АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Любовь Фельдшер

«Любви и памяти негаснущие свечи»

Любовь Фельдшер пишет внешне простые стихи. Но эта простота, на самом деле, многим пишущим стихи не даётся. У неё своя интонация, свой голос, который она никогда не форсирует. Но жизненная драма находит адекватное отражение в стихах сдерживаемого достоинства. Для этого ей не приходится искать экстраординарные приёмы письма, её лирика наполнена искренностью и точностью в передаче поэтической мысли и чувства.


Даниил Чкония


 


 


* * *


 


Цветы на клумбе под окном


От ветра полегли,


Объятые предзимним сном,


Забытые в пыли.


А прежде были веселы,


Но те деньки прошли.


Такие же цветы легли


На дно моей души.


 


 


* * *


 


Жалеть других – других, а не себя –


Хотя б за то, что лето на исходе,


И плачет водосточная труба


О листьях, что кружатся в хороводе.


 


В чужом своё так трудно распознать,


Но если постараться, то, возможно,


Научится душа других прощать –


Им, как и мне, тоскливо и тревожно.


 


 


* * *


 


Обожжены пожаром чувства,


Почти разрушенные им,


Мы отклоняемся от курса


И дышим воздухом одним.


Поныне горький дым вдыхаем,


И кажется он сладким нам.


И смысл тайный понимаем


Любви с печалью пополам.


Мы узнаём в толпе друг друга


Легко, по выраженью глаз…


Любовь – подобие недуга.


Губя, он возвышает нас.


 


 


* * *


 


Не хватало красивых вещей,


И стипендия быстро кончалась.


Нас преследовал пух с тополей


И друг к другу щемящая жалость.


 


Сушки к чаю, налёты друзей


В однокомнатной съёмной квартире.


Только тени там вместо гостей,


И другое столетие в мире.


 


И не легче ничуть оттого,


Что в далёкой Германии где-то


Вспоминаешь ты наше житьё


В то московское раннее лето.


 


Вспоминаешь ведь так же, как я,


Жизнь другого покроя и вида.


Улетела в чужие края


И растаяла в небе обида.


 


 


НА ВЕТРАХ


 


Непросто удержаться на ветрах.


Но это мне пока что удаётся.


Один листвой осеннею пропах.


Другой пронизан раскалённым солнцем.


 


Прощаний ветер холоден и сыр:


Слепой, неотвратимый и суровый,


Он разрушает мой привычный мир,


И мне его уж не отстроить снова.


 


Приносит ветер странствий аромат


Кофейных зёрен, океанской пены.


И он, скиталец, в том не виноват,


Что мне всё чаще в тягость перемены.


 


Но есть один: то ветер-ураган –


Любви внезапной ветер ошалевший.


Я жду его всегда, он смел и пьян,


И пахнет он цветущею черешней.


 


 


* * *


 


«Любви и памяти негаснущие свечи» –


Романса старого мне вспомнилась строка.


За окнами сиял осенний тёплый вечер,


И золотил закат седые облака.


 


И стало жаль мне вдруг, что жизнь идёт на убыль,


Что самым дорогим порой не дорожим,


И словом ледяным мы наши чувства губим,


И против волн плывём, не доверяясь им.


 


Когда же мы поймём, что невозможны встречи,


И что утрате нет замены никакой,


Любви и памяти негаснущие свечи


Наполнят нам сердца смятеньем и тоской.


 


 


ПИСЬМО


 


Кружится жёлтый лист, как старое письмо.


Как долго шло оно! Я думала – пропало.


Осенний свет в окне. Покой и забытьё.


И тихих дней таких осталось мало.


Мне пишет давний друг о том, что жизнь прошла,


О самом дорогом душа не забывает.


И важно знать ему, что я письмо нашла –


Всё ближе горизонт и то, что он скрывает.


На уголок стола я положу листок.


И разберу слова с потёртыми краями.


Ты вспомнил обо мне, ты тоже одинок.


И нет ценней того, что было с нами.


 


 


НА РЫНКЕ


 


Ещё жара плывёт над рынком,


Но осень тронула уже


Давно знакомые картинки,


Созвучные моей душе.


 


Янтарь, сапфиры, медь и охра.


Сзывают продавцы народ.


Брожу, придумав повод, долго,


Разглядываю каждый плод.


 


Вот манго нежно золотится.


И влажный виноград лилов.


Здесь всем доступный праздник длится,


Очарователен и нов.


 


Восточных сладостей тягучесть.


Их душный аромат густой.


Приправ дурманящих сыпучесть...


Не уходи, сентябрь, постой!


 


Пусть будет жизнь такой же пряной,


Простой и радужной на вид,


Как рынок в солнечной оправе,


Что, как морской прибой, кипит.


 


 


* * *


 


По улицам, названия сменившим,


мне доводилось медленно бродить


в кварталах старых, обо мне забывших,


а я их так и не смогла забыть.


 


Я шла одна, и тени обступали


меня своей прозрачною стеной.


И облака ненастье обещали,


и парк осенней шелестел листвой.


 


Пусть улицы зовутся по-другому –


я помню их, как преданных друзей.


А вот и переулочек у дома,


где счастлива была я много дней.


 


Калитка та же, тополя как свечи,


и те же занавески на окне...


Людей, здесь живших,


заменить мне нечем.


Их имена не переделать мне.


 


 


* * *


 


Тарелка старая разбилась.


Её мне жалко и себя.


Как птица, к небесам стремилась.


Потом смирилась, затаилась.


Летать, как видно, не судьба.


Мне листья, словно звёзды, светят


Из наступившей темноты.


И я одна за всё в ответе –


За прошлого безумный ветер


И за сожженные мосты.


 


 


* * *


 


Старики, как маленькие дети,


Спотыкаясь, по земле идут,


За ошибки прошлого в ответе,


За тревоги, что в себе несут.


 


Грозным ветром времени гонимы...


Их желанья, в сущности, просты –


Ощущать лишь, что детьми любимы


До последней роковой черты.


 


Скоро мы с толпою их сольёмся.


Станем то, что было, забывать.


А потом дождем земли коснёмся


Или снегом выпадем – как знать?


 


 


* * *


 


Нам бы праздновать осень светло и открыто,


Чтобы листья на скатерть летели, кружась.


Но господствует лето. Прохлада забыта.


И морская волна лижет камни, дробясь.


 


И в судьбе моей смешаны осень и лето.


И друг дружке они уступать не хотят.


Перепутались времени года приметы –


Зеленеет листва, и цветет ещё сад.


 


То, что выберу я, то и будет со мною.


Можно зрелость продлить или в старость уйти.


То смятение в сердце, то жажда покоя.


Остановка, привал в середине пути…

К списку номеров журнала «ЭМИГРАНТСКАЯ ЛИРА» | К содержанию номера