АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Ирина Рувинская

Словно Кабирия. Стихотворения


*  *  *

Потому что я полутьма, а ты полумрак,
но сейчас мы друг другу
                                   кажемся светом,
мы молчим и холодные пальцы
                                      сплетаем так,
будто путь этот нам неведом.

Не молчи, ради Бога,
                   ведь можно сойти с ума
оттого, что рука так сжимает руку,
даже если ты мрак,
                      а я непроглядная тьма,
но сейчас мы кажемся светом
                                       друг другу.

*  *  *

милый
в комнате этой редко ветром ночным сквозит
не выдумывай только что долго
                          навстречу по жизни шли мы
ну зачем нам скажи этот списанный реквизит
шли недолго мы
            шли сырым в темноте зеленеющим садом
а вот стояли на послевоенном шатком мосту
долго и вправду
                         как странно что кто-то рядом
что вместе с кем-то в дом свой сейчас войду

ничего друг о друге не знали кроме имен и фамилий
мимо ходили
               были «на вы» даже выпив на брудершафт

что милый
да спешат минут на пятнадцать спешат
  знаю в тёмном настое живом есть и смертельные травы
  но всё равно моя моя это чаша
                                                   не отведу
  лишь бы звучал и звучал твой голос глухой и картавый
  как тогда на мосту
                                  в тёмном саду

*  *  *

...И знаешь, ощущенье иногда
вот так нахлынет, и лежу без сна –
не то меня обманывают все,
не то я обманула всех сама,
такое ощущенье.
                         И тогда
вдруг выдал он, поглубже в кресле сев:
– Да просто все обманывают всех,
ты не дошла до этого пока?
Сказал – и сделал чаю два глотка.
Я не дошла до этого
                                  пока.

*  *  *

Хочу, чтобы где-то и ты проснулся,
                                              чтобы и ты...
О, какой ливень, как хлещет с небес,
                                                 отделяя
от осени лето!
Иди. Тебе не желаю беды.
Знаешь сам, я не злая.

Вот и простились.
                          Не позову.
Всё тише по стёклам ночным капли,
                                               всё реже…
Засыпай теперь.
Зря боялся – и наяву
улыбнулась бы и слова бы сказала те же.

           НА ОСТАНОВКЕ

           Там, кроме них, стояла я одна
           и слышала невольно,
                                                 как она
           ему почти спокойно говорила:
           – ...И я тебя.
                             Но всё уже застыло,
           схватилось, как цемент...
                              Промок, иди домой.
           Там не «семёрка» едет?
                            Это мой.
*  *  *

Окна все
за окнами погасли,
нам давно пора бы восвояси,
должное хозяину воздав –
а теперь уж за полночь,
                               он прав.

На диване, под широким пледом,
прямо в платье, в первый раз надетом,
я засну – и раньше всех проснусь.
Я ему не снюсь
и не приснюсь.

На полу у двери шпилька чья-то...
– И не стану сниться,
                                  очень надо! –
в пустоту бросаю на бегу.
...Рассветает.
                   Улицы в снегу.

*  *  *

Юною быть перестала,
взрослою стать не смогла.
Старых друзей растеряла,
новых друзей не нашла.
Из настоящего жадно
смотрит и смотрит назад...

Ловит судьба беспощадно
этот беспомощный взгляд.

*  *  *

воздух зелен уже
завтра может быть листья раскроются
и в наивной душе
снова светлые силы утроятся

как сама не пойму
оставляю её в этом мире я
и навстречу всему
улыбается
                  словно Кабирия

*  *  *

двое моих мужчин
(естественно в разное время)
так о себе говорили
один говорил что он идиот
другой что он сукин сын
ну зачем они так о себе говорили
я спорила с пеной у рта
(естественно в разное время)
но через сколько-то дней
поняла
           говорили они неспроста
обоим было видней


*  *  *

Теперь я знаю, кто меня любил.
Был толстый мальчик, добрый и нелепый.
Он мог часами говорить о птицах
и вдруг, смутившись, резко умолкал,
водил меня зачем-то на вокзал,
а как-то майским вечером тревожным
мы за руку ходили с ним по крыше,
и темнота мешала нам дышать...
Сегодня он мне вспомнился опять.
Я не звала, но был всегда он рядом.
Меняла я хозяек, и покорно
таскал он чемодан облезлый мой,
кормил меня малиною лесной,
писал потом из армии посланья –
с ума сойти, ошибка на ошибке!
Смеялась я: «Читай побольше книг!»

Никто с тех пор мне не писал таких.
Одна строка запомнилась оттуда –
«Спасёт привычка заниматься делом».
Где те листки, куда я дела их?
В столе искала без толку полдня.
Порою так знобит на свете белом!
«Спасёт привычка заниматься делом»...
Теперь я знаю, кто любил меня.

К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера