдовство…

За что — я, может быть, и знаю,

Да вот не знаю — для чего…

 

 

*   *   *

 

Друзей не выбирают и детей,

Родителей, и родину, и плаху.

Горазда жизнь одаривать с размаху,

Шутя, не поровну своих гостей.

 

А кто решил судьбу переиграть,

Себя приговорил к жестокой мере:

От долгожданной вроде бы потери

Как от потери крови умирать.

 

 

*   *   *

 

Лишь первый выстрел прохрипел в долинах,

И ясно стало,

Что нет на свете лишних, нелюбимых,

Иль нужных мало.

 

Незаменим и пруд в вечернем плеске,

И птичий вылет,

И молодые ели в перелеске,

И вековые.

 

И не бывает неживой природы,

Где пули свищут.

И, кажется, уже и сумасброды

Покоя ищут.

К списку номеров журнала «Кольцо А» | К содержанию номера