АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Тимофеев

Привидение с Загорского Оптико-Механического Завода. Стихотворения





Привидение с Загорского
Оптико-Механического Завода


В одно питейное заведение
На задворках провинциального городка
Рассказывают, ходило привидение
Убиенного посредством молотка

Оно не приходило в полночь –
Скорее, вечером – часов так в семь
Не трепетали душ форточки
В принципе на него насрать было всем

С ним даже выпить были непрочь
Тем более, что оно пило допоздна
Говорили, у него дома церебральная дочь
И сильно постаревшая призрачная жена

Залившись сумрачным зельем к 12
Оно шло, качаясь, цепочкой нательной звеня,
И тут уже прохожие немного боялись
Когда привидение шипело: – хуйня, хуйня...

А с утра привидение ползло на работу,
Крепко матерясь и плюя,
И днём – на туманном, болотном заводе
Точило деталь, в маленьком цеху куря

А вечером снова в питейное заведение –
Горькие зелья, ведьмины табаки
За дальним столиком сидело привидение...
Но все-то остальные, знамо дело,
Были нормальные мужики


***

Трынди-брынди балалайка
Под столом сидит Бабайка,
За столом сидит бандит.
Содомия. Гайморит.
Ворон вьётся, водка пьётся,
И заветренный сырок
В уголке дымит девица
Разорвался поясок
Паутинка, паутинка
А в окошке чья-то тень
Горбоносая скотинка
Балалайка – трень-да-брень
Что ж ты брешешь, что ж ты ноешь?
Всё! Щепою тебе быть!
Вон – на дне стакана чёртик
Кажет тоненький язык
Тихо часики курлычут
И бандит чуть задремал
Девка полностью истлела
И начался Апокал...


***

Идёт рабочий, кусает ноготь
Навстречу я – не верю в бога
Да верю я совсем в немного
Наверно, только в чернокопоть

Ушёл рабочий, съев свой ноготь
Мы разошлись, но, правда, оба
Мы с тем рабочим чернокопоть
А вы тут всё с каким-то богом


***

Он рыдал и рыгал
Корейской морковью.
На стакан из пластмассы
Тихо падал снежок.

Наблюдал за собачьей
Нелепой любовью
И крутил в руках
Водочной пробки кружок.
Сквер накрыло дырявым
Ледяным синтепоном
Грязный жухлый листок.
Сигаретный бычок.
Птицы срут на пальто
По негласным законам.
Ноги холодом сводит
И ноет плечо.
Весь в потертой одежде
И сам износился –
Был похожий на
Сгорбленного воробья.
Он поёжился, выдохнул,
Весь искривился,
И стакан из пластмассы
Опрокинул в себя.
И… весь сквер загулял
Закружилось пространство
И разводами алыми
Всё потекло
Разбежалось по швам.
Всё кровавая паста.
Вспузырились глаза.
Кувырком. Кувырком…

Вспышка.
И тишина…
И на месте его лишь коробка без дна.


***

Сидели в баре «Око БАМа»
И пили горькое говно
Картинки в золоченых рамах
Со стен мигали озорно
Кругом ворчали недолюди
Друг друга тыкали гвоздём
По внешнему их виду судя
Родил их жирный чернозём
А мы втроем сидели молча
И тупо пялились в стакан
На дне его несметных полчищ
Жуков хохочет балаган
А по углам бесились черти
Тянуло запахом лучка
И, как поверхность Марса, скатерть
Шевелит дыркой от бычка


***

Мракобесёнок, мертвописец,
Международный сукин сын
Заснул и спит который месяц,
Зажатый между мутных льдин
Но он проснётся будь уверен
С соплёй медовой на усах
Весь в нетерпенье бледный мерин,
В огне и пене красный пах
Прекрасный внутренний сучонок
Найдёт свой выход из голов
Суча крылами перепонок
Кровавый в небо вчертит ров
Пронзится воздух паутиной
Искрящих красных нитей путь
И станут лица жёлтой тиной
Из животов полезет Суть
А он несётся и смеётся,
Прекрасный, мглистый Всеурод
Идёт направо – грязь поётся
Налево – в небо вделан рот...

Рай монохромный, ад фрактальный
Падут. Мир выпрыгнет с орбит,
Сойдёт на нет, всё растворится
За миг исчезнет, но... на миг.
И снова вещи станут в форму,
И снова ровный ход часов,
И снова Всеурод заправлен
В могилу внутриглавых льдов.


***

Ах, смотрите! посмотрите:
дитятка стоит –
Хочет он живой зверушке
Голову отвинтить
Недозрелыми железячками
малюсеньких своих рук.
Я сижу,
внутриголовьем
прячуся в сундук.
– Вот ведь маленький волчище,
был ли я таким?
Маленькое чудовище!
Кто тебя таким?
– Ты меня таким.


К списку номеров журнала «ВАСИЛИСК» | К содержанию номера