АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Анатолий Вершинский

Несоловьиные песни. Стихотворения

Строфы


Пожизненно

 

Гоните мысли, скользкие, как слизни,
что якобы земной никчёмен путь.
Предавшие себя повинны жизни,
чтоб вид свой прежний, божеский, вернуть.


Супруги

 

К нам судьба щедрее, чем собес:
испытанье шлёт за испытаньем...
Я не обещал звезду с небес.
Сам — не дотянусь. Вдвоём — достанем.


6 августа

 

Не вынести этой подлянки
без сотни наркомовских грамм:
бомбили Японию янки,
а санкции Токио — нам.


Замкнутый круг

 

Земля кругла, история циклична.
Свидетельствую — видел самолично:
преумных от придурков только шаг
порою отделяет... Как-то так.


Кипрей в урочище Аибга

 

Иван-чай — и на Кавказе иван-чай
(и не надо говорить: «плакун-трава»).
Чай, Иван укоренился крепко. Чай,
Джонни с Гансом не придут качать права...


Междометия

 

Мне свойская речь дорогá.
Мне любы «угу» и «ага».
«Ага...» — пригрожу я врагу.
С любимой воркую: «Угу».
А смежное слово «агу»
для детушек я берегу.


Наследственность

 

Всего на четверть украинец,
я в детской памяти сберёг,
как лучший бабушкин гостинец,
малороссийский говорок.


Таких, как я, в России много.
Мы держим ярость на замке
и лишь о мире молим Бога
на православном языке.


Полно таких и в Украине,
прослывшей «Руською землёй»,
хотя они таятся ныне,
боясь расправы над семьёй.


А те, кто натовским эсминцам
на черноморском рейде рад,
принадлежат не к украинцам,
будь сам Кобзарь им сват и брат.


У отщепенцев нет отчизны,
но вот отец, конечно, есть —
жестокий, лживый и капризный,
сменявший Божью честь на месть.


Сова

 

         Из блога издателя учебников


Я спозаранок в офис еду:
я с долей жаворонка свыкся.
Мне только б не уснуть к обеду
у монитора в позе сфинкса.


Друзья-поэты ближе к музам:
то глянут вскользь, то исподлобья.
Но их внучат подтянут к вузам
не чьи-нибудь — мои пособья.


Я отсыпаюсь в воскресенье.
Кладу «андроид» в изголовье,
чтоб записать спросонок пенье —
не соловьиное, а совье.


Молитва


 

Перед памятником княгине Ольге в окружении апостола Андрея и свв. Кирилла и Мефодия на Михайловской площади в Киеве


 

О святая равноапостольная великая княгине Ольго,
не твой ли скоропалительный подвиг Русь от распада спас?
Мы тоже умеем ездить быстро — жаль, запрягаем долго...
Моли, первоугоднице, Бога о нас!


О святые равноапостольные Мефодие и Кирилле,
не вы ли дали разноголосым услышать Божий глас?
Не железом и златом — властью Слова славян покорили.
Молите, просветители, Бога о нас!


О Первозванный апостоле Христов Андрее,
на Киевских горах ты видел, как воссияет Спас!
Нам бы твоё прозренье, чтобы жить умнее, бодрее...
Моли, страстотерпче, Бога о нас!


Мы сцепились у края пропасти — не выпасть из мёртвой сцепки:
даже перекреститься не сможем в последний час.
И всё же, всё же: Святый Боже, Святый Крепкий,
Святый Бессмертный, помилуй нас...


Вежливые Командоры

 

Что же творит с Одессой-мамой людская злоба?
Матушку-государыню вздумали вновь свергать.
Если не защитят живые — мёртвые, встаньте из гроба!
Ведом путь: по солдатским костям пролегает гать.


Встань, дунайский герой Дерибас — идальго Хосе де Ри?бас,
встань, инженер, архитектор Одессы Франц Деволан.
Это вашу гавань морской прибой омывает, зыбясь.
Быстро вы обрусели с немкой, исполнившей русский план.


Встаньте, Григорий Потёмкин и Зубов Платон; отвагой
первый из вас отличился в битвах, второй — при дворе.
Но! — Царице вы оба верно служили сердцем и шпагой.
В бронзу войдя — с теми двумя вкруг Ея замкните каре!


Хлопцы, вышедшие с майдана во властные коридоры,
уж не будите лихо, одумайтесь, пока не упущен шанс.
Или явятся к вам в одночасье вежливые Командоры —
прежде чем сделать выпад, сделают реверанс...

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера