АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Георгий Ефремов

В кругу чужих объятий. Стихотворения

В КРУГУ ЧУЖИХ ОБЪЯТИЙ


 


Я рано в сокровищницу проник,


но это и был не я.


 


Ей не хватало во мне других,


а в них не хватало меня.


 


Слова?–?как ножны: они не нужны


пламени и любви,


и наши тела нам были скучны –


слишком они свои.


 


Был удушающий поцелуй,


противоборство ласк,


как будто дымящуюся иглу


кто-то держал у глаз.


 


Мне лучше, когда она не со мной,


и проще, что я не с ней,


и в этой неверности нашей двойной


всё?–?явственней и верней.


 


Истина, как говорят, в вине –


безмерна моя вина,


и пусть после судорог стынут во мне –


он и она.


 


Как лунная рыба плывет ладонь,


спрашивая: ты жив?


 


С детства тянуло в чужой огонь.


А мой пусть греет чужих.


 


* * *


В распавшейся жизни, где ветер и ложь,


ты слабую душу мою бережешь.


 


Ты птица земная, подруга светил,


и холод небесный тебя осенил.


 


В тоске ли, в объятьях?–?так страшно молчать,


а ты и под пыткой не станешь кричать.


 


Ребенка лелеешь и нянчишь зверье,


и вещи тепло сберегают твое.


 


И, боли полны, говорят о любви


деревья, и травы, и реки твои.


 


Ты рядом со мною идешь по земле


и легкое небо несешь на крыле.


 


В ЧУЖОЙ НОЧИ


 


Прислушаешься к шарканью и лязгу:


тупая сталь скребет по мостовой;


и сразу вспомнишь скомканную ласку,


глаза раскроешь,?–?а она с тобой.


 


Но трогать и будить ее не станешь:


что говорить? и как ее зовут?


Всё там, вчера: хмельной и тесный танец,


туман объятий, обморок, закут.


 


А после сон, что кто-то целит в спину,


и, будто в детстве, страх небытия


и пробужденье: я умру, я сгину,


о господи, когда-нибудь и я!


 


И хочется опять поверить в чудо,


и, липкий сумрак отерев с лица,


ты смотришь на нее?–?твою и чью-то:


глаза раскрыты, на щеке слеза.


 


И вдруг лицо в ее ладонях спрячешь,


прижмешься к равнодушному теплу


и, если спросит: «Почему ты плачешь?» –


«Боюсь», – ответишь, а потом: «Люблю».


 


    ВСАДНИЦА


 


Всегда верхом во время любви


и вечно ко мне спиной –


лишь иногда поворот головы


и в сторону взгляд слепой.


 


Там на стене оленьи рога


и плакат с цитатой: «Не пей,


ибо спьяну можешь обнять врага!»,


и Эйнштейн, как большой репей.


 


А ты, смотря на плакат, пила


и курила во время ласк,


и плакала, что любовь слепа:


«Надо же?–?увлеклась!»


 


Ты мне до конца не давала губ


и моих не брала:


«А то совсем улететь могу.


Я там уже была.


 


Душный, безлюдный, бездушный сон.


В этой тоске слепой


я не могу быть к тебе лицом –


я ведь вообще не с тобой.


 


Вот и давай не сохни по мне».


Порознь всплывать со дна


это и значит наедине:


один


           и одна.


 

К списку номеров журнала «Слова, слова, слова» | К содержанию номера